Сорок третий 5 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 56

Последний очаг сопротивления в западном блоке жил ещё семь минут. Потом умер не красиво и не героически. Просто люди, привыкшие держать рабов, резать детей и прятаться за каменными стенами, внезапно встретились с теми, кто пришёл не договариваться, а заканчивать разговор.

Но штурм продолжался ещё два часа. Западный выход Восьмая перекрыла намертво. Две грузовые машины попытались прорваться через водосброс, но их подбили с воздуха аккуратно, не обрушивая склон. На южной тропе штурмовики посадили группу беглецов прямо в каменную россыпь, и те, увидев заход штурмового звена, решили, что плен внезапно стал очень привлекательной идеей.

Внутри «Чёрные барсы» брали комнату за комнатой. Лаборатории, склады, клетки, архив, подземную операционную, животный блок, комнату, где на стене висели детские рисунки, а под ними стояли шкафы с ампулами и номерами. Даже самые грубые егеря к концу штурма говорили тише. Не от страха. От того, что громкий голос в таком месте казался неприличным.

Когда последний выстрел стих, Ардор снова вышел на площадь.

Тихий Камень дымился. Над посёлком кружили машины Восьмой бригады, на площади медики сортировали спасённых, контрразведчики грузили документы в опечатанные контейнеры, маготехники под охраной стояли у входа в нижний блок, ожидая специалистов с высшим допуском. Пленные в белых халатах сидели на земле, связанные, бледные, внезапно потерявшие всю свою научную важность.

Люди, которых только что вытащили из «нижнего города», смотрели на свет так, будто не сразу понимали, что небо ещё существует.

Спасённый котёнок сидел у Ардора за пазухой, грязный, дрожащий, с невозможными фиолетовыми глазами. Иногда он тихо цеплялся когтями за край бронеразгрузки, вы глядывал наружу, но уже не шипел.

Нинго появился из нижнего входа с планшетом и лицом человека, у которого впереди очень много плохого чтения.

— Технический блок оцеплен. Установка цела. Халатники отдельно. Главный, Ровен Скар, жив. Уже просит адвоката, научную комиссию, международных наблюдателей и стакан воды.

— Воду дать. Будет выступать немного повоспитывайте, но без жести.

— Маготехники спрашивают, что с установкой делать.

— Ничего.

Нинго посмотрел на него внимательно.

— Совсем?

— Нинго, ты сейчас реально затупил. Это мать их «Три А». Оцепить. Закрыть. Поставить два кольца охраны. Первое — наши штурмовики из самых отморозков. Можешь взять сержантов из батальонной разведки. Второе — контрразведка из самых доверенных твоих людей. Доступ только по моему приказу, твоему и после согласования с Корвосом. Демонтаж только после прибытия специалистов высшего допуска.

— В рапорте что напишем?

— Да ничего. Не будет этого в рапорте, а будут грозные подписки и задушевные разговоры с суровыми мужчинами из всяких мутных контор.

Рош подошёл сбоку, усталый, в пыли, с рассечённой скулой.

— Западный блок чист. Восьмая держит выходы. Попытка прорыва через водосброс сорвана. Пленные есть. Документы грузят. — Он посмотрел на котёнка. — А это у тебя кот?

— Котёнок.

— Да, конечно. Важнейшее уточнение.

Нинго присмотрелся.

— Нифигасе. У него глаза фиолетовые. Это может быть результатом опытов.

— Наверняка.

— Его надо в лабораторию.

Ардор посмотрел на него.

Нинго сразу поднял руки.

— В нашу. Для проверки. Не на опыты. Не смотри так, я жить хочу.

Котёнок тихо пискнул, и Ардор опустил ладонь ему на спину.

— Его есть кому проверить. Потом поедет домой.

— Домой? — переспросил Нинго.

— Ко мне.

— У тебя жёны.

— Тем более. Им полезно будет переключить заботу на кого-то маленького и пушистого. — Ардор впервые за день почти улыбнулся. — Назовём Барс.

— По имени Барс?

— Он заслужил. Выжил там, где ломались люди.

Ардор посмотрел на котёнка. Тот сидел у него за пазухой, маленький, грязный, упрямый, с невозможными фиолетовыми глазами.

— Больше никаких иголок, — сказал Ардор.

И почему-то именно это обещание показалось ему в тот момент таким же важным, как захват лаборатории, документы, пленные и весь этот подземный кошмар.

Потому что война, государство, протекторат, границы и большие решения королей где-то далеко превращались в карты, папки, доклады и приказы. А здесь, на грязной площади Тихого Камня, всё было проще. Клетки, те, кто ставил опыты и те, кого удалось вытащить. И маленький чёрный как уголь котёнок, который больше не должен бояться человеческих рук.

Ардор поднялся.

— Рош, всех халатников отдельно. Охрану двойную. Документы — в контейнеры. Установку не трогать до прибытия спецов. Рабов и детей первыми на эвакуацию. Животных не уничтожать без решения специалистов.

Нинго снова сверился с планшетом.

— Предварительно: лаборатория работала минимум шесть лет. Финансирование через три истарских рода, два торговых дома, балларийский канал и неизвестного заказчика с шифром «Учитель». Часть узлов установки слишком качественная для местных.

Ардор погладил котёнка пальцем по голове. Тот закрыл фиолетовые глаза и снова тихо замурчал. Очень слабо, почти неслышно, но живо.

— Тогда продолжаем, — сказал Ардор.

Он посмотрел на дымящийся посёлок, на ущелье, на людей, которых выносили из нижнего города, и почувствовал знакомую тишину внутри. Не спокойствие, но решение.

— До корней.

Казань. 2026.

[1] Рудничный хвост — отходы от переработки руды — обычно дольно высокие кучи