Большой игрок 3 (СИ) - Моури Эрли - Страница 8

— Иначе говоря, вам нужны деньги? — мрачно спросил барон.

Борецкий, переглянувшись с Осипяном, нехотя признал:

— Для надежности да. Если желаете закрыть вопрос с нашими недругами надежно и навсегда. При этом сам не прикасаясь к нему. И если вы, ваша милость, имеете какое-то влияние на некоторых господ из полицейского департамента, то мы бы имели к вам еще кое–какие просьбы.

— Хорошо. Я желаю закрыть вопрос с Рублевым и вашей полячкой, — кивнул Карпин, подумав, что этим парням можно дать шанс — посмотреть, на что они способны. Хотя у него были другие люди для решения подобных проблем, почему бы не расширить круг подобных знакомств.

— Об остальном, в том числе ваших неприятностях с полицией, поговорим позже, — добавил барон.

Из двуколки, надо признать, роскошной, с резными боковинами и откидным кожаным верхом, выбралась госпожа Самгина и, как ни в чем не бывало, сказала:

— Саш, заплатишь? Я вообще к тебе, — подходя, Анастасия Тихоновна, бросила колкий взгляд на Лизу.

Сложно объяснить, но Лиза побаивалась ее даже в моем присутствии.

— Барин, простите, я пойду. А то не успею к дилижансу, — Булгова-младшая попятилась к повозке Сбруева, чтобы забрать сумки.

— Элизабет, сейчас тебя Ильич отвезет, — сказал я и не отвечая Самгиной, попросил Сбруева посодействовать дочери Марфы Егоровны. Лишь потом повернулся к Насте, глянул на ожидавшую двуколку с бронзовым вензелем и надписью «Извоз Столыпиных» и спросил:

— А чего так? Барон ныне на деньги стал жаден?

— Саш, чего ты кусаешься? — Самгина виновато улыбнулась. — Я с Карпиным рассталась еще вчера. Между прочим, причиной стала дуэль. Я ему сказала, что с египтянином было бесчестно и после того, что случилось, я его больше не хочу видеть. Громко с ним поругались. Он меня чуть не избил.

Я молчал, глядя с усмешкой на нее и дожидавшуюся двуколку. Какая же она сучка, эта Самгина! Я просто не могу поверить! После столь грязного предательства вот так приехать ко мне, словно между нами все хорошо, а произошедшее лишь мелкое недоразумение, которое не стоит брать в расчет! И это уже второй раз! Я охреневал в первый, но продолжаю охреневать во второй! Хорошо, я пойду ей навстречу. Мне прямо интересно, к чему это приведет.

— Сколько за барыню? — спросил я, подходя к извозчику.

— Ну так это, мы же с прудов ехали… — начал он набивать цену.

— Я не спрашиваю откуда вы ехали! — оборвал я его. — Короче, сколько за барыню?

— Рубль семьдесят, добрый господин, — честно лупая глазенками, сообщил он.

Я дал ему два рубля, затем подошел к Насте и протянул ей трешку:

— Это тебе на обратную дорогу, — сказал я. — Идем, расскажешь за свою скорбную жизнь. Заодно поведаешь, что ты такое наговорила баронессе Ольховской. Это мне особо интересно послушать.

— Ты богатый такой стал? И такой бойкий! Настоящий мужчина… — от трех рублей Настя не отказалась, с улыбкой помахав банкнотой, убрала ее в сумочку. — Так «Богатей» продаешь или будет там на самом деле модный дом? А то разное говорят. Мне очень интересно, Саш.

— Будет модный дом. И платья будут такие, которые вряд ли, где еще в столице можно купить, — сказал я, не считая нужным перед ней скромничать.

— Правда, что название «Апельсин»? Мне очень нравится. Это так необычно, ярко и вкусно, — точно собачонка на поводке, Настя семенила за мной.

— Миледи, — я повернулся к ней, вспоминая: кажется у той чертовки в книге Дюма тоже были рыжие волосы, — ты еще не ответила на мой вопрос, а уже лезешь со своими.

— Можно еще один маленький вопрос и потом я отвечу на твой? — попросила она, остановившись у ступеней моего дома.

— Говори, — я открыл дверь и тут же увидел Марфу Егоровну, стоявшую подбоченившись в коридоре.

Уверен, появление Самгиной служанке пришлось не по вкусу, особо после моих заверений, что с Настей отношения разорваны. Однако, я не стал оправдываться. Ведь оправдывается тот, кто считает себя виноватым. Да и кто в этом доме хозяин в конце концов!

— Марфа Егоровна, ужин попрошу к шести, — строго сказал я, глянув на часы. — Сегодня уже никуда не поеду. Кстати, встретил Лизу, попросил, чтобы ее Сбруев подвез. Что же вы ее так отпустили? Не могли повозку вызвать? Я бы оплатил.

— Премного благодарна, Александр Петрович, — Булгова с ответом замялась, как-то неохотно улыбнулась, с неприязнью поглядывая на Настю.– И вот еще, — добавил я для служанки, соблюдая строгость в голосе: — Завтра я уезжаю до понедельника. Позаботьтесь, чтобы за это время заделали дыру в крыше над моей комнатой. Сбруев с этим обещал поспособствовать — есть у него какие-то умельцы.

— Куда же вы, барин? Еще так неожиданно! — проявила любопытно Марфа Егоровна.

— Есть кое-какие дела, — я не стал ей пояснять куда и с кем, чтобы не родилось еще больше вопросов. Присев на табурет и переобуваясь, поднял взгляд к Самгиной:

— Говори, Настя, что за вопрос?

— Не при ней же, — шепнула она, наклонившись и уронив мне на лицо свои рыжие волосы.

От Насти пахло дорогими духами. И декольте… Все-таки эта сучка на редкость хороша. Я побоялся, что прежнего Рублева сейчас начнет штормить, или он вовсе вцепится мне в горло невидимыми руками, требуя вернуть Настю.

Марфа Егоровна все еще стояла в коридоре, глядя на нас, словно мрачный укор мне и моим прежним заверениям, что я порвал все отношения с несостоявшейся невестой. Я даже хотел сказать служанке, повысив голос, мол, ужином займитесь, какого черта здесь торчать! Но промолчал, чтобы никому не портить настроение, взял с тумбочки журналы и папку с банковскими договорами и направился к лестнице. Анастасии Тихоновне не требовалось приглашения: я стал подниматься к своей комнате, и она поспешила за мной. Самгина так и не рассталась с привычкой чувствовать в моем доме, словно в своем собственном. Когда-то это было нормально, тем более при бесхребетности прежнего Рублева, которым управляла даже служанка. А сейчас… Сейчас я не стал возражать вольности Самгиной, поскольку мне стало любопытно, что произойдет дальше.

— Хотела спросить, кем для тебя стала Лиза. Ах, да, не Лиза, а целая Элизабет, — хмыкнула моя бывшая невеста — ее чувствительные ушки не упустили и такую деталь. — Ты даришь ей дорогие украшения, целуешься прямо на улице, — продолжила она, поднимаясь за мной. — И в то же время имеешь серьезные виды на баронессу Ольховскую. Или на Ольховскую несерьезные?

— Не понимаю сути вопроса. И еще меньше понимаю, какое тебе дело до моих отношений с Элизабет и Анной. В чем вообще проблема? — я открыл дверь, впуская ее в свою комнату. — Рассказывай, что ты наговорила Ольховской! Все в точности, как было! А про Лизу забудь — тебя это вообще никак не касается.

— Саша, а что у тебя с потолком⁈ — она ошарашено уставилась на дыру, зиявшую над табуретом.

— Неудачный магический эксперимент. Или удачный. Об этом сейчас говорить не будем, — сразу пресек я дальнейшие расспросы. — Давай, про твою встречу с баронессой Ольховской. Я жду, и ты расскажешь мне все как было!

— Если бы ты знал, как мне трудно последнее время! Саш, я все на нервах. Был даже день такой, что жить не хотелось. Я перечитывала твое письмо. То, страшное, в котором ты писал, что без меня лучше умереть… Несколько раз читала и плакала, представляя, как тебе было тяжело. Только мне теперь так же тяжело. И перед тобой… я виновата перед тобой! Очень, очень! Прости меня! — она обняла меня, целуя в шею, в подбородок, едва не дотянулась до губ. — Пожалуйста! Саш, ну, пожалуйста! Я просто дура! Я заблудилась! Темно мне в такой жизни, и я иду точно слепая, не совсем понимая куда и что впереди!

— Настя, все! Хватит! — я встряхнул ее, хотел оторвать от себя, но понял, что не могу быть с ней слишком грубым. — Рассказывай, что ты сказала Ольховской!