Лето в Российской империи - Дашкевич Виктор - Страница 2

И держались за игрой они точно так же, как выглядели. Меллер отпускала колючие насмешки, не щадя и себя саму, когда делала неудачный ход или неловко брала карту. У нее заметно подрагивали руки, и, как бы баронесса с этим ни боролась, победить старость не хватало даже ее характера. Зато Агата ловко смягчала острые углы в разговоре, притупляла ядовитые шпильки невинными добродушными замечаниями и теплыми улыбками. Их стараниями завязавшаяся непринужденная беседа пришлась по нраву всем участникам.

– Ах, вы сыщик? – заинтересовалась баронесса, когда Агата вскользь упомянула службу супруга. – Что ж, если меня убьют из-за наследства, можно быть покойной, что хотя бы здесь убийца не сбежит от лап правосудия.

– Какое убийство, тетушка? Бог с вами, вы скорее трагически погибнете от отравления, прикусив язык, – не удержался Сергей. – По какой статье подобное происшествие следует рассматривать, Александр Александрович?

– Современная следственная практика подобных случаев не помнит, – невозмутимо отозвался тот. – Если происшествие случайное – то и полиции до него дела нет, а если кем-то подобный укус спровоцирован – то можно и поработать.

– Надеюсь, наше путешествие пройдет без подобных эксцессов, – укоризненно посмотрела на мужа Агата. – Право слово, довольно и в Петрограде сомнительных смертей. Едва ли найдется глупец, готовый совершить преступление в столь тесном обществе и ограниченном пространстве.

– Вы не правы, моя дорогая, – возразила баронесса. – Если бы преступник понимал, что его поймают, он никогда бы не совершил своего злодеяния. Корабль не столь уж мал, народу здесь прорва, зато и жертва под рукой. Верно я говорю, Александр Александрович?

– Вы рассуждаете как заправский сыщик, Елизавета Аркадьевна. Но все же я надеюсь, что обойдется без трагических происшествий, – поспешил добавить он, поймав новый осуждающий взгляд супруги.

– Как знать, – поджала губы Меллер. – Нынче весь мир словно с ума посходил. Террористы, лозунги, свары, всем крови подавай…

Продолжить разговор они не смогли: всех пригласили к ужину, где к их четверке за столом присоединились новые люди. Графиня Дольская, великолепная ухоженная статная дама неопределенного возраста, с крупными сапфирами в ушах и прическе, была одета по моде начала века, но ей, с ее стройной фигурой, этот фасон очень шел, подчеркивая тонкую талию. С ней же оказался грузинский князь Геловани – импозантный мужчина с повадками стареющего ловеласа, – который благоразумно переключился с юных прелестниц на особ постарше. Поначалу он расточал комплименты всем дамам, но получил пару досадных ранений от острого как бритва языка баронессы и отступился от нее, а там и вовсе сосредоточился на вдовой графине, осознав, что Агата Германовна с мужем, который явно не потерпит лишнего.

– Скажите, ваше сиятельство, – обратилась к Дольской баронесса вскоре после первого блюда (пусть не любимые домашние щи, по которым Александр тосковал, но уха вышла весьма недурственной). – Вы не из московских ли Дольских? Знавала я одного господина вашей славной фамилии… – мечтательно (или мстительно?) сощурилась она.

– К сожалению, ничего не могу сказать о том господине, госпожа баронесса, – невозмутимо отозвалась графиня. – Род моего покойного супруга, светлая ему память, происходит из Владимирской губернии, там и родня его проживает.

– Как вдова вдове могу только выразить восхищение, что супруг оставил вас с достойным наследством. Прекрасные сапфиры, – с желчной усмешкой проговорила Меллер. – Фамильные?

– Нет, сделанные по заказу. – Графиня и бровью не повела в ответ на замечание, граничившее с оскорблением. – Я бы все отдала, лишь бы Алеша вернулся с той проклятой войны живым, но Господь распорядился иначе.

– Очень сочувствую вашему горю, – тихо проговорила Агата, неосознанно коснувшись руки мужа.

– Благодарю, – сдержанно улыбнулась та. – Но прошу, давайте о другом. Мне кажется, войны и потери – весьма неподходящая тема для застольной беседы. Тем более в такое тревожное время, в преддверии новой смуты…

– Ну что вы, ваша светлость! – поспешил утешить ее князь. – Не думайте, война решительно невозможна, Государь этого не допустит!

– Да, разумеется, – бледно улыбнулась она. – Простите, подобные воспоминания всегда заставляют меня думать о дурном…

Меллер явно так не считала, но, оказавшись в очевидном меньшинстве, сосредоточилась на ужине, лишь изредка отпуская колкие комментарии, но больше не цепляясь к Дольской столь прицельно и упрямо. Они как будто не были знакомы раньше, и совершенно непонятно, отчего баронесса так невзлюбила с первого взгляда сдержанную, элегантную попутчицу. Может, именно за это?..

Болтал больше Геловани, но беседу вел весьма ловко – когда этому не мешала баронесса. Ей он перечить то ли не смел, то ли не умел и каждый раз терялся, однако быстро брал себя в руки. Дольская его внимание принимала благосклонно, и князь буквально расцветал от каждого обращенного к нему слова.

После ужина вернулись к оставленной партии, но прежнее удовольствие от игры не вернулось. Баронесса сделалась невнимательна настолько, что даже Агата не выдержала:

– Скажите, Елизавета Аркадьевна, что вас так расстроило? Я могу чем-то помочь?

– Вы добрая душа, дорогая Агата Германовна, это редкое качество. Куда чаще встречаются лжецы и лицемеры. Все лгут. – Она метнула короткий острый взгляд куда-то в салон. В графиню или князя? Или в кого-то еще, вышедшего только к ужину? – Не обращайте внимания. Во мне слишком много желчи, вот она и ударила в голову, и та разболелась, – сухо улыбнулась она. – Простите старуху, я пойду прилягу. Серж, ступайте развлекаться.

Ходила она, опираясь на отделанную красным деревом трость с серебряным набалдашником в виде головы лошади, и, хотя старалась не хромать, все равно чувствовалось, что каждый шаг дается с трудом и держится она на одной только несгибаемой воле.

Поскольку партия на том закончилась, а Сергей, извинившись, и правда удрал из салона первого класса, Шуховской предложил супруге уйти в каюту.

– Знаете, дорогая Агата, – задумчиво заключил он, – вы, как всегда, были правы. Тут действительно собралось весьма занятное общество…

7 июня 1913 года

Первая остановка парохода состоялась в Варне. Кто-то из пассажиров, включая чету Шуховских, с большим удовольствием прогулялся по старинным улочкам и поужинал в местном заведении, которое воспринималось уже изрядной экзотикой, хотя, казалось бы, все знакомое, те же блюда можно и в Петрограде найти.

Погода проявила снисхождение и разбавила жару приятным ветром с моря, так что время прошло чудесно. Не горевали, впрочем, и те, кто не пожелал спускаться на берег, подобно сославшейся на нездоровье графине Дольской. Она уверяла, что чудесно отдохнула в тишине, а Варна ей совсем неинтересна – то ли дело Константинополь!

Вскоре после отплытия пассажиров пригласили к завтраку. Произвольная, кто как пожелает, рассадка за столами добавляла обществу непривычной свободы – и развлечения. Сегодня Шуховские оказались в компании графини Дольской и сопровождавшего ее Смольянинова. Отставной полковник был молчалив и в общем разговоре не участвовал, только заботливо и немного неловко ухаживал за спутницей.

Лицо его казалось Александру знакомым и вызывало смутные неприятные ассоциации, что не добавляло симпатии. Он уже выяснил, что на Восточной войне они не пересекались и жил новый знакомый в Екатеринодаре, но избавиться от досадного навязчивого чувства не выходило.

Но сейчас Шуховской упрекнуть его не мог: у него тоже не было настроения на светские беседы, так что разговор вели дамы – ни к чему не обязывающий, светский и почти пустой. О погоде, путешествии, морских красотах и Варне. Судя по всему, графиня действительно бывала там раньше, во всяком случае, разговор поддерживала уверенно и вопросы задавала с пониманием.

Беседу прервали звон за столиком позади Шуховского, на который все обернулись, и раздраженный голос Геловани.