Тигель - Медведникова Влада "Emy Olwen" - Страница 4

– На уровень посмотри, нельзя выходить, прожжет сквозь костюмы. Давай курс на горы, оторвемся от бури.

– Мы можем шаманку отправить, пусть переключит! Дух ее прикроет.

– От такого излучения? Даже если получится, это их спаяет сразу, потом не разделить. Гони к горам! Что ты жалеешь машину, включай полную скорость, если поднажмем – успеем.

– Не успеют, – прошептала Хиша и отпустила Риза.

Он обернулся.

Хиша сжимала кулаки, но губы у нее дрожали, а глаза словно стали еще больше. Испугалась? Заплачет?

Холод накатил с новой силой, заморозил дыхание, разодрал сердце болью. Повозка ползет по земле, она не взлетит в небо, как звенящие колесницы верхнего мира. Не сумеет оторваться от бури, та нагонит ее, обрушит нестерпимый жар. Взрослые сгорят, а Риз не почувствует ничего за стеной стужи. Может, и Хиша спасется вместе с ним. Но они останутся одни посреди пустыни.

– Нам нужно вылезти наружу. – Голос Хиши стал слабым и ломким. Не узнать. – Включим защиту.

– А ты знаешь как? – спросил Риз.

– Да, – кивнула Хиша. – У нас был похожий вездеход, только старый, не ездил, но… – Она запнулась. И тут же вскинулась, снова схватила Риза за руку. – Идем!

Пол шатался, визжали шестерни и поршни. Риз спотыкался, пытался не отстать от Хиши и сам не заметил, как оказался в закутке с тусклой лампочкой под потолком. На стенах висели шлемы с прозрачными забралами и потрепанные плащи. Хиша сорвала с крюка огромные рукавицы, поспешно надела – ее руки утонули по локоть. Кинулась к выходу, крутанула штурвал. Дверь застонала, поддалась неохотно. В повозку ворвался едкий ветер.

Хиша оглянулась на Риза, но ничего не сказала и вылезла наружу.

Ноги налились свинцовой тяжестью, мышцы закоченели. Риз зашипел, ухватился за край двери и выбрался вслед за шаманкой.

Повозку встряхнуло – Риз едва не упал, привалился к выгнутому борту. Ветер выл, швырял клубы пыли, а над головой бурлило темное небо. Где же Хиша?

Ростки силы таяли на скобах, вбитых в бок повозки. Риз ухватился за них и полез наверх. Ступень за ступенью, мучительный путь: следы тепла ускользали, пальцы немели от холода.

– Скорее, давай! – Хиша вцепилась в него, помогла взобраться. – Вон переключатель, на корме!

Риз выпрямился и увидел тьму.

Она кружилась, вздымалась черным столбом, растекалась по небу. С каждым мигом смерч рос, приближался. Повозка раскачивалась, мчалась все быстрей, но без толку – не могла оторваться от тьмы. Вот-вот та настигнет, погребет под собой.

Риз замотал головой. Смерч пока далеко!

Хиша уже стояла на корме возле острого выступа – он торчал в спине повозки, как железный плавник. Шаманка топнула изо всех сил – и плавник распахнулся, открыл лихорадочно мигающие лампочки и разноцветные рычаги. Она схватилась за красный, потянула, навалилась всем телом.

Рычаг не шелохнулся.

Риз прыгнул к ней. Тяжелые, непослушные ступни громыхнули о крышу, боль полоснула так, что потемнело в глазах. Но он не остановился. Взялся за рычаг, надавил и зарычал от бешенства и обиды.

Не хватает сил, все здесь неподъемное, не сдвинуть!

Тьма неслась, хохотала и выла, позади ничего не осталось, лишь чернота. Риз закрыл глаза.

Руки такие тяжелые – так пусть станут еще тяжелей! Пусть превратятся в глыбы, в горы, лягут на рукоять немыслимым грузом, заставят ее опуститься.

Металл раскалился, опалил ладони. Жар хлынул со всех сторон – будто не мир, а огромная печь. Риз задохнулся от зноя и злости и упрямо налег на рычаг.

Тот поддался.

Пошел вниз. Что-то щелкнуло, завизжало. Повозка дернулась, как от удара, и Риз не устоял, рухнул, покатился по горячей крыше, вцепился в выступ-плавник.

– Включили! – закричала Хиша. – Мы включили!

Ее голос звенел в тишине. Сердце машины смолкло, и ветер больше не выл так страшно. А тяжесть, куда она делась? Чугунные гири пропали, стужа превратилась в жар. Риз поднял голову.

Над повозкой переливался радужный купол. Тонкий и подвижный – огромный мыльный пузырь. Лазурные, алые и золотые пятна сменяли друг друга, а снаружи бушевала тьма.

Смерч догнал их, но не сумел раздавить.

– Вот как ты выглядишь, – сказал Нивер.

Риз с трудом сдерживался. Хотелось прыжком пересечь кабину, рвануться за дверь, вскарабкаться по горячим скобам и вдохнуть ветер пустыни. Нет, тяжесть не ушла полностью, свинцом тянулась в мышцах, отдавалась болью. Но это ерунда! Не сравнить с тем, что было.

Только побегать сейчас не получится. Нивер сказал: «Давайте поговорим». Риз знал, что это значит: нужно внимательно слушать и не спорить. Взрослые везде одинаковые.

Хиша сидела на скамье рядом с Ризом. Снова прятала руки в карманах, смотрела в окно. По ее лицу скользили цветные отблески, вспыхивали и гасли – снаружи все еще мерцал защитный купол. Буря ушла, но повозка стояла неподвижно. Набиралась сил.

Нивер громыхнул раскладным стулом и уселся посреди кабины. Куго остался возле приборов: слушал шорохи, следил, как мигают лампочки. Но то и дело оборачивался, смотрел на Риза и не скрывал любопытства.

– Выходит, вы меня теперь видите? – спросил Риз.

Нивер хмыкнул и признал с неохотой:

– Не всегда отчетливо. Иногда ты полупрозрачный, а иногда – совсем обычный мальчик, только очень бледный.

Зеркал в повозке не было, но свои руки Риз мог разглядеть. А они бледными не были – потемнели, будто на кожу лег отсвет здешнего ржавого солнца. И одежда впитала тот же цвет, стала плотной и грубой. Только чему удивляться? Риз много раз бывал во втором мире и помнил, как все там окрашивалось лазурью. У каждого мира свои законы.

Но, может, рядом с Хишей Риз и казался бледным.

– Поговорить я хотел не об этом. – Нивер тяжело вздохнул. – Вы спасли вездеход. Спасли нас. Как же теперь помочь вам?

– Нам излучение не страшно! – ответила Хиша.

Глянула с вызовом и снова отвернулась к окну. Риз ей позавидовал: она-то спорить со взрослыми не боялась. Еще бы, ведь жила без них целых два года.

– В пустыне это просто спасение, – согласился Нивер. – Но вас же спаяло теперь, получится ли разделить? Если не выйдет, ты не сможешь призывать других духов, а он не сможет вернуться к себе.

Будто знает, о чем говорит! Только возразить было нечего. Конечно, Риз уже попробовал выпрыгнуть, один раз, и второй, и третий. Хиша крикнула: «Ого, как высоко, мне так не подпрыгнуть!» Но что толку? Восьмой мир не показался даже на миг, даже краешком не выглянул.

– Придумаем что-нибудь, – буркнула Хиша. – Если вы меня в приют не сдадите.

– Есть идея получше, – усмехнулся Нивер. – Вездеход рассчитан на троих, но людей вечно не хватает, вот мы с Куго и ездим неполной командой. По правилам, я могу взять в экспедицию ученика-стажера. Думаю, вы вдвоем как раз за одного ученика сойдете. Как тебе? Получше, чем приют?

Путешествовать! Увидеть нижний мир по-настоящему, заглянуть в каждый уголок, узнать то, о чем дома лишь догадываются! Но не обманут ли их Нивер с Куго? Вдруг продадут или высадят в ближайшем оазисе?

Нет, не обманут. Им правда нужны такие помощники, ведь Хише и Ризу не страшен убийственный жар.

Похоже, Хиша подумала о том же. Нахмурилась, закусила губу, а потом решительно кивнула и вытащила руку из кармана. На ладони полыхнули острые знаки.

– Ладно, – сказала она. – Если Риз согласен, то поедем с вами и дальше.

– Согласен! – Слишком поспешно это прозвучало. Может, надо было задуматься, посомневаться для вида? Нет, отлично и так.

– Что ж, решено. – Нивер кивнул, пожал руку Хише, а потом и Ризу – осторожно, с опаской. – Сообщим на Базу, что теперь у нас полная команда.

Куго щелкнул переключателем и обернулся:

– Сигнал есть. И батареи зарядились, сейчас отключу купол, и можно ехать.

Небо меняло цвет. Солнце опускалось все ниже, заливало вершины гор раскаленной медью. Темные клочья облаков плыли на восток, гасли в сумрачной пелене, а синева над головой густела, становилась все глубже.