Звездный парус (СИ) - "Tin" - Страница 26

— В некоторых реакторных ячейках носитель искусственной звёздной плазмы сохранил стабильность. Причиной отключения является повреждение систем центрирующего поля.

Олег нахмурился.

— То есть сами ячейки ещё живы.

— Да.

На схеме подсветились верхние и нижние кольцевые контуры вокруг реакторной камеры.

— При восстановлении центрирующих контуров и стабилизирующей среды часть реакторных ячеек может быть повторно активирована.

Олег задумчиво кивнул.

— Уже неплохо.

Ила продолжила:

— Кроме того, в глубокой консервации хранится резервный запас реакторных ячеек.

На панели появилась ещё одна схема. Герметичные хранилища. Ряды законсервированных модулей.

— Резервные ячейки предназначались для плановой замены реакторных секций, потерявший пиковую мощность.

Олег некоторое время молча смотрел на изображение.

— То есть совсем мёртвые можно просто менять.

— Да.

Он снова перевёл взгляд на настоящий реактор.

— И сколько таких резервных ячеек осталось?

— Шестьдесят. Достаточно для частичной стабилизации энергосистем дредноута.

Олег прищурился.

— Но?

Пауза.

— Вы не имеете допуска к работе с реакторным комплексом.

Он тихо хмыкнул.

— Ну конечно.

Ила продолжала спокойно:

— Для доступа в реакторный сектор необходим статус инженера энергетических систем.

Олег несколько секунд молчал. Потом вдруг спросил:

— Так. А какой у нас вообще план обучения?

На обзорной панели вспыхнула схема образовательных пакетов.

— После завершения базовой инженерной подготовки планировался переход к инженерным системам жизнеобеспечения.

Олег нахмурился.

— Это ещё что?

— Водоснабжение.

Очистка воздуха.

Опреснительные комплексы.

Системы переработки.

Он задумчиво почесал подбородок.

— У нас проблемы с водой?

— Нет.

Ответ последовал сразу.

— Запасов воды достаточно на длительный период эксплуатации.

На схеме подсветились огромные резервуарные секции внутри корпуса дредноута.

— Основные объёмы хранятся в герметичных стерильных хранилищах. Однако часть опреснительных и перерабатывающих систем находится в неисправном состоянии и требует ремонта.

Олег некоторое время молча обдумывал услышанное. Потом медленно кивнул своим мыслям.

— Нет.

Ила замолчала. Олег поднял взгляд вверх.

— Меняем план обучения.

Пауза.

— Уточните.

Он уже снова смотрел на реактор. На потухшие секции. На мёртвые ячейки. На едва работающий гигантский цилиндр.

— После базовой инженерки ты даёшь мне инженерные системы энергетики.

Несколько секунд в обзорной комнате стояла тишина. Олег продолжал спокойно:

— А пока я учу энергетику — заканчиваем бытовые ремонты и начинаем стабилизировать всё, до чего я вообще могу дотянуться с допуском техника. Он уже говорил как человек, который принял решение. Спокойно. Без сомнений.

— Нужно проверить все доступные энергетические цепи.

Все магистрали. Все распределительные контуры. Все бытовые системы.

Олег медленно обвёл взглядом огромный реактор за стеклом.

— Будем искать паразитные потери энергии.

Утечки. Деградацию изоляции. Нестабильные узлы. Он тихо хмыкнул.

— Потому что мне очень не нравится вот это ваше «четыре года».

Несколько секунд Ила молчала. Потом спокойно ответила:

— Новый план обучения принят.

Олег коротко кивнул.

— Вот. Уже разговор.

Он ещё раз посмотрел на ряды потухших реакторных ячеек. И впервые за всё время после пробуждения почувствовал не просто масштаб проблемы.

А направление работы.

Глава 10. Трудовые будни и разговоры о море

После разговора о реакторе и остатках энергетического ресурса «Арбитра» ритм работы на дредноуте заметно изменился.

Если раньше Олег занимался в основном ремонтом бытовых систем, сервисных контуров и второстепенных технических узлов, то теперь большая часть внимания постепенно смещалась к энергетике корабля.

Полного доступа к реакторным секциям у него по-прежнему не было. Квалификации техника для работы с основными энергетическими контурами Джора явно не хватало. Но даже тех систем, до которых Олег уже мог добраться с текущим уровнем допуска, оказалось более чем достаточно.

Дредноут терял энергию повсюду. Не катастрофически и не в одном конкретном месте, а медленно, постоянно, тысячами мелких утечек, накопившихся за все время работы.

Где-то сервисный модуль застрял в цикле бесконечной самодиагностики и сотни лет подряд запускал тестовый нагрев внутренних элементов. Где-то деградировавшая шина питания пробивала на корпус и время от времени тихо искрила под потолком технического тоннеля. В другом секторе один из распределительных узлов продолжал снабжать энергией давно коротнувшую систему, без конца отправляя сигналы в пустоту.

По отдельности подобные потери выглядели почти ничтожными. Но вместе складывались в огромную проблему. Олег довольно быстро понял простую вещь: «Арбитр» не только умирал от одной большой поломки. Он еще и медленно истекал ресурсом.

Днём Ила выводила его в очередной сектор корабля, где фиксировались аномальные потери энергии. Дальше Олег уже работал сам. Постепенно он всё лучше начинал чувствовать дредноут. Не как что-то живое и уж тем более не как мистическую машину, а как огромный сложный механизм, у которого можно было услышать неправильный ритм работы.

Где-то слишком долго гудел трансформаторный узел. Где-то стенка сервисного короба оказывалась чуть теплее положенного. Где-то освещение едва заметно мерцало с неправильным интервалом. Иногда он ещё до диагностики начинал примерно понимать, где именно скрывается проблема. Однажды ему пришлось почти полдня провозиться с повреждённой силовой магистралью в техническом тоннеле жилого сектора. Шина питания за тысячи лет медленно подплавилась и намертво прихватилась к внутренней части корпуса. Простым демонтажем дело уже не решалось. В итоге Олег вместе с ремонтным дроидом вырезал часть старой обшивки, освобождал магистраль, менял повреждённый участок и заново изолировал систему.

После завершения ремонта потери энергии в секторе снизились почти на семь процентов. Ила тогда несколько секунд молчала, пересчитывая обновлённые показатели энергопотребления.

А Олег только устало вытер руки о рабочий комбинезон и пробормотал, что если корабль триста тысяч лет никто нормально не обслуживал, то клея и изоленты будет маловато.

Параллельно продолжалось обучение. Вместе с этим в жизни дредноута постепенно появлялось что-то ещё. Быт. Почти каждый вечер во время работы или очередного перехода по коридорам корабля Олег снова и снова возвращался к одной и той же теме. К отпуску. Он рассуждал вслух о том, как однажды всё-таки восстановит корвет, улетит с «Арбитра» и найдёт какой-нибудь тихий островок в теплом море. Без людей. Без городов. Без шума. Просто море. Песок. Солнце.

Иногда он говорил, что, возможно, даже не станет выходить на контакт с цивилизацией. Так… только соседей проведает, а потом просто сядет где-нибудь на необитаемом острове, будет ходить босиком по берегу и дышать нормальным морским воздухом. Во время подобных разговоров Ила почти всегда менялась в общении, а то и замолкала. Сначала Олег думал, что ИскИн просто анализирует запросы или просчитывает маршруты будущего полёта. Позже начал замечать, что паузы возникают слишком регулярно. Но объяснение нашёл быстро. Ила просто не хотела его отпускать. Это казалось вполне логичным. Слишком долго дредноут оставался пустым. Слишком долго она существовала одна. И, наверное, теперь действительно боялась, что однажды Олег просто улетит и уже не вернётся. Сам Олег относился к этому спокойно. Он и не собирался исчезать.