Волчий клан 2 (СИ) - Муллагалеев Валерий - Страница 23

Мелькнула мысль, что граф Челищев каким-то образом прознал о ее симпатии и решил освободить Лютикова в обмен на лояльность отца. Но к чему тогда этот разгром в прихожей?

Лютиков ответил клыкастой ухмылкой.

— Это долгая история. Теперь все позади. Вижу, у тебя вино? — Он кивнул на сжатую в ее руке бутылку. — Налей-ка мне с дороги.

Инесса хмыкнула и прошла в комнату, наполнила бокал.

— Георгий, надо найти ключ от моих наручей. Красная осина блокирует магию.

— Этот?

Она обернулась. Лютиков держал в пальцах ключик и игриво тряс его на колечке.

— Не смешно, — сказала она.

— Лови, — он бросил ключ на стол. Тот скользнул по столешнице и остановился на противоположном крае.

Инесса фыркнула и нагнулась над столом, чтобы его достать.

Ей на талию легли горячие ладони.

— Не торопись, — прошептал Лютиков совсем рядом. — Побудь немного в наручниках. Это так возбуждает.

Под мягким давлением ладоней Инесса легла грудью на стол, промурлыкала:

— Правда?

— Да, моя зайка… — Он начал задирать подол платья.

Зайка⁈ От этого прозвища Инессе захотелось плюнуть. Волчица же! Она просила называть своей сукой, а не своей зайкой!

Инесса вывернулась и через плечо глянула ему в лицо. Оно было все таким же, но расплывалось, словно Инесса примерила чьи-то очки.

— Заяц, блядь! — воскликнула она и с размаха ударила его бутылкой по голове.

Бутылка разбилась, остатки вина вытекли ему на лицо и запузырились. На месте удара кожа лопнула как кожура на переспелом банане — трещина вдруг пробежала вдоль всего тела.

Инесса завизжала и отпрыгнула, переворачивая стол.

А кожа сползла двумя жирными лоскутами по бокам вместе с одеждой, словно была с ней единой субстанцией. Внутри обнаружилась человеческая фигура — черная и скользкая, словно вымазанная дегтем.

Поверхность на ней прошла рябью, формируя внешность, и Инесса узнала Вавилу — слугу графа Челищева.

Вавила вышагнул из жирных лохмотьев, будто змей, скинувший старую кожу. Сейчас он не особо заботился о маскараде, лицо висело на черепе наискось. Улыбнулся до ушей — в прямом смысле. Обнажились мелкие острые зубы.

Из позвонков на спине выросли длинные шипы, проткнув кожу. Руки удлинились на один локоть — словно запястья были складным ножиком, который раскрыли.

Такое существо Инесса видела впервые в жизни, поэтому несколько секунд оставалась в замешательстве.

— Дура, — в голосе Вавилы были нотки козлиного блеяния, — ведь могла получить пару минут удовольствия, представляя себя с любимым! Ну и образ у тебя в голове, дорогуша. Это что, волколак был? Фу, извращенка!

Он пнул остатки кожи на полу, которые медленно оплывали и скатывались струпьями.

— Зря только отзеркаливал твои фантазии. А теперь…

Инесса не стала дожидаться, что там теперь. Бросилась в открытую дверь прочь из комнаты. Вавила — за ней. Он захлебывался от хохота.

Она выбежала в гостиную, захлопнула дверь, дернула щеколду.

Первое, что ей бросилось в глаза — оружие на стене напротив камина. Старинные мечи, сабли, секиры…

Выбрала топор. Не для того, чтобы сражаться с этой тварью врукопашную.

Инесса положила запястье на подлокотник кресла, замахнулась топором.

Пару секунд она колебалась, против воли представив, как промахивается и отрубает себе пальцы или всю кисть.

Надо попасть по браслету, это же просто дерево, оно расколется… Но не слишком сильно! А то опять-таки прощай рука…

Инесса закусила губу, уставилась голубыми глазами на браслет. Рука с занесенным топором начала подрагивать от напряжения.

В гостиную ворвался Вавила, растопырил длинные руки и захихикал.

Инесса рубанула топором.

Челищев смотрел на меня хмуро, с давящей ненавистью, словно хотел вскипятить мою кровь одним лишь взглядом.

Я ощутил какое-то неявное магическое воздействие, но окутывающая меня Ярость погасила его. Никаких мне тут иллюзий — никакой магии!

Челищев досадливо осклабился, обнажив крупные зубы с просветами. Взглянул на дюжину астральных волков, заполнивших балкон, отрезавших ему путь к отступлению.

— Как тебе удалось такое, волколак? — проговорил он. — Ты… ты — Сигмар⁈

Я не стал отвечать и не позволил ему тянуть время. Вместо этого простер руку вперед и произнес фразу, ставшую для меня сакральной:

— Фас!!!

Волки рванулись вперед, Ядро в груди затряслось от всколыхнувшихся цепей.

Челищев выхватил из складок мантии кинжал с волнистым лезвием длиной с локоть. В свете луны сверкнули корявые письмена вдоль клинка. Это не походило на боевое оружие — так мог выглядеть ритуальный кинжал, которым совершают нечто более страшное, чем убийство.

Челищев взмахнул клинком слева направо — и распорол пространственную ткань на уровне пояса. Края разошлись в стороны с душераздирающим звуком, в котором смешались женский крик и надрывный плач младенца. Контуры раны скомкались изломанными линиями, в образовавшейся бреши показалась непроглядная тьма.

Два передних волка на бегу влетели в разлом и растворились в нем. Связь оборвалась, дернув меня болью, словно у меня вырвали ноготь. Остальные волки остановились, зарычали.

Я направил их в обход препятствия. Один поднырнул под разлом и пополз на брюхе. Я видел Челищева их глазами близко-близко.

Он крутанулся на месте, отчего полы мантии взвились, и сделал несколько продольных разрезов по бокам от себя. Губы его шептали слова на неведомом языке.

Из каждой новой бреши вдруг вырвались щупальца толщиной с водосточную трубу. Длинные, извивающиеся, словно дождевые черви на на сухом асфальте, они были телесного цвета.

Щупальца схлестнулись с волками. Астральные челюсти грызли противное чуждое мясо, щупальца изворачивались, душили, норовили столкнуть с балкона вниз, на арену. А падать тут как с пятого этажа!

Одно щупальце изогнулось через верх, минуя волков, и потянулось в мою сторону.

Мне пригодились бы сейчас когти, но с браслетом из лунного серебра я не мог видоизменять тело. Повинуясь старому рефлексу, рука шлепнула по поясу. Как же не хватало старого доброго палаша!

Волки упорно прорывались. Еще один канул в бездну, другого скомкало и потушило, когда он попал под расширяющийся край бреши.

Челищев вырезал перед собой настоящую ограду из пространственных ран, словно сумасшедший хирург, рисующий скальпелем на живой плоти. Он добавил продольных разрезов, вызывая новые и новые щупальца.

Очередной волк сорвался вниз, не в силах отбиться от атак с трех сторон. Я перестал его чувствовать, когда цепь из моей груди стала слишком длинной.

— Тебе еще повезло, что я уставший после призыва халазии! — смеясь прокричал Челищев. — От такой магии тебя не спасет иммунитет!

Назначенное лично для меня щупальце приблизилось, заколыхалось в воздухе, пытаясь сориентироваться.

Из моей груди вырвался новый волк, прыгнул на него и повис, вцепившись зубами. Щупальце задергалось из стороны в сторону, словно хвост взбешенной кошки. Волк держался крепко, не позволяя себя скинуть.

Создание нового волка далось мне уже тяжелее. Я не мог производить их бесконечно — в отличие от Челищева, который обращался не к собственной силе, а только призывал. Он тоже понимал это и проговорил надтреснутым голосом:

— Не на того ты напал, волколак. Меня больше!

Одним из волков я совершил прыжок, минуя пространственные баррикады. Челищев словно ждал этого — одно из щупалец метнулось наперерез и сшибло волка в сторону.

Числом ублюдка не возьмешь.

Оставалось рискнуть и пойти ва-банк.

«Ко мне!» — резко скомандовал я и мысленно натянул все цепи-поводки.

Все волки, что не были связаны боем, рванули назад и прыгнули в Ядро, на лету превращаясь во вспышки Ярости. Меня тряхнуло так, что я едва устоял на ногах.

Я снял браслет из лунного серебра.

Ощущение было такое, словно кровь вернулась в затекшую конечность, и этой конечностью был я целиком! Все тело охватил зуд, пробирающий до костей — я передернул плечами. Ярость заструилась свободными потоками.