Легендарный Повар 1 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 4

— Привет, — насмешливо сказал я в пустоту. — Я перерожденец с Земли! И старика убил не я! Честное слово!

Кот покосился на меня с выражением, которое я с лёгкостью прочёл: «Ты, конечно, идиот, но других у меня нет».

Я опустил магическую лампу на землю и старался дышать ртом, потому что в воздухе уже витал сладковатый запах разложения. Нужно рассмотреть старика получше, чует моё сердце, что ответы скрываются в нём. Судя по его позе, старика бесцеремонно выбросили из трактира, как ненужный хлам. Но моё внимание привлекло совсем не это.

Признаюсь, я ожидал увидеть на нём какой-нибудь вычурный камзол или дорожный костюм из грубой шерсти, но на мертвеце был плотный кожаный фартук, покрытый пятнами жира и каплями крови. Под ним виднелась простая, хоть и изрядно потрёпанная рубаха. Взгляд скользнул дальше… Даже не подумав о брезгливости, я взял мёртвую кисть. Узловатые пальцы с до боли знакомыми мозолями на ладонях, короткие ногти без малейшего намёка на грязь. Чёрт! Да это же повар!

Эти руки десятки лет держали нож и месили тесто. Дед не понаслышке знал про чистоту, и когда сам трактир утопал в грязи и запустении, он держался до последнего, по типично поварской привычке приводил руки в порядок.

— Хозяин, — тихо сказал я. — Или повар, а, скорее всего — первое, второе и компот.

Так часто бывает, когда в маленьких забегаловкам всем заправлял всего один человек.

— Значит, дед был свой. Твой. Наш? — я аккуратно опустил руку и закрыл ладонью глаза мертвеца. — И нафига его грохнули-то?

Бекон оторвался от своего умывания, подошёл к лицу старика и осторожно потянулся носом к его щеке. А затем издал такой тихий, пронзительно-жалобный звук, что у меня сердце защемило.

— Понимаю, дружище, — я погладил кота по рыжей башке. — Понимаю.

Старика нужно похоронить, и желательно сделать это сейчас, под покровом темноты, пока не рассвело, и сюда никто не заявился.

Я огляделся по сторонам, ища хоть какие-то зацепки. Двор трактира «Сытый Вепрь» выглядел, как классический образец упадка. Крыльцо безбожно покосилось, а ступени стёрлись до глубоких ложбинок. Внутренний двор выглядел ничуть не лучше. Поднявшись на ноги, я направился туда.

Что мы имеем? Колодец, расположенный у кухонных дверей. Никаких тебе журавлей, старая добрая конструкция с воротом и тяжёлой цепью. Я подошёл и заглянул внутрь. Оттуда тянуло холодом, сыростью и густой темнотой, в которой раздавался тихий плеск воды.

— Водопровода нет, значит, — констатировал я. — Ведром будешь воду таскать, по-старинке.

В нескольких шагах от колодца притулился сарай. Сразу за ним виднелась широкая полоса бурьяна, некогда бывшая огородом. В бледном свете двух лун всё ещё можно было различить ровные очертания былых грядок. Ещё дальше возвышался высокий частокол из заострённых брёвен, местами основательно подгнивший и обвалившийся, с вписанной в него кривой калиткой, ведущей во тьму.

Я решил начать поиски с сарая, где, следуя логике любого из миров, просто обязана найтись лопата.

Бекон неторопливо потрусил следом, с грацией заправского акробата огибая пучки сухой травы. Сарай оказался ровно тем, чем и должен быть сарай при придорожном трактире: свалкой всего, что выбросить жалко, а хранить решительно негде. Дверь при первом же прикосновении издала такой истошный скрип, что я невольно вздрогнул.

В очередной раз переведя дух, я окинул взглядом безрадостную картину нутра сарая.

— Всё, что нажито непосильным трудом, всё погибло, — ворчал я, вспоминая известный фильм и мрачно разглядывая силуэты предметов. — Плуг со следами ржавчины отечественный одна штука, колёса для телеги, вряд ли заграничные, две штуки. Ведра рассохшиеся, россыпью. Кадушка для засолки с дырявым дном — три! О, лопата!

Не какая-то там пластиковая поделка из «Леруа Мерлен», а настоящая, тяжёлая железная лопата с массивным черенком из гладкого дерева. Ею явно давно не пользовались, металл успел покрыться пятнами ржавчины, но на вид инструмент казался вполне надёжным. Я взял её в руки, прикидывая вес. Тяжёлая штуковина. Для тщедушного подростка с характеристикой «Сила: 4 (Слабак)» она казалась почти неподъёмной.

— Ничего, — прошептал я. — Мы не гордые.

Бекон уселся в дверном проёме и уставился на меня с таким видом, будто я только что торжественно вызвался копать могилу голыми руками. На морде читалось всё то же оскорбление.

— Давай вот без твоих комментариев, — ответил я ему.

Теперь предстояло выбрать место. Просто зарыть человека у забора казалось верхом неуважения. К тому же бродячие собаки или дикое зверьё могут с лёгкостью раскопать могилу. Лучше всего устроить всё возле какого-нибудь большого дерева. И от лишних глаз подальше, и хоть какое-то почтение к покойному.

Я шагнул за калитку и пересёк заросший огород. Трава здесь поднималась выше колена, штаны мгновенно вымокли насквозь. Босые ступни онемели от холода, но я не жаловался, так как на это не было времени, да и жаловаться всё равно некому.

Огород упирался в низкий, покосившийся заборчик из жердей с калиткой, печально висевшей на одной петле. Сразу за ней начиналась небольшая поляна, плавно перетекающая в густой лес с петляющей меж стволов тропинкой. А почти у самой кромки возвышался старый дуб. Настоящий исполин, каких мне не доводилось встречать даже в старинных подмосковных усадьбах. Толщиной не меньше чем в три обхвата, с могучей раскидистой кроной, которая в призрачном свете двух лун выглядела как чёрная корона.

— Мимо него, должно быть, за грибами ходили, — сказал я и посмотрел на кота. — Или к ручью. Бекон, здесь есть речка какая-нибудь?

Кот презрительно фыркнул, недвусмысленно намекая, что мои мысли витают не в том направлении.

Я приблизился к дубу и с удивлением понял, что земля под ним была твёрдой, как бетон. Мощные корни вгрызались в почву, расползаясь от ствола на добрых три метра, так что копать здесь всё это было бы самоубийством. Мой взгляд скользнул дальше и моментально зацепился за новую цель. Буквально в десятке шагов от дуба росла рябина.

— Идеальное место, — кивнул я сам себе, втыкая лопату в мягкий дёрн. — Теперь осталось только найти ткань.

Я развернулся лицом к трактиру. Окна второго этажа смотрели на меня слепыми тёмными провалами жилых комнат. Уж там-то я наверняка смогу раздобыть какое-нибудь старое одеяло или, на крайний случай, сдёрну шторину.

Пока я пробирался через двор, из конюшни донеслось тихое лошадиное ржание. Надо же, у нас тут ещё и лошадь имеется! Остаётся лишь надеяться, что она не такая наглая, как этот рыжий кот. Нужно будет не забыть заглянуть туда и хоть покормить.

— Потом, — пообещал я сам себе. — Но обязательно.

Проскользнув через тёмную кухню, я оказался в обеденном зале. Внутри трактира царила всё та же мёртвая тишина. Лишь ветер сиротливо гулял по щелям в ставнях, да половицы надсадно скрипели под ногами. Бекон бесшумно пробежал вперёд, как заправский проводник. Понятное дело, он-то прожил здесь всю жизнь и знает каждую трещину в этих стенах.

Широкая деревянная лестница, ведущая на второй этаж, пряталась в глубине зала. Наверняка когда-то всё это выглядело весьма достойно. Но тысячи ног — крестьян, торговцев и просто случайных путников, оставили на дереве неизгладимый след, а бесчисленные руки отполировали перила до зеркального блеска.

Я с огромным трудом одолел подъём, настороженно проверяя каждую ступеньку. Силы иссякли быстро, дыхание окончательно сбилось уже на третьем шаге. Характеристика «Выносливость 5 (Дохляк)» — это вам, знаете ли, не пустые слова.

Наверху меня поджидал узкий коридор в форме буквы «Т» и несколько дверей: две по краям от лестницы и ещё три чуть дальше. Первые скрывались в густом полумраке, поэтому я сразу направился к дальним. Они выглядели как типичные гостевые комнаты, а значит, простыня или плед там просто обязаны найтись.

Я дёрнул первую попавшуюся ручку, замок натужно скрипнул, но не поддался. Зато следующая дверь оказалась не заперта, я с силой толкнул её, и она нехотя, со скрипом отворилась.