Лаборатория R.E.D. - Фарг Вадим - Страница 13

– Нарушение правил 5.7 и 12.3 Свода законов ОКЗ, – отчеканил он, – Несанкционированные гонки, шум после двадцати двух, подозрение на употребление. Ваши документы.

Я выдохнул, сделал шаг вперёд.

– Святослав Волштейн.

Офицер кивнул, записывая в планшет. Потом посмотрел на Сашу.

– Александр Владимирович Прошин, – сказал Саша спокойно, – Отец военный. Могу позвонить, вам оно надо? Мы можем просто спокойно уехать. Мы не с теми фриками в тусовке. Мы здесь вдвоем. Спросите в тайской забегаловке.

Офицер замер. Он посмотрел на Сашу, потом на планшет. Побледнел.

– Прошин?.. Тот самый, что освобождал Кемерово в 2035-м?

– Он самый, – кивнул Саша.

Офицер выпрямился, лицо стало почти паническим.

– Прошу прощения. Можете быть свободны.

Он поспешно отошёл, крича что-то своим. Мы переглянулись. Улыбнулись улыбкой людей, которые только что увидели, как работает система. И как она отступает перед именем влиятельного человека.

Мы сели в машины и уехали. В зеркалах оставался хаос: задержанных, крики, свет прожекторов. А мы просто растворились в ночи.

Без лишних разговор поставили машины в гараж, попрощались. Я дал указание роботу-мойщику обслужить машины.

Дом встретил меня тишиной. Я прошёл в гостиную, скинул комбинезон на диван. Тело ныло приятной усталостью.

– Вечер удался? – спросил Лекс. Его голос был нейтральным, без подколов.

– Да, – я прошёл на кухню, налил воды, – Погоняли с Санькой. Пожрали тайской стряпни, чуть язык не обжог. Потом нагрянула тусовка Олега, начали задираться. Прилетели патрульные. Саня их разогнал одним именем дяди Вовы.

– Стандартная вечерняя программа, – заметил Лекс, – Рад, что обошлось без физических повреждений. Александр упомянул о чём-то ещё?

– Да по мелочи.

Я допил воду, поставил стакан в мойку. Усталость накатывала волной.

– По задачам: завтра с утра берём образцы у «Образца». Всё готово?

– Всё было подготовлено еще сегодня. На какое время запланировать процедуру?

– Отвлекся… В десять давай. Разбуди в девять.

Я потянулся, кости хрустнули. Вечер был хорошим. Но сейчас он кончился. Впереди оставалась важная работа.

«Интересно, что я найду в его ДНК завтра»

Глава 6. Сделка

Я спустился в лабораторию ровно в десять. После вчерашней гонки и крепкого сна, я чувствовал себя отлично. Как раз для тонкой работы.

На центральном столе уже лежал разложенный стерильный набор: пробирки, зонды для мазков, дермальный панч – маленький прибор, как дырокол, только для кусочка кожи.

– Подготовка завершена, – доложил Лекс, – Стерильный набор для забора: мазки из ротоглотки, буккального эпителия, образец слюны. А также дермальный панч для биопсии кожи диаметр два миллиметра. Анестезия, согласно архивным записям Фёдора Волштейна, не требуется. Регенерация у субъекта высокая.

– Спасибо, кэп, – пробурчал я, натягивая перчатки.

Разложил инструменты на тележке в нужном порядке. План был простой: взять всё и сразу. Чтобы не возвращаться, не объяснять дважды. Сделать быстро, аккуратно и забыть.

Дверь в комнату «Образца» открылась с тихим шипением шлюза. Хоть Лекс и включил режим вентиляции на полную, запах все равно стоял другой.

Он сидел на кровати и просто смотрел на голую стену. На мои шаги отреагировал медленно – фиолетовые глаза повернулись в мою сторону.

Я подкатил тележку, остановился в метре.

– Нужны образцы, – сказал я, – Открывай рот. Потом возьму кусочек кожи с предплечья, больно не будет, ну или почти.

Он медленно перевёл взгляд с меня на тележку. И так же медленно отвернулся, уставившись снова в стену.

Он испытывает мое терпение. Я вздохнул, взял зонд для мазка, сделал шаг вперёд.

– Эй. Я сказал…

Его рука двинулась, не резко. Его длинные пальцы обхватили моё запястье чуть выше перчатки. Не сдавили. Просто остановили. В его прикосновении не было силы, но я не смог двинуться дальше.

Внутри всё напряглось.

– Да что ты… – я прошипел, пытаясь выдернуть руку. Не получилось, – Я же по-хорошему! Лекс, подготовь седацию! Накачай ему успокоительного в систему вентиляции!

И тогда он повернул голову. Его лицо было всё так же бесстрастным, но в глубине этих фиолетовых глаз что-то изменилось. Взгляд стал как у отца, когда он рассказывал о моей покойной матери.

Он заговорил. Голос был низким, даже бархатным. И на чистейшем, идеальном русском, без малейшего акцента.

– Я готов сотрудничать, человек. Но твой отец был добрее ко мне.

Я замер. Рука всё ещё была в его хватке. Мозг отказывался обрабатывать это. Слова долетали, но смысл разбивался.

Он… заговорил.

– Почему я так противен тебе? – продолжил он, всё тем же ровным тоном, – Что я тебе сделал? Это ведь ты держишь меня тут в плену.

Я дёрнул руку. Он отпустил без сопротивления. Я отступил на шаг, наступил на ножку тележки. Она звякнула.

– Что? – выдохнул я, – Что за бред? Он говорит… так свободно?

– Лекс! Ты знал? Что это?

Молчание. На секунду дольше, чем должно было быть. Потом голос ИИ стал другим – полностью механическим, будто мой протокол настройки отключился.

– Без комментариев. Хотел бы добавить, но… Ошибка прав доступа. Запрос отклонён. Раздел «Общение с субъектом» зашифрован протоколом «Янус».

Я стоял, сжав зонд в руке так, что пластик затрещал.

Протокол «Янус». Отец не просто скрыл данные в геноме. Он скрыл… это. Сам факт диалога. Зачем? Что он с ним делал? Какие ещё сюрпризы спрятал?

Я обернулся к атланту. Тот сидел, сложив руки на коленях, и смотрел на меня.

– Чего тебе надо? – спросил я сдавленно.

– Я не прошу много, – сказал он спокойно, – Не прошу меня освободить. Твой отец создал для меня приемлемые условия, я понимаю, для чего я тут. Мне не хватает новых книг. И… шоколада. Желательно горького, но подойдет и молочный. А ещё…

– Не наглей, – резко обрезал я. Злость вернулась моментально, – Книг и шоколада более чем достаточно для образца твоего ДНК.

Он кивнул, как будто это был разумный аргумент.

– Хорошо, человек.

Я зажмурился на секунду. «Человек». Не Святослав, не сын Фёдора. Просто человек. Как будто я был для него видом, а не личностью. Ирония ситуации ударила с опозданием.

– Лекс! – рявкнул я, – Закажи доставку. Шоколада, разного, этому… чуду. И найди в сети что-нибудь почитать. Художественное, без политики.

Голос Лекса вернулся к привычному.

– Хорошо. Заказ оформлен. Прибудет через десять минут. А книги? Я могу подобрать…

– А, не надо! Книги я сам возьму, – оборвал я. Вышел из комнаты, не глядя на атланта. Дверь закрылась за моей спиной.

Я стоял в середине лаборатории и мои руки дрожали. От злости? От шока? Неясно.

«Он торгуется. Папа… дружил с ним? Обучал его? Что за чушь? Его изучать надо, а не дружить!»

Мне нужно было двигаться. Застрять в этих мыслях было нельзя. Я снял перчатки, швырнул их в дезконтейнер. Пошёл наверх, на кухню.

Я открыл холодильник, на автомате взял пару батончиков дяди Вовы и бутылку питательной смеси со вкусом, который производитель называл «нейтральный». Выдавил батончик в рот, запил. Мысли метались.

Через девять минут Лекс сообщил о прибытии заказа. Робокурьер – невзрачная капсула на колёсах уже ждал. Забрал пакет.

С книгами было сложнее. Кабинет отца.

Я остановился перед дверью. Тяжёлая деревянная дверь. Я не заходил сюда… с тех пор, как разбирал бумаги после похорон.

Рука сама потянулась к ручке.

Воздух был спёртым, пыльным. Свет, который включился автоматически, был приглушённым, тёплым. Кабинет. Большой потёртый дубовый стол. На нём старомодный терминал с толстым экраном, стопка бумаг, которую никто не трогал. Кожаное кресло с потёртостями на подлокотниках. Всё стояло так, будто он вышел пять минут назад.

И пыль. Повсюду тонкий слой серой пыли. На столе, на мониторе, на спинке кресла.