Любовные драмы Виндзоров - Майорова Елена Ивановна - Страница 7

Каролина Бранденбург-Ансбахская стала первой принцессой Уэльской, получившей титул одновременно с мужем, и первой принцессой Уэльской вообще за последние двести лет. Она являлась самой высокопоставленной дамой королевства.

Холодность между Георгом I и его наследником-сыном была очевидна. Молодой Георг казался англичанам гораздо интереснее старого короля, что вело к ссорам и взаимному недовольству. Окончательный разрыв произошел в конце 1717 года из-за спора о выборе крестного отца для первенца принца Уэльского. Конфликтный принц был помещен под домашний арест, а затем изгнан из королевской резиденции – Сент-Джеймсского дворца. Кроме того, король отнял у сына детей, видеться с ними родителям было дозволено лишь раз в неделю.

Ганноверы не запятнали себя отцеубийством – пороком, которым издавна страдали Плантагенеты, – но заложили разрушительную традицию «конфликта поколений» в британской королевской семье, регулярно продолжавшуюся и в дальнейшем.

В течение следующих нескольких лет принц Уэльский и его супруга Каролина избегали явной политической деятельности. У них родилось еще трое детей: Уильям-Август, Мария и Луиза. Их старший сын Фредерик-Льюис находился в Ганновере на попечении младшего брата Георга I Эрнста-Августа. Принц четырнадцать лет не виделся со своей семьей, которая, казалось, вовсе забыла о его существовании. Только дед, английский король, приезжая на родину, проявлял к нему некоторый интерес.

Для выезда в свои материковые владения английский монарх должен был испрашивать разрешение парламента. Это вполне формальная процедура неимоверно раздражала Георга I.

К этому времени, казалось, получила разрешение печальная история бывшей супруги короля Софии-Доротеи, «принцессы Альденской». Когда в Лондон пришло известие о ее кончине, Георг распорядился без лишней суеты предать тело земле. Однако широко распространялись слухи о посмертном письме, якобы оставленном покойной, в котором она проклинала супруга и пророчила ему гибель в течение ближайшего года.

Когда летом 1727 года король приехал в Ганновер, по дороге в столицу некий неузнанный черный всадник на черном коне подбросил роковое письмо в его карету. Будто бы это письмо и стало причиной скоропостижной кончины Георга I.

После смерти старого короля его единственный сын Георг-Август беспрепятственно занял британский трон как Георг II (1683–1727–1760). Он давно получил британское подданство и титулы герцога Кембриджского и графа Милфорд-Хейвенского, а в 1706 году был возведен в ранг кавалера ордена Подвязки.

К этому времени Британия стала главной силой в Европе, «владычицей морей». Ей уже принадлежали опорные пункты империи – Гибралтар, Менорка, Новая земля, Бомбей, Калькутта, Суматра. Португалия признала ее своим сюзереном, а Голландия, которая когда-то посылала править в Лондон своего Вильгельма Оранского, теперь выглядела лишь лодчонкой, плывущей в фарватере огромного британского корабля.

Новый король не пожелал ехать в Германию на похороны отца, что было воспринято англичанами с одобрением – это посчитали доказательством его любви к Англии.

Георг II в дополнение к французскому и немецкому языкам владел английским и итальянским, изучал генеалогию, военную историю и тактику боя. Не чуждался он и «науки страсти нежной» – у него было много любовных увлечений. В фаворитки он выбирал английских аристократок, наиболее известными из которых были графиня Говард и графиня Делорейн.

Еще будучи наследником престола, он осчастливил своим вниманием Генриетту Говард – она прислуживала Каролине, подавая ей тазик для умывания, причем делала это на коленях. Молодая женщина состояла в браке с высокородным, но беспутным человеком, совершенно ее не ценившим. Внешне достаточно привлекательная, она была несколько глуховата.

Конечно, королева досадовала, но придерживалась принципа «не было бы хуже».

После восхождения Георга-Августа на трон Генриетта приобрела вес, многие стали искать ее расположения. Она была сообразительна и остроумна (правда, непонятно, как это сочеталось с глухотой), ее любили поэты и писатели Георгианской эпохи – Свифт, Поуп и Джон Гэй, автор прославленной «Оперы нищих». Популярность, приобретенная Генриеттой в просвещенных кругах, вызывала зависть у королевы, которая также старалась окружить себя интеллектуалами.

Романтические увлечения и, соответственно, внебрачные дети имелись у Георга и на континенте. Это очень расстраивало и огорчало его преданную жену, хотя она благоразумно старалась открыто не показывать своего недовольства.

При этом Георг II и Каролина оставались в прекрасных отношениях. Король после появления новой пассии любил, ничуть не стесняясь, обсуждать ее достоинства со своей супругой. Увлекшись очередной раз в Ганновере Амалией-Софией фон Вальмоден, он держал королеву Каролину в курсе своих переживаний, посылая в Лондон письма на сорока и более страницах. При этом он спешил успокоить супругу: «…Тебе известны мои увлечения, моя дорогая Каролина! Ты понимаешь мои слабости, в моем сердце ничто не скрыто от тебя… Дай Бог, чтобы я мог подражать тебе, ибо я умею восхищаться тобой и чтобы я на твоем примере мог впитать в себя все добродетели, которым ты обучила меня, – видеть, чувствовать и любить!»

Супруга интеллектуально превосходила Георга, она любила читать и создала обширную библиотеку в Сент-Джеймсском дворце. Открытая прогрессу Каролина распорядилась вакцинировать против оспы троих своих детей – Амелию, Каролину и Фредерика. Вольтер восхищался ее решительностью в данной ситуации, а впоследствии писал о королеве: «…Несмотря на все ее титулы и короны, эта принцесса была рождена, чтобы быть покровительницей искусств и способствовать благополучию человечества; даже на троне она является доброжелательным философом; и не теряет возможности продолжать учиться или проявлять щедрость».

На протяжении всех совместно прожитых лет Каролина оставалась единственным человеком, к мнению которого король прислушивался. Она пользовалась влиянием на Георга, чтобы поддерживать своих друзей.

Георг II.

Художник Ч. Джервас

Каролина Бранденбург-Ансбахская.

Художник Я. Амигони

Георг II симпатизировал вигам, и в первые годы его царствования большая роль по-прежнему принадлежала лидеру партии Роберту Уолполу, Королева отлично поладила с Уолполом (по мнению некоторых, даже чересчур хорошо – при дворе ходили темные и, скорее всего, неосновательные слухи об их любовной связи).

Каролина научилась разыгрывать при муже беспрекословное подчинение и послушание. На беседах короля с премьер-министром она вначале скромно высказывала пожелание удалиться, но потом нехотя соглашалась остаться и сидела, полностью погрузившись в свое рукоделие и не вмешиваясь в разговор мужчин, поскольку предварительно уже детально обсудила все проблемы с Уолполом. Благодаря покровительству королевы премьер-министру удавалось сохранить свой пост. Его враги не находили себе места от злости, они постоянно обвиняли Уолпола в коррупции и кумовстве, но дружба с Каролиной служила ему надежной защитой.

Влияние вигов было настолько велико, что тори не смогли прийти к власти еще полвека. Впрочем, некоторые современные английские политологи полагают, что политических партий в XVIII веке не существовало, поскольку они представляли собой всего лишь рыхлые группировки («фракции»), руководимые влиятельными политиками.

Утвердившись на престоле, родители не спешили вызывать наследника Фредерика из Ганновера в Лондон. Нервный впечатлительный принц тяжело переживал свою отверженность. Он намеревался придать себе больше авторитета, вступив в престижный брак и обзаведясь потомством. Его выбор пал на кузину, дочь собственной родной тетушки и прусского короля. Немецкие советники наводили мосты для этого брачного союза, но родители принца пресекли самовольную инициативу.