Большой игрок 3 (СИ) - Моури Эрли - Страница 6

— Вот этого, Полина Борисовна, я особо желаю. Научить ей лучше всего получилось бы, проведя приятный вечер на «Альбе», — напомнил я о ее соблазнительном обещании. — Поехали, купим билеты? Я надеюсь, что никакой недельной задержки не выйдет и в небо мы поднимемся в эти же выходные.

— Ты со Сбруевым? — Лебедева глянула в сторону транспортной стоянки.

«Витязя–4М» с обожателем моей тетушки на парковке не было, и я мог вздохнуть с облегчением.

— Да, — подтвердил я. — Куда нам ехать? Возьмем билеты и отвезу тебя домой.

— Нам к Спасскому воздушному порту, — сказала Полина Борисовна. — Хотя, подожди. Билеты можно взять на Митинской площади. Разве не знаешь, там большие транспортные кассы.

Я, кивнул, деля вид, будто такие кассы знаю, и даже не стал уточнять, где Митинская площадь. Да и зачем, ведь Ильич — человек со встроенным GPS, ему достаточно просто сообщить название следующей точки перемещения. Ехать оказалось недалеко, через два квартала повозка вынесла к скверу, за его жидкой зеленью просматривалась сама площадь, мощеная зеленоватым гранитом. В центре ее важно возвышался памятник императору Демиду Максимовичу, дальний край площади ограничивали желтые стены Второй Механической академии. Когда Ильич нашел удобное место и остановил повозку, Полина Борисовна увлекла меня к транспортным кассам.

Кассы эти оказались заведением с размахом: огромный многоколонный зал с галереями. Не только широкие лестницы в три стороны, но и подъемники могли вознести страждущих на четвертый и пятый этаж. Внизу, судя по табличкам располагались багажные отделения и залы ожидания, поскольку кассы эти примыкали к зданию железнодорожного вокзала. На втором этаже можно было приобрести билеты на рельсоходы дальних направлений, где-то там рядом на водный транспорт. Еще выше продавались билеты на дирижабли. Под каждый дирижабль здесь имелось отдельное окошко, и их оказалось так много, что я растерялся.

Поля, видимо пользовавшаяся этим сервисом не раз, сориентировалась быстрее, и уже через несколько минут сразу за проходом к небольшому ресторанчику, мы нашли вывеску «„Альба“ — поднебесное удовольствие». Это билетное окно не пустовало, как многие другие. Здесь выстроилась небольшая, но очередь: два господина средних лет, старушка в длинном бежевом платье под руку со стариком и молодой франт с улыбчивой девицей.

Оставив Полину Борисовну, я имел наглость пробраться ближе к окну. Кажется левее висело расписание вылетов. Да, глаза мои не ошиблись: два раза в день в 12 часов дня роскошный обед на дирижабле с любованием видами столицы. В 18 часов ужин с видом на вечернюю Москву, затем созерцание заката над Васильковым морем, с наступлением сумерек посадка и развлечения на островах. Возвращение аж два часа ночи! Великолепно! Я соблазнился на 100 процентов! Все это мне интересно: и дирижабль — правда, очень хотелось, и тетушка Поля, и… Не знаю, к чему приведет такое приключение, но даже при своих ограниченных средствах, не пожалел бы 160 рублей за первый класс. Если Весер за один вечер мог просадить 250 моих кровных, то я имею как бы право тоже себя порадовать.

А в следующий миг я погрустнел. Увы, билеты продавались на двенадцать дней вперед — на ближайшие даты места оказались распроданы, не было даже третьего класса с ограниченным передвижением и скверным обзором. Вот это уже облом. Спору нет, тетя Поля соблазнила, но в столь долгом ожидании соблазн становится слишком мучительным.

— Ты расстроен, мой мальчик, — голос Лебедевой вывел меня из задумчивости.

— Да, Поль. Ты была права: очередь на много дней вперед. Минутку постой здесь, — я увидел, как от соседней кассы отошел важного вида господин с тростью. Сначала мне показалось, что он тот самый Герман Сергеевич, строчивший письма для Полины в Крым, но нет, я обознался. И вовсе не он привлек мое внимание, а сама свободная касса.

Нет, там не продавались билеты на «Альбу». На вывеске значилось «Клеос». Однако, у меня возникли кое-какие интересные соображения. Я подошел, заглянул в окошко, увидел личико рыженькой веснушчатой девицы и спросил:

— А куда летает этот ваш «Клеос»?

Она с изумлением уставилась на меня большими карими глазами:

— В Иванград, господин. Затем Талин, Варшава. Там же все написано, — ее пальчик указал куда–то в мою сторону и выше. Видимо над окошком кассы имелась какая-то информация, которую я не удосужился изучить.

— Иванград! Великолепно! Милая, а есть места на завтра? — спросил я, следуя только что родившемуся рисковому плану.

— Да, но только третьего класса и… — она сверилась с записями в журнале. — Вот еще четыре первого.

— Очень хорошо! Очень! — я расстегнул сюртук и полез во внутренний карман за деньгами. Сейчас следовало определиться в Иванград, Талин или Варшаву. Если бы со мной была Ольховская, то выбор стал бы очевиден: прелестна прогулка в ее родной город на выходные или чуть дольше. Но Поля… Иванград тоже неплохо, ведь я уже знал, что это город на Неве, почти аналог Санкт-Петербурга из покинутого мной мира.

— Два до Иванграда первым классом, — решил я. — Обратные билеты можно взять сразу?

— Да, господин, — рыженькая кивнула. — Два первым классом 78 рублей. Обратно на какую дату?

— Саша, что ты задумал? — услышал я позади голос Полины Борисовны.

— Поль, одну минуту. Сейчас все объясню, — сказал я ей и вернулся к девушке в кассе. — На воскресенье, милая. Двадцать пятое. Тоже первый класс.

— Воскресенье рейс вечерний «Клеос–3». Стоит дороже: 94 рубля. Дневных нет, — справилась она в журнале.

— Хорошо. Устраивает, — я протянул кассирше четыре банкноты по 50 рублей и вполне себе радостно повернулся к госпоже Лебедевой: — Поскольку с прогулкой на «Альбе» дела обстоят не очень, мы совершим прогулку на дирижабле «Клеос». Вроде как современная, комфортабельная штука, — я указал на рекламный стенд с изображением дирижабля и кратким рассказом о нем. — Летим первым классом. Прогуляемся по Иванграду день-другой, посмотрим достопримечательности и уделим друг другу больше приятного внимания, — говоря это, я заметил, что рядом с нами греет уши какой-то неопрятно одетого парнишка. Я его уже видел внизу и повторное появление этого подозрительного типа мне показалось странным. То ли карманник, то ли кем-то послан как соглядатай.

— Саша! Ну ты нахал! — выдохнула Полина Борисовна. — У меня слов нет!

И я сейчас не мог понять, она возмущается всерьез или… Или где-то даже радуется. Из окошка раздался голосок кассирши, протягивающей мне сдачу и билеты.

— Почему нахал? — купюры я сунул во внутренний карман сюртука, монеты в карман брюк. — Согласись, Поль два дня и две приятнейших ночи — это гораздо лучше, чем недолгая прогулка на «Альбе».

— Вот что ты сейчас имеешь в виду? — госпожа Лебедева была сбита с толка, глянув на меня, она спешно отвела взгляд.

— Я имею в виду, что мы летим первым классом. Вылет из… — я глянул на верхний билет, заверенный зеленоватой печатью. — Спасского воздушного порта в одиннадцать тридцать. В Иванграде будем к шести вечера.

— И что я скажу Николаю Сергеевичу? — тетушка все еще пребывала в растерянности.

Я наклонился к ней и прошептал на ухо, приобняв за талию:

— Ничего. Он в Крыму, и ему совсем не обязательно знать, что ты ненадолго отлучилась из Москвы.

— Саш, ты наглец, — ее серо-голубые глаза стали светлее. — Бессовестный! Ты даже не удосужился спросить мое согласие! А если я против?

— Да, наглец, — с этим я спорить не стал. — И отбросим эти «если»! Поль, мужчина должен быть в меру наглым — иначе он не мужчина и ничего толком не получит от женщин, которые ему нравятся. И от жизни толком ничего не получит. Помню, ты недавно грозилась, будто должна научить меня этой самой взрослой жизни. Я подумал, что дни и ночи, проведенные вместе, как раз тот самый подходящий случай. Пусть они станут моими первыми уроками от тебя.

— Саш, ты хоть сам понимаешь, что так нельзя. Тебе и мне так нельзя, Саш, — воспротивилась она.