Волчий клан 2 (СИ) - Муллагалеев Валерий - Страница 30

— Какой я тебе мужик?

Другой матрос оглядел мой тренч, заметил ножны с палашом на поясе, после чего фыркнул и сказал:

— Служилый, но не с флота. Отвали, или мы тебя проводим отсюда и туда.

Остальные два в перепалку не лезли, мялись рядом, поглядывая на более бойких товарищей. В их эманации я не чувствовал агрессии, только беспокойство. Это позволило мне окончательно сориентироваться.

Одним движением я схватил каждого говоруна за ухо, выкрутил хрящ, заставив их согнуться.

— Пусти!

— Э, бля!

Мешки сорвались с их плеч, повисли на лямках, зацепившись за предплечья.

— Рыпнитесь — останетесь без ушей, — сказал я и повел их в конец очереди, которая уже успела увеличиться человек на десять.

Двое других последовали за нами, не решаясь меня остановить — то ли оробели, то ли опасались за уши товарищей. Мешки ведомых мной за уши волочились по полу.

Ядро принялось подпрыгивать в груди, словно выпрашивая вкусняшку.

«Оторви! Оторви!» — ясно читалось в исходящих от него импульсах.

«Цыц, — мысленно ответил я. — Знаю я тебя! Будь твоя воля, я бы ходил уже в ожерелье из ушей, как туземец». Ядро улеглось с разочарованным урчанием.

Проходя мимо Инессы, я подмигнул.

— Дипломатия, — напомнил я ей.

Она проводила странную процессию взглядом округлившихся глаз.

В конце очереди я отпустил матросов, они тут же схватились за красные распухшие уши, проверяя, остались ли те на месте.

Один рванулся было на меня, но двое других удержали его за плечи.

— Легко отделались, — сказал я. — Неужели хотите настоящих проблем?

— Всё, всё, замяли, — пробубнил один из красноухих.

— Зачем вы вмешались? — добавил второй. — Никто не против был.

— Все были. Зачем ты дедуле хамил?

— Не буду больше…

Я молча оглядел их и вернулся на свое место.

— Мой герой, — сказала Инесса, привстав на цыпочки и ткнувшись губами в щеку.

— Просто не люблю, когда наглеют.

Инесса глянула по сторонам и проговорила тихонько, чтобы слышал только я:

— Честно говоря, я впервые в таком месте, среди народа. Нет, я, конечно, видела рядовых солдат в лагере Корнилия, но там другое. Я совершенно не знаю, как здесь принято себя вести.

— Так же, как ты привыкла на светских раутах, — пожал я плечами. — Разве что без лишних реверансов. Ты удивишься, Инесса, но горожане и сельчане — такие же люди.

— Хм.

— Это просто. А вот ты меня научи интригам и… дипломатии. В смысле, нормальной дипломатии. Мне тут недавно сказали, что я, гм, не великолепен в тайных переговорах.

— О, я тебя научу… — плотоядно потерла ладони Инесса. — Аристократы почти всегда говорят одно, а подразумевают другое. Громоздят один смысл на другой, намекают и секретничают.

— Ужас. Мне понадобится словарь переводов с аристократического на волчий…

К нам подошел старик, который ранее препирался с матросами, и деликатно кашлянул. Я повернулся к нему.

— Ваше благородие, — сказал он. — Я хотел сказать спасибо, что проучили этих малолетних разгильдяев.

— Дело житейское, — кивнул я, — не стоит благодарности, старче.

— Отнюдь. Мне нечем вас отблагодарить, но очень уж хочется хоть чем-то ответить. Я прошу вас поменяться со мной местами в очереди.

Инесса с надеждой глянула на меня.

— Хорошо, — улыбнулся я и пожал протянутую руку. Хватка у старика оказалась неожиданно крепкой.

Так мы с Инессой выиграли около получаса и еще кое-что. Когда мы выбирали билет, оказалась свободна каюта на двоих в первом классе.

— Последние два места в первом классе, — уточнила кассирша, — остальные билеты во втором и третьем.

— Берем! — выпалила Инесса вперед меня и достала из кармана нужную сумму.

Я к этому времени уже издержал свои запасы наличности, на первый класс мне бы не хватило. Когда мы отошли от касс, Инесса сказала:

— Баронесса я или не баронесса? Нам повезло попасть в первый класс — уверена, в очереди кто-нибудь купил бы эти билеты.

— Действительно повезло, это будет настоящий круиз!

Однако позже выяснилось, что инцидент в очереди привлек ко мне внимание двух мутных личностей, которые поспешили отправиться на «Серебряном» вместе с нами.

«Серебряный» оказался двухпалубным колесным пароходом. Из труб валил сизый дым, гребные колеса справа и слева по борту, похожие на огромные водяные мельницы, вспенивали воду.

Борта были обшиты деревом, густой лак, словно стеклянный, отражал движение облаков и блики воды. Когда мы приблизились, стали заметны резные перила и медные накладки на поручнях.

Мутных типов я заметил, когда мы поднимались по трапу.

Двое в длинных плащах с капюшонами, надвинутых на глаза, — вполне нормальная одежда для ненастной погоды, однако от обоих исходил едва уловимый запах металла и масла камелии, которое используется для обработки клинков.

Один был щуплый, второй — почти с меня ростом, с широкими плечами, в которых угадывалась немалая сила. Они остановились у сходней, перекинулись парой фраз, поглядывая на меня, и тоже ступили на борт. Отправились на нижнюю палубу в третий класс.

— Георг? — Инесса потянула меня за рукав. — Ты чего застыл?

— Пойдем. Сейчас расскажу.

Мы прошли в каюту.

Внутри пароход выглядел еще уютнее, чем снаружи. Коридор первого класса освещали матовые шары в бронзовой окантовке, под ногами был бордовый ковер с истершимся ворсом. Из-за дверей доносились приглушенные голоса и позвякивание посуды.

Наша каюта располагалась в середине коридора. Я отворил дверь и пропустил Инессу вперед.

Для каюты здесь было довольно просторно: вместо узких коек полноценные кровати, между ними столик и круглый иллюминатор, за которым колыхалась свинцовая вода. В углу был умывальник с медным краном, зеркало и шкафчик.

Стены покрывали деревянные панели с легким запахом лака, магический светильник под потолком давал ровное свечение с теплым оттенком.

Инесса улыбнулась и, подойдя вплотную, положила ладони мне на грудь.

— Мы будем в пути больше суток, Георгий… Может, вовсе не выходить из каюты?

— А завтрак⁈ С утра толком не поели.

— Ненасытный волчара…

— И я подозреваю, что за нами следят.

— Кто? — она огляделась, словно собиралась увидеть их прямо здесь.

— Двое мутных типов. Я их еще у трапа приметил.

— Как думаешь, что им надо?

— Разберемся. Не думай о них, я просто предупредил, чтобы ты была в курсе.

К тому времени, как мы добрались до ресторана, пароход уже отчалил. Над набережной прокатился низкий протяжный гудок, и «Серебряный» начал набирать ход, выбираясь из гавани.

Ресторан занимал носовую часть второй палубы. Здесь было светло и просторно: широкие окна, белые скатерти, тяжелые серебряные приборы. Официанты сновали между столиками, одетые в форменные тужурки с медными пуговицами.

Мы сели у окна. Инесса прижмурилась, когда косые лучи утреннего солнца попали ей на лицо, выбившийся из хвоста локон превратился в огонь.

— Рекомендую уху с ватрушками, — сказал я, изучая меню на плотной лощеной бумаге. — Идеальное сочетание.

— Попробую, — кивнула Инесса. — Но все-таки еще закажу красную икру…

Заказ принял пожилой стюард с бакенбардами. Уху подали в глиняном горшочке: с тающим кусочком сливочного масла, посыпанную укропом. К моей порции полагалась стопка ледяной водки.

— Вкусно, — признала Инесса, съев половину порции. — Наверное, первый раз в жизни я не жалуюсь дорожную еду.

Я жевал молча, поглядывая на вход. Те двое в плащах не появлялись.

После завтрака мы поднялись на корму. Здесь было ветрено, но свежо. За пароходом тянулся белый бурун, расходясь веером.

Берега разошлись в стороны, за свинцовыми просторами реки виднелись луга и леса, остроконечные крыши, столпившиеся в деревеньки. Небо прояснилось, солнце пробилось сквозь облака, вода заискрилась.

Инесса оперлась о поручень.

— Красиво, — сказала она. — И так спокойно. Хоть вода и не моя стихия.