Барон фон дер Зайцев. Книга 3 - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 10

Выражение есть крылатое: «Вдруг война, а я уставший». Вот, точно про него. За эту неделю устал больше, чем за предыдущие восемь месяцев. Один раз даже почти передумал, так все достали с уговорами не дурить и дома сидеть. Может и смалодушничал бы, но тут приходит Михайло, один из новиков – здоровяк такой, с детским лицом и пронзительными синими глазами, и спрашивает, а что с котлами, пацаны в них вцепились и не отдают. Им мыло варить и рыбу коптить надо.

Как?! Как этих вот детей, которые ребёнка боятся обидеть, лучше сами будут голодать полгода, отправить одних на войну?! С такими вот детскими моськами. Пипидастр полный. Это веник такой, если что.

Ещё в этот же день выбесил Георг – староста Кеммерна. Сказал, что тоже поедет, не может, дескать, одного юнге бросить. Сперва телячьи нежности, потом коровье бешенство, это староста кричать начал, что как он народу в глаза будет смотреть, что барончик воевать отправился, а он воин, прошедший десяток компаний, будет прятаться за тыном.

– А кто будет людей защищать этих, если сюда жмудь опять наведается.

– Я пойду в поход. Всё.

И посинел даже.

А может ли сюда кто покуситься? Вероятность к нулю близка. Все силы и Литва, и ляхи собрали на том поле у дорфа Грюнвальд, некому сюда рыпнуться. А ежели бандиты какие, то новый Старый заяц «брат-сариант» (сержант) Вольфганг Богат с шестью арбалетчиками, прибывший уже в замок, должен отбиться, а как уйти за реку всем из поселений, да и женщинам из замка от греха, Отто Хольте уже знает.

Собираясь, Иоганн не забыл и про Матильду. Купил у неё и заказал ещё всяких мазей от ушибов и раны намазывать, приобрёл кучу сборов от расстройства желудка и прочих дизентерий, а также всё, что нашлось от простудных заболеваний. И раз десять, записывая рецепты и симптомы всякие, хлопал себя по лбу. Дебил, он и в Африке дебил. Вроде Володи, наподобие Кузьмы! Почему восемь месяцев назад не нашёл пацана нормального здоровяка эдакого, не боящегося крови и не приставил его учеником к ведьме. Чёрт с ним с заговором всяким зубов и приворотными зельями, и даже с отворотными, нужно было уговорить Матильду вырастить из такого пацана обычного медбрата. Перевязать рану, там, вывих вправить, кишки назад в распоротый живот запихнуть, может само рассосётся, ну по крайней мере стянуть шёлковой ниткой края не очень большой раны. Что ещё? А, вот жгут при ранении наложить и лубок, если кость сломана.

Как бы сейчас в походе такой хлопец пригодился.

– А ведь лучше в 23:00, чем через четыре года. Никогда не поздно только сдохнуть. Матильда, знаешь о чём я думаю? – отдав три серебряные марки за мази и сборы, при этом явно занизила стоимость колдунья, спросил её Иоганн.

– Лекарь тебе в поход нужен, чего тут гадать, – Матильда ткнула пальцем в открывшую рот помощницу.

– Перебор. Мы послезавтра отчаливаем, а ты брось клич всё же в дорфах, чтобы тебе парнишку лет… ну, тринадцати – четырнадцати в ученики палками родичи пригнали. Дураков только не бери. Если завтра война, если враг нападет, если темная сила нагрянет, то нам нужен орёл, а дурак пусть махать нам рукой у плетня, спозаранку с мамашею станет. Песня такая есть у русских.

Матильда круглую свою рожицу сплюснула кулачками, вздохнула и кивнула.

– Хорошо, Иоганн, поищу я ученика. Бог даст и выучу. А сейчас нагнись, оберег тебе на шею надену. Не снимай никогда. Должен он и от стрелы тебя уберечь, и от меча разящего.

Колдунья достала из шкатулки на полке, стоящей среди пучков трав, небольшую пластинку из бересты и продела в отверстие шнурок, свитый из белых конских волос. Надела Иоганну на шею, через соломенные кудри и перекрестила троекратно.

– Спасибо, бабушка Матильда! – растрогался парень. Даже в носу защекотало.

– Спасибо скажешь, когда живым вернёшься, – колдунья троекратно перекрестила пацана и тоже носом хлюпнула. – Ступай уже.

Тронулись с божьей помощью. К Мемелю прямой дороги нет. Вообще все эти архиепископы с отцами Бенедиктами сволочи порядочные. Дорогу могли бы и более подробно описать, а ещё лучше карты выдать. Колумб, если память Ивану Фёдоровичу не изменяет, был картографом и учился этому у кого-то, а он уже родится скоро. Значит, картографы уже существуют. Канары и Азоры ведь открыли уже? В Африку португальцы плавают. Должны быть картографы. А тут даже планов хоть с каким-то масштабом не показали. Мол, какие тебе дурню карты, тут до Мемеля прямая дорога. Езжай себе с богом. А вот купцы на рынке, опрошенные, не поверившим в прямую дорогу Иоганном, сказали совсем другое, и при этом тоже гады карты не дали. Ну, хоть веточкой на грязи показали. Оказалось, что дороги две, и они по расстоянию равны примерно, чуть одна длиннее. При этом «одну», которая длиннее, можно назвать северной. Сначала она от Риги идёт строго на заход солнца до морской гавани и поселения Портас Лива (Portas Liva), а потом вдоль моря до Мемеля. Зажмурившись, и карту из будущего представив, Иван Фёдорович прикинул, что этот самый Портас Лива должен быть Либавой, а позже Лиепаей. Что Мемель местные, выгнав немцев, переименуют в Клайпеду, это понятно. Купцы описывают эту северную дорогу, как вполне безопасную, пока литовцы с повстанцами до этих мест не добрались. Мемель самая северная точка их восстания, и сейчас они там разбиты и далеко на юг отодвинуты.

Вторая дорога, или её ещё купцы южной называют, шла от Риги, именно на юг почти, до Митавы, повстанцев из которой силы Ордена тоже выгнали, и освободили полностью окрестные территории за зиму, а вот дальше не всё хорошо, нужно двигаться ещё юго-западнее до Saulia, или, как его потом в России переименуют – Шавли, а ещё позднее в Литве обзовут Шауляем. Повстанцев и оттуда выбили. Но только из самого городка, а вот все земли вокруг как бы в серой зоне. Есть рыцари по городкам и крупным поселениям, и есть недобитые отряды жмуди по лесам и мелким поселениям.

Насколько понял Иоганн, Александр собирался идти в Мемель именно южной дорогой. Она лучше, и она чуть короче. И самое главное, всегда по ней и ездили. Отец Иоганна именно на ней и погиб. От Риги до Шавли чуть больше сотни вёрст, а потом прямая дорога до побережья, до Мемеля.

Купцы посоветовали героя из себя не корчить и идти, если уж приспичило, то северной дорогой. Сами же они добираются морем. Маршрут Портас Лива (Portas Liva) – Рига один из самых популярных, что ли. Туда всегда заходят корабли идущие из немецких и ганзейских городов побережья Северного и Балтийского морей в Ригу и дальше в Нарву. В километрах купцы ему расстояния не сказали, постеснялись. Объяснили, что караван торговый идет от Мемеля до Портаса Ливы два дня, а от него до Риги три. Места стоянок обустроены. Есть и постоялые дворы, есть и просто придорожные харчевни.

Даже в мыслях двигаться, как это сделал последний из фон Лаутенбергов Александр, у Иоганна не возникло. Как бы единогласно решили идти северной дорогой и на совете командиров. То, что нет единоначалия в отряде их, плохо, конечно, но тут уж никуда не деться. Лидеров тоже нет. Есть бывший десятник его отца Семён. Это опытный и умелый воин, но он обычный боевой холоп. Никто с ним из братьев или полубратьев, они же псы – рыцари, общаться не будет, а потому, на роль командира он точно не подходит. Есть сержант Старый заяц или же Ганс Шольц. Тоже опытный воин. Всю жизнь воюет, но он не юнкер даже. Его ставить командиром тоже нельзя. Есть у него шесть арбалетчиков и примкнувший к ним Георг, вот ими и командует.

Формально рулит в отряде юнкер фон Бок. Его и архиепископ поставил командовать. Есть нюанс. Ни в одном сражении, если не считать бой у реки с литвинами, бывший монах расстрига не участвовал, и уж тем более, таким крупным отрядом не руководил. Доверь ему это дело, и сорок человек просто не доедут до дорфа Грюнвальд, от голода сдохнут по дороге, или от дизентерии.

Есть ещё из лидеров Перун и сам староста Кеммерна Георг, но эти тем более на командира крупного отряда не тянут.