Добро пожаловать в клан! (СИ) - Ан Игорь - Страница 1

Добро пожаловать в клан!

— Орёл — птица гордая, пока не пнешь, не полетит! — щербато ухмыльнулся боец, и тут же получил от Орла в носопырку.

Сопли запузырились, салагу развернуло, а Орёл еще добавил ему пенделя. Щербатый повалился харей в щебень, Орёл уселся ему на поясницу и с расстановочкой начал:

— А тебя пинай-не пинай, не летаешь, — при этих словах боец заворочался и промычал что-то.

Орёл участливо нагнулся, продолжая, впрочем, придавливать противника к земле, и спросил:

— Что, язык прикусил?

Салага кивнул рыжеватой башкой.

— Случается такое со слишком длинными языками, — философски заметил Орёл, устроился поудобнее, подвернул ноги, достал сигаретку, закурил, сощурившись.

Задумчиво произнёс:

— А ведь позывной мой не просто так появился. Целая история!

Поверженный салага промычал жалобное «м-э-э-э».

— Ой, ну не уговаривай, расскажу я, расскажу. Слушай.

Дело было так.

Я тогда только-только в клан пришёл после Кадетки, салага салагой, вот чуть постарше тебя.

Пришел, значит, и попал в десятку со свежеиспеченным командиром. Старого на разборке прихлопнули, этого назначили, я в душе не чаю, за какие такие доблести.

Десятник этот, Васян, редкий отмороз, решил шикануть по случаю назначения, и заказал пиццы на всю казарму.

Почему отмороз? Да потому что только полный кретин закажет все десять пицц с ананасами. По скидке, видите ли, шли, если брать одинаковые.

Кто, спрашивается, их есть будет, мерзость такую?

Сидим, значит, в казарме, ждём, в картишки режемся. Васян с нами тусит, в свою конуру не пошёл, хочет быть «ближе к народу».

Тут звонок ему на мобилу, курьер от КПП едет.

— Ну что, кто тут готов к празднику? — свежеиспеченный десятник сияет, что котовьи яйца, а ребята носы воротят. Тоже ананасы не любят, зуб даю. А десятник меж тем продолжает своё гнуть:

— Давайте, парни, сдвигаем нары, ща поляну накроем.

— Нары на зоне, — оборвали его, но Васе хоть бы хны, знай, лыбится.

— Эй, кто тут из салаг? — спрашивает, — А, вот, Сашок, дуй ко входу, тащи пиццы.

Сашок — это я, значит. Тогда ещё я не был Орлом, а просто Сашкой, салагой, даром что из графьёв.

Ладно, встаю, иду к дверям. Как раз стучат. У нас там, ты помнишь, холл крохотный, где диванчик раздолбанный стоит. Вот там, слышу, уже кто-то скребётся.

Я выхожу — ай-на-не! А курьер-то не простой, а такая цыпуля, ничего себе.

Коробки мне в руки свалила, и тут я её увидел целиком.

Тощенькая, конечно, но звонкая вся, штанишки в облипочку, маечка оголяет пупок. Грудки крепкие, норм, глаза озорные под шапкой огненнно-рыжих волос. Из-под шапки этой торчат две огромные клипсины в виде ромбов, по центру — сердечки из стекляшек. Вид независимый, жвачку жует, пузыри надувает. Лет пятнадцать, не больше.

Я ей улыбаюсь, она — мне. Спокойно так, озорно даже. И улыбка, как у сестры Светки. Та, хоть и стерва, а мы с ней хорошо ладили.

— О-о-о, какая красотуля! — Раздалось тут со спины. Десятничек пожаловал. Купюрами шуршит, вспомнил, видать, что платить-то надо.

— Давай к нам, девонька, не обидим. Пиццу будешь? — и я прям услышал, как он на «девоньку» плотоядно облизнулся.

Рыжая глаза закатила, жвачку знай себе жуёт, Васины подкаты игнорирует.

— Это курьер, — решил я немного остудить его пыл, — работает человек.

— Ой, я тя умоляю, Кравцов, да пофиг, хоть пилот. Анатомия у неё, что ль, другая?

Слова-то какие знает, «анатомия». Княжий сын, мать его за ногу.

Деваха и тут, надо отдать ей должное, даже бровью не повела:

— Платить кто будет?

Вася меня оттесняет, к ней ближе придвигается и говорит, разве что слюной не истекая:

— Ну что, красотуля, зайдешь на полчасика, ага, — не спрашивает, утверждает. Купюрами помахивает.

Девочка надувает прям в рожу Васе огромный розовый пузырь. Тот с нежным шлепком лопается, облепляя губы девчонки плёнкой. Она смотрит мимо Васи мне в глаза, ловко подбирает с губ жвачку и повторяет:

— Заказ оплачивать кто будет?

— Ты чо резкая такая? — моментально возбухает Вася и хватает девчонку повыше локтя за худую веснушчатую руку.

Девчонка выворачивается и отступает. Клипсы вздрагивают в такт движению. Она уж не улыбается, лицо напряглось, ноздри чуть подрагивают.

— Вась, заплати ей да пошли. Стынет пицца.

Но он надвигается на курьера. Та выхватывает из руки банкноты, быстро говорит:

— Двадцать рублей можете себе оставить, — и выскальзывает за внешнюю дверь. Васян за ней было дёрнулся, но я его за ремень ухватил одной рукой, к себе развернул, и пиццы ему на пузо скинул.

Он растерялся, подхватил коробки кое-как и заорал:

— Ты чо творишь, Кравцов? Совсем охренел, берега попутал?

— Пошли, — говорю, — оставь ребёнка в покое.

Он что-то пробубнил, но пиццы понёс. Свалил их на кровати Лося:

— Угощайтесь, парни! — а сам на выход подался.

И мне б, дураку, сообразить, что девчонку он так просто не отпустит, но что-то я в тот момент малость затупил.

Лось первую коробку вскрыл — а тут сюрприз, пицца без ананасов. Что-то Васян напутал при заказе! Сели мы есть, тут и десятничек подтянулся обратно.

Рожа глумливая, но ничего не говорит.

Ладно, думаю, вряд ли он девчонку прям на улице, при всех, прижал. Народу по базе полно шатается, да и камер везде понатыкано.

— Отвлёкся я что-то, — Орёл затянулся, затушил окурок об асфальт, похлопал бойца по плечу. Тот лежал молча. Думал, видать.

Орёл встал с него, размял ноги, потянулся.

— Ну, чего разлёгся? Вставай давай. Уяснил, как с людьми разговаривать не надо?

Щербатый кое-как встал, высунул язык, потрогал кончик грязным пальцем. Язык немного распух, но крови не было. Боец свёл глаза к носу, пытаясь разглядеть, что там.

— Да нормально всё, на месте он, — успокоил его Орёл, пытаясь сдержать ухмылку. — Решишь начальству подлизывать, будет чем.

И заржал над шуткой.

— Но я вот чё тебе, парниш, порекомендую. Держись нас с ребятами. И не болтай лишнего. Всё больше научишься. И ещё вот над чем пораскинь мозгами. В стычке тебя начальство не защитит. Тут только мы спину друг другу прикрываем. Так что смекай.

Они зашагали по длинному плацу в сторону казарм. В высоком небе парил орёл.

— А шшего дальссе там было? — прошепелявил щербатый, поглядев на птицу.

Орёл хохотнул:

— Потешный ты, паря! — салага нахмурился, и Орёл примиряюще помахал рукой, типа, ну расслабься, шуткую.

— Да чего дальше… Вечером уже Васян таки начал похваляться своей «победой». Типа, девчонку догнал, и, чтоб не зазнавалась слишком, немного «поучил». Я смотрю — а он ещё и трофей прихватил, клипсу эту красную. Вертит в руках. Ну не кретин ли?

Дело к отбою шло, а мне что-то обидно за девчонку стало. Симпатичная она все-таки, даром, что тощая. И видно, с характером, а характер в человеке — это главное. Ну, после сисек, конечно.

Короче, позвонил я в доставку эту, так мол и так, был от вас сегодня курьер, девушка, рыжие волосы, есть вопрос к ней, как связаться?

Там диспетчер сначала упёрся, но и я упёртый, побазарили, он мне номерок таки скинул.

Пишу сообщение ей, всё ли в порядке после инцидента на базе Псов? Пишу, а сам чувствую, азарт уже проклюнулся. Вот только скажи, милая, что обидел тебя этот боров, только скажи. И по ладоням жар уже знакомый пробегает.

Щербатый искоса глянул на Орла, тот кивнул:

— А, я забыл, ты ж салага, не знаешь ни черта. Маг я. Так что скажи спасибо, что не файерболом меж глаз получил, а всего лишь по жопе.

И он снова заржал. Салага бледно улыбнулся.

— Не боись, у нас с магией против сокланов строго. Хотя, — Орёл поглядел в небо и ухмыльнулся, — хотя кого это когда останавливало?

Они дошли уже до самой казармы. Из дверей выходили другие бойцы, кто-то приветственно помахал Орлу, он вскинул ладонь в ответ.