Смерть идеальной женушки - Битон М. С. - Страница 5

– Почти как мне, – сухо заметил Хэмиш.

– Так вот, он очень трудолюбивый и амбициозный. Купил шикарный коттедж в Глостере, чтобы ездить на выходные, хочет и меня туда отвезти, когда я вернусь в город в сентябре. Я хожу на курсы пользования компьютером. Осенью опять начнутся занятия.

– И ты в него влюблена, – прямо сказал Хэмиш.

Присцилла зарделась:

– Не знаю. Наверное.

На миг Хэмиш был готов ее ударить. Скажи она «да», его надеждам пришел бы конец, и понемногу он смирился бы со своим положением. Но Хэмиш знал, что влюбленные не сомневаются в том, что влюблены, и мысленно проклинал ее за то, что она, сама того не зная, дразнила его надеждой. Он не мог на нее претендовать. Для Присциллы он был просто другом, вот и все.

Присцилла сменила тему:

– А я думала, после истории в Кроэне ты точно получишь повышение.

– Я же тебе говорил, я не хочу повышения. Мне здесь очень хорошо.

– Хэмиш, мне кажется, когда мужчина не хочет строить карьеру, это признак некоторой… инфантильности.

– А вы-то, мисс Халбертон-Смайт, просто сама амбициозность! Или вы барышня старомодная, ваша главная амбиция – найти супруга, у которого будут свои?

– Какой противный чай, – сказала Присцилла. – И ты противный. Обычно ты такой приветливый, такой милый.

– Присцилла, ты меня с-с-сейчас назвала инфантильным разгильдяем и теперь хочешь, чтобы я вел с-с-себя мило?

– Да, ты прав. – Она коснулась рукава его джемпера. – Прости, Хэмиш. Давай начнем сначала. Я только пришла, ты налил мне отвара из опилок, мы обсуждаем Томасов.

Хэмиш широко улыбнулся, чувствуя внезапное облегчение. Он очень дорожил своей обычной веселой дружбой с Присциллой и не хотел ее терять.

Присцилла улыбнулась в ответ, а потом вздохнула. Хэмиш был высокий, тощий и нескладный, и целеустремленности ему недоставало. Но, когда он улыбался и щурил карие глаза, казалось, что он часть старого, невинного мира, о котором Джон Берлингтон ничего не знал и где был совершенно чужим.

– Так вот насчет Томасов, – сказала она. – У жены прямо замечательная способность устраивать так, чтобы все всё делали за нее. По-моему, у них уже половина деревни побывала: кто еду принес, кто починил что-нибудь.

– А откуда они?

– Из Эджвера. Это север Лондона.

– В Лондоне работы хватает, – сказал Хэмиш, – не то что на севере Англии. Странно, почему он на пособии?

– Может, не всегда так было. Может, он бросил работу, чтобы сюда приехать, а здесь начал получать пособие. А что ты ими так интересуешься?

– Есть у меня нехорошее предчувствие, что от них нужно ждать беды, – медленно произнес Хэмиш.

В кухонную дверь постучали, и Хэмиш отворил ее. На пороге стоял Джон Берлингтон.

– А Присцилла здесь? – спросил он. – Я видел ее машину.

– Я здесь! – воскликнула Присцилла, вскочив на ноги.

Она представила их друг другу. Обаятельное лицо Джона Берлингтона озарилось приветливой улыбкой.

– Давно тебя не видел, Цилла, – сказал он. – Все тебя ждут.

Присцилла ушла с Джоном. Хэмиш побрел в кабинет и начал бесцельно брать в руки какие-то бланки и снова класть на место. Цилла! Ну и прозвище. Он услышал, как снаружи смеются, как Джон Берлингтон сказал:

– Ни за что не догадаетесь, чем наша Цилла занималась. Чаевничала с деревенским легавым! Дорогая, ты такая прелесть.

Судя по всему, с ними была остальная компания.

Хэмиш сел за стол. Ему показалось, что он совсем не знает Присциллу Халбертон-Смайт. Он бы в таком обществе долго не выдержал – но, может, ревность мешала ему смотреть на вещи непредвзято.

В тот вечер, придя домой, доктор Броуди с подозрением принюхался. Казалось, весь дом пропах полиролем и дезинфицирующим средством. Должно быть, уборка совершенно вымотала Анджелу. С другой стороны, ему всегда хотелось жить в чистом доме. Он сел за стол.

Анджела достала из кастрюли два пакетика с карри быстрого приготовления и два с рисом. Разрезав пакетики, она выложила содержимое на тарелки – для себя и для мужа.

– А где Раффлз? – спросил доктор, сдабривая свой рис манговым чатни.

– Я выставила его в сад. Он залезает на стол, когда мы едим, а кошки – разносчики бактерий.

– По-моему, у нас к его бактериям уже иммунитет, – сказал доктор. Он наполнил бокал содержимым бутылки, этикетка которой гласила просто: «Кларет» – уточнить урожай или винодельню было ниже ее достоинства. – А с чего ты вдруг испугалась, что Раффлз осквернит наш дом?

– Трикси Томас говорит, что с кошками надо быть осторожнее. И вообще, мне надоело, что он везде линяет.

– Бедный Раффлз, – сказал доктор, но его жена уже погрузилась в книгу.

Доев карри, он спросил:

– А что у нас на десерт? А то этими блюдами быстрого приготовления толком не наешься.

Анджела встала из-за стола.

– Я приготовила карамельный пудинг, – объявила она. – Трикси меня научила.

Она поставила перед мужем тарелку. Попробовав ложечку, он изумленно приподнял брови.

– Вкусно, – сказал он. – Просто потрясающе. Молодчина.

– Это все Трикси.

– Что ж, слава Трикси, – сказал доктор, с удовольствием оглядывая сияющую кухню.

В ближайшие несколько недель ему предстояло сильно пожалеть об этих словах.

Время ползло, и наступил июль. Дни стояли долгие и нервные. То и дело моросило, дул теплый влажный ветер, а значит, мухи и мошки налетали тучами. Трикси установила у дома табличку «Пансион „Лавры“». Уже нашлись и гости: потрепанного вида женщина из Глазго с целым выводком шумных болезненных детей и тихий худощавый мужчина, скитавшийся по деревне привидением.

Хэмиш старался обходить Томасов стороной, но однажды увидел Пола в саду и решился подойти, поскольку Трикси поблизости видно не было.

Завидев Хэмиша, здоровяк оперся на лопату и сказал:

– Вот пытаюсь огород разбить. Трудное это дело. Землю уже много лет не вскапывали.

– А где миссис Томас? – спросил Хэмиш.

– Да вот уехала куда-то. Вроде в Инвернесс.

– Да, дело нелегкое, – сочувственно сказал Хэмиш. – А знаете, у Арчи Маклина есть роторный культиватор – ну, знаете, такая машинка, которой землю можно разворотить. Если он не на рыбалке, то, думаю, согласится одолжить. Хотите, сходим к нему вместе и спросим?

– Было бы здорово.

Пол бросил лопату, вытер руки о штаны и, выйдя за калитку сада, встал рядом с Хэмишем.

– Вам тут, наверное, непривычно после Лондона, – заметил Хэмиш, смазывая лицо роликовым репеллентом.

– Думаю, мне это место пойдет на пользу, – сказал Пол. – Начну с чистого листа. Раньше я из себя ничего не представлял. Трикси просто чудо. Не знаю, что бы со мной сталось без нее.

– А кем вы работали в Лондоне?

– Да так, делал все понемножку. Понимаете, в чем беда, я так располнел, что совсем не двигался, и чем больше набирал вес, тем больше хотел есть. А Трикси ворвалась в мою жизнь, как ураган, взялась за меня, посадила на диету. Я жил в собственном доме, он мне от матери достался. Трикси предложила его продать и купить домик здесь. Надеюсь, с садом получится. Я бы ужасно хотел что-нибудь вырастить, понимаете?

Хэмиш кивнул, а затем спросил:

– А вам не скучно тут без театра, без кино? В городе всяко повеселее.

– Нет, я в городе не очень-то весело жил. А тут тихо и люди приветливые. Нам все так помогли. Но это всё Трикси. Ее все любят. Она для деревни тоже много собирается сделать. Вот решила организовать Лохдубское общество наблюдения за птицами и защиты птиц. Сегодня вечером в церкви первое собрание.

– Ну, детям будет интересно, – вежливо сказал Хэмиш. – Главное – не переборщить. Иногда такие общества – настоящая гроза для местных. Запрещают всем копать торфяные болота, потому что там гнездится какая-нибудь, не знаю, большая хохлатая свистулька. Но миссис Томас, наверное, просто хочет узнать побольше о местных птицах.

– Наверное, – отозвался Пол. – Но она любит за все браться как следует. Даже собралась организовать движение «За чистый Лохдуб!».