Ненормальный практик 10 (СИ) - "Извращённый отшельник" - Страница 4

У его ног лежал староста Ли. Седой старец, чей род управлял городом три поколения, теперь напоминал побитую собаку. Весь в лохмотьях, лицо — сплошной отёк, глаза едва-едва проглядывали. Старик плакал. Вот только не от периодически получаемых ударов.

Он плакал, глядя на сына.

Ли Бэнь стоял на коленях рядом. Двадцать пять лет, совсем молодой. Тёмные волосы собранны в простой узел, как у учёного, тощие руки связаны за спиной конопляной верёвкой, пропитанной эфиром. Наследник рода Ли. Будущий староста Циншуя. Ещё мальчиком он всегда проявлял любопытство к учёбе, отец учил его писать иероглифы на песке у реки, а потом отправил его в академию каллиграфии в соседний город, дабы обучить грамоте. И вот, спустя годы, он вернулся оттуда с дипломом и пониманием своего места в мире. Три дня назад вечером Ли Бэнь и отец сидели на веранде, пили подогретое рисовое вино и говорили о том, что пора бы уже подумать о невесте. А следующим утром Ли Бэнь встретил сектантов у ворот городской площади с мечом в руках и продержался, по слухам, целых три удара.

Теперь он стоял на коленях, с рассечённой щекой и страшно спокойным лицом. Смотрел на отца и едва качал головой, будто говорил: не надо, отец, не унижайся. Но староста всё равно ползал.

— Господин Чжао, молю, господин… — голос старосты давно охрип. Он выплюнул сгусток крови прямо на сапог Магистра и попытался вцепиться в дорогую кожу пальцами. — Мы выскребли всё. Всё серебро из заначек, весь рис из амбаров. Каждое зёрнышко. Умоляю… возьмите мою жизнь. Сдерите кожу живьём, делайте что хотите. Только не сына. Он единственный. Род Ли прервётся. Три поколения, господин, три поколения служили этому городу…

Чжао брезгливо пнул старика в переносицу.

— Твоя жизнь, старая ты кляча, не покроет и стоимости того чая, что я выпил утром, — процедил Магистр. — Вы спрятали эфирные камни. Решили, что сможете обмануть Скорпионов? Глупо. За дерзость нужно платить так, чтобы у всей провинции на десятилетия вперёд пересохло в горле при упоминании нашего имени.

— Мы отдали вам всё! Всё-ё-ё!

— МОЛЧАТЬ!

Чжао захлопнул веер и зыркнул на тысячную толпу горожан, замершую в ужасе.

— Вы — сброд, а ваш наследник умрёт казнью «линчи», — громко, нараспев объявил Чжао. — Тысяча порезов. Я лично узнавал, что до нас никто в этой глуши не видел её проведённой по всем правилам. Его будут резать на ваших глазах, медленно, от пальцев к сердцу. Староста, — он наклонился к Ли, — ты будешь считать вместе со мной. Вслух. Каждый раз, когда собьёшься, мы начнём сначала. А когда он наконец умрёт, — Чжао снова выпрямился, — я отдам вашу семейную табличку предков свиньям. Пусть род Ли закончится так, как заканчиваются все, кто обманул Скорпионов.

Толпа отозвалась стоном, который тут же был подавлен щёлканьем клинков о щиты. Женщины в задних рядах зарыдали. Кто-то из стариков не выдержал и опустил лоб к земле, не веря такому наказанию. Пытка линчи — ужаснейшая вещь для китайца. По местным поверьям после неё душа уже не переродится, а это значит с телом наследника погибнет и его дух.

Ли Бэнь, смотревший в землю у колен, поднял взгляд на отца. Он не умолял, не лил слёз. Только очень тихо, одними губами, произнёс два слова, чтобы услышал только старик:

— Не смотри.

— НЕЕЕЕЕЕТ! СЫНОООООК! ПУСТИТЕ МЕНЯ! ПУСТИТЕ-Е-Е! — Староста забился в конвульсиях под градами ударов, пытаясь ползти к сыну, но очередной прилёт древка копья сломал ему рёбра, пригвоздив к помосту. Рослый детина с сальными волосами из сектантов плотоядно оскалился и подошёл к Ли Бэню сзади. Блеснул короткий кривой нож для разделки, каким в деревнях снимают шкуру с кроликов. Он примерился к мочке уха молодого человека, с чего обычно и начиналась казнь линчи.

— Да придёт справедливость, — объявил жаба Чжао, — начинайте.

И почему-то серое небо громыхнуло.

А затем визг!

ФЬЮ-Ю-Ю-Ю-Ю-ЮТЬ!

Ударная волна взметнула халаты у стоявших практиков.

ШВАРК!

Тяжёлый чёрный болт, покрытый светящимися синими жилами контуров, торчал из помоста, прям где стояло кресло магистра. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СТОЯЛО КОГДА-ТО! Ведь прилёт был такой колоссальной силы, что деревянный настил разнесло к чертям! Доски разлетелись в щепки, одна впилась в ногу сектанта с ножом. Тот шмякнулся на задницу, взвыв от боли.

Магистр Чжао, коего отбросило первым, вскочил из кучи мусора, вытащил меч и завизжал:

— Кто⁈ КТО ПОСМЕЛ⁈ ВЫХОДИ Я ПРИРЕЖУ ТЕБЯ, ПЁС!

Только вот вокруг — всё те же горожане, стоящие на коленях. Стреляли откуда-то издали! Но откуда именно⁈ И вдруг пространство вокруг вонзившегося болта запульсировало, пошло кругами, как гладь пруда, куда бросили раскалённый лом. Из пустоты выплеснулся ослепительный золотой диск. Разом схлопнулся, а на его месте, у обломков возник человек.

Совсем юный. Мальчишка можно сказать, но глаза… его глаза светились беспощадным золотым эфиром как у богов. Чёрная накидка дымилась от температуры, серые брюки были насквозь мокрыми, а с высоких кожаных сапог на дымящиеся доски стекала вода, будто он только что вынырнул из реки. За спиной здоровенный, пугающий арбалет, а ладонь юнца уже спокойно, лениво лежала на рукояти меча.

Он проигнорировал направленные на него клинки, застывшего в немом бешенстве Магистра Чжао, связанного Ли Бэня и избитого старосту. Лишь посмотрел на вошедший в доску по самое оперение болт, по-стариковски вздохнул и проворчал:

— Проклятье… Опять горные ветра в ущелье. Сбило траекторию на пару градусов. Хорошо хоть не в навозную кучу.

Сам же мельком окинув площадь с сотнями явно замученными людьми, и ожиревшими сектантам, перепачканными в крови, всё понял и без объяснений.

«Ладно, раз уж я тут, не проходить же мимо их беды, придётся разыграть что-то вроде местного небожителя. Протянуть руку помощи нуждающемуся не так и трудно, иначе зачем вообще существует сила. Главное — закончить побыстрее и полететь дальше, время поджимает.»

— Т-ты кто такой, щенок⁈ — взревел Магистр Чжао.

Его чутьё практика, привыкшее ощущать вес чужой силы, билось в истерике! От мальчишки не исходило вообще никакой эфирной ауры! Глухо! Либо перед ним стоял обычный смертный, неведомо как укравший артефакт перемещения, либо… в это «либо» Чжао верить отказывался.

— Зарубите наглеца! Голову мне его, живо!

Десяток сектантов с диким воем сорвались с мест в атаку. Староста Ли в ужасе зажмурился, не желая видеть, как этого юношу превратят в кровавое месиво. Ли Бэнь, наоборот, смотрел прямо, в его глазах впервые за нападение секты мелькнула надежда, но он тут же сам испугался её, потому что надеяться было уже нельзя.

Юный Александр же уставился на бегущих к нему китайцев и устало произнёс:

— Тихо-тихо, мошкара, покалечитесь же.

Обнажать меч? Активировать эфир? Шутка, что ли? Он — Лорд-эфироправ, способный стереть весь Циншуй в небытие.

ДАААААН!

Земля под площадью вздрогнула и просела. Колоссальная тяжесть, как обрушившаяся гора, рухнула на город. Голая аура вжала пространство! Направленно, но на такой скорости и мощи удержать её идеально точной было невозможно даже для Лорда-эфироправа.

Магистр Чжао и все пятьдесят практиков «Песчаного Скорпиона» одновременно, с влажным шлепком, впечатались рожами в брусчатку. Бегущих сектантов раздавило в фарш. Под давлением абсолютной воли Лорда ближайших стёрло в пыль. Повсюду кровище и ошмётки!

Краем расширенного восприятия Александр уловил чего не должно было быть: волна зацепила край толпы. Маленький мальчуган лет пяти, прижимавшийся к ноге матери, вдруг обмяк, из его носа пошла кровь. Мать ещё даже не успела этого заметить.

Александр прищурился. Коротко шевельнул двумя пальцами левой руки, будто поймал в воздухе нечто невидимое и смял. Давление, прошедшее по толпе, схлопнулось обратно за долю секунды до того, как могло бы причинить настоящий вред. Мальчик моргнул. Кровь из носа перестала течь, но тёплая капля успела упасть ему на рубашку. Мать так ничего и не заметила. А Северов же мысленно выругался: