Ненормальный практик 10 (СИ) - "Извращённый отшельник" - Страница 33

— Генерал, — спокойным тоном возразила санитарка, — если не стяну, у вас рёбра сойдутся криво, и будете потом всю жизнь кряхтеть при каждом вдохе…

— Я уже сто двадцать лет кряхчу, голубушка. Ещё годик-другой ничего мне не сделает.

— Но вам же завтра снова на бой выходить…

— Вот именно потому и не тяни так! Мне же саблей махать! А я уже не чувствую правую!

Санитарка продолжила перевязку, игнорируя крики. За годы совместной работы поняла одну простую вещь: Екатерина материлась только тогда, когда ей действительно было больно, а больно ей бывало редко. Так что чем громче она ругается, тем лучше идёт работа. Такой вот странный, но надёжный индикатор.

В дверь постучали.

— Да. — ответила Катерина.

Вошёл генерал Разин.

Аркадий Степанович, проживший на войне больше, чем не гражданке, увидел свою Лордессу голой, с распущенными волосами, в бинтах, ревущую на санитарку, и даже не моргнул. Вообще, он видел её в таком виде уже раз сто.

— Здоров, Аркаша, — ухмыльнулась Екатерина, подставляя санитарке левый бок под следующий виток бинта. — Садись, сейчас плеснём тебе. Дашунь, выдай генералу коньячку, который я под кровать заныкала.

— Кать, — Разин опустился на соседний табурет, потёр переносицу и тяжело вздохнул. — Ты бы рубаху накинула, что ли. Дарья молодая, смущаться будет.

— Даша, ты смущаешься?

— Никак нет, командующая.

— Вот видишь, Аркаша. Даша не смущается. Её ничем не смутишь, — и чуть наклонившись к Разину, прошептала, — поверь, я пробовала разные методы, — и отклонившись обратно, заговорила обычным тоном, — Да и ты, старый хрыч, тоже, сисек, что ли, не видел? Так что сиди молча, пей коньяк и рассказывай, как там обстановка на стенах.

Разин вздохнул тяжелее и принял от санитарки маленький стаканчик. Выпил одним глотком. Поморщился.

— На стенах плохо, Кать. Но есть и хорошая новость — сегодня Братья не пойдут на штурм. Того, которого ты вчера ранила, до сих пор лекари обхаживают, сам видел как его там на холме лечат, а он жрёт как не в себя. Так что, минимум сутки передышка. Но завтра поднимутся оба одновременно, и тогда…

— Да не дрейфь ты, я их уделаю, — буднично закончила за него Екатерина, затягивая зубами узел на собственном бинте. — По очереди, ну или обоих, как получится. Ты же видел, какие они: толстые, медлительные, с картофельными носами. Я вчера первого чуть надвое не разрубила, если бы он в последний момент не подставил свой арбалет.

— Но они так и не использовали Домены, — не расслаблялся Разин.

— Разберусь, Аркаш, — ответила командующая, — каких я Доменов только не видела, будет забавно если они создадут огромную пельменную и выходом из неё будет пережрать их, — и расхохоталась.

— Будь хоть чуточку серьёзнее, — вздохнул Аркадий Степанович.

— Ой, да ладно тебе, — ухмыльнулась Катерина, — Если бы я была такой же занудой, как и ты, уже давно бы уволилась и пропалывала грядки на даче. Работа — это развлечение!

Она наконец поднялась, взяла со стола свою широкую льняную рубаху и аккуратно натянула через голову, чтобы не тревожить плечо. Санитарка помогла ей с пуговицами.

— Ну, чего сидишь? — взглянула Екатерина на Разина, — налей мне тоже. И себе вторую. Сегодня, Аркашка, будем тихо пьянствовать, как два старых ворчуна, наверху всё равно ничего не решится без тех братьев, так что отдыхаем. А ты, голубушка, можешь быть свободна, — указала она Дарье на дверь.

— Как прикажете, командующая, — санитарка поклонилась и, забрав чемоданчик с медицинскими принадлежностями, вышла.

Разин наполнил две рюмки. Они чокнулись, выпили. Помолчали.

— Кать, — тихо сказал Аркадий Степанович, — ты понимаешь, что помощи не будет?

— Понимаю, Аркаш.

— Имперский корпус, наверняка, всё ещё в Суэце. До нас им идти минимум месяц.

— Всё я понимаю.

— А братья Хэ — серьёзные противники. Я попытаюсь помочь, чем смогу, но сама понимаешь, кто я против Лордов. Тебе придётся рассчитывать только на себя.

Екатерина поставила пустую рюмку на стол и посмотрела на старого генерала. В её тёмно-карих глазах не было страха, не было в них и паники, даже усталости. Спокойны, безмятежны, повидавшие очень-очень много. Таковы были её глаза.

— Аркаша. Сколько лет ты со мной воюешь?

— Тридцать два года.

— И сколько раз за эти тридцать два года ты мне говорил «помощи не будет»?

— Наверное, раз семь, если считать.

— И сколько раз помощь в итоге приходила?

Разин подумал. Налил себе ещё коньяка. Выпил.

— Шесть из семи.

— Ну вот. Шесть из семи, Аркашка. Статистика, блин, говорит, что помощь обычно всё-таки приходит. Не всегда. Не вовремя. Не в том виде, в каком мы ждём. Но приходит. Так что ты мне эту свою «помощи не будет» брось. А если помощь действительно не придёт, ну что ж, значит, завтра я выйду за стены и буду делать то, что умею делать лучше всего. Рубить узкоглазых братьев. — и усмехнулась, при чём жутко, как и подобает женщине, видевшей безумные смерти, красивые смерти, ужасные, неудачные, разные.

— Кстати, Аркашка, — уже лёгким, насмешливым голосом пропела Екатерина, — я тут недавно перечитала твои старые донесения, что ты писал мне девять лет назад, во время британской кампании. Помнишь, у тебя там был мальчишка, о котором ты мне ещё лет пять все уши прожужжал? Инициированный второй ступени, который потом оказался чёрт знает кем. Волков, кажется?

Разин напрягся. Он не любил вспоминать эту историю, ведь та до сих пор была одной из самых странных и болезненных.

— Помню. Александр Волков. А что?

— Да так, — Катерина налила себе ещё коньяка, сделала глоток. — Ох… хорошо пошла. А насчёт мальчишки, просто я все эти годы слушала с каким энтузиазмом ты про него рассказывал, и думала, вот бы хоть раз на такого вживую посмотреть. Ты ж его расписывал как какое-то божество. Гений контуров, ещё и мастер ближнего боя. Лицо как у ангела. Талант, какого не видели два века. Я аж заревновала.

— Да брось, Кать.

— Нет, правда. Слушала твои байки про этого мальчугана и решила: Аркашка, в него прямо влюблён, что ли? Не, в старости со всеми бывает, ещё и не такое! — и заржала.

— Прекращай, — насупился Разин.

— Прости! — та улыбалась, — Шутка конечно. Так что с тем мальчишкой? Чем сейчас занимается?

— Он исчез, — тихо сказал Разин, глядя в стакан. — Девять лет назад. Все об этом знают. Я ж писал тебе. Он просто подсобил мне на поле битвы, спас тысячи солдат, убил архимагистра и скрылся. Никто его потом не видел.

— Да-да, исчез. Очень удобное слово — «исчез». — хмыкнула командующая. — Я вот, например, три раза в жизни «исчезала». А потом, когда надоедало прятаться, «внезапно объявлялась». И все вокруг ахали и говорили: «О, Екатерина, ты же умерла!», а я в ответ — «ну вот, ошибочка вышла».

Разин хмуро посмотрел на неё.

— На что намекаешь?

— Ни на что, Аркаша. Просто делюсь своим женским опытом. Люди, которых считают мёртвыми или пропавшими, иногда оказываются очень даже живыми.

— Если бы.

— Ладно, выше нос, пойдём пробздимся, что ли.

— Пойдём, чего уж.

…

Через десять минут они уже стояли на верхнем ярусе крепостной стены, глядя на закат. Ветер нёс с северо-запада моросящий дождь. Екатерина облокотилась на зубец, с сигаретой в зубах, поверх рубахи тяжёлый плащ, и смотрела вдаль, на лагерь осаждающих. Разин молча наблюдал рядом.

В полутора километрах от крепостной стены раскинулось море из палаток, походных кухонь, стойл. И в центре всей этой армии, на самом высоком холме, в окружении ржущих китайцев хохотали два Лорда-здоровяка, рассказывающие что-то своим подданным.

Братья Хэ.

Хэ Лю, которого называли Громом, был огромен. Тяжёлый доспех из чёрного эфирного металла, за спиной висел внушительный гуаньдао с широченным клинком. Сбоку лежал массивный арбалет, что применялся китайцем не только как стрелковое оружие, но и щит.

Хэ Лао, прозванный Горой, был ещё шире в плечах. Сидел неподалёку от брата и вновь уплетал ужин из большой миски. Доспех был ещё массивнее и тяжелее, чем у брата, рядом с табуретом лежал второй такой же арбалет-щит, только большего размера.