Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 1 (СИ) - Шевцова Наталья - Страница 41

Глава 35

Уверенная, что на сей раз меня уж точно разводят, чтобы знатно повеселиться за мой счет, я закатила глаза, цокнула языком и рванула по направлению к кустам, которые минутой ранее Грета «освятила» своими ритуальными плясками.

И уже на полдороги застыла, как вкопанная.

– Не может быть! Мне кажется! Конечно же, мне кажется! Это просто… платье! Его ветром сюда занесло. Да-да. Кто-то повесил платье сушиться на улице, и его сорвало ветром – занесло на мой задний фон. Ну а то, что цвет платья слишком знакомый… Так, мало ли – может, в этом мире лавандовый очень популярный цвет…

Пристально вглядываясь, я подозрительно сощурила глаза.

Хммм… А не проделки ли это моего нового работника?! Конечно же! Ветром. Ха! Вот каким ветром! И главное, как играет! Хорош! Реально, хорош, паршивец! Так хорош, что по нему Бродвей плачет, или лозина!

Я широко улыбнулась и решительно сделала еще несколько быстрых шагов, чтобы вздрогнуть и, испытав чувство дежавю… снова застыть, как вкопанная!

Твою мать! Не-эээт!

Прижав ладонь к горлу, я пересилила себя и шагнула еще ближе, пытаясь убедить себя, что то, что я вижу лишь постановка, лишь розыгрыш…

Нет, не может быть, чтобы…

Два раза в одно место даже молнии не бьют.

Перед глазами все поплыло. А в ушах вдруг раздался ритмичный гул барабанов. Звук нарастал, пока не заглушил моего учащенного дыхания.

Я сглотнула и вскрикнула. Голос прозвучал одновременно и высоко, и сдавленно-глухо. Как бывает, когда кричишь в кошмарном сне. Вроде бы изо всех сил, вроде бы вовсю мощь легких, а из горло, тем не менее, вырывается лишь короткий слабый, жалкий полустон-полувсхлип.

Вскрикнула и тут же замолчала, залепив губы обеими ладонями.

– Нет. Только не это, – прошептала я, неверяще глядя в мёртвые глаза своей уже бывшей конкурентки, в груди которой торчал кинжал, а по лифу платья расплылось уже успевшее подсохнуть тёмное пятно – багрово-бурое по центру, с неровным, почти чёрным краем.

Проверять, дышит ли смотревшая в небо остекленевшими глазами Лаванда, не было смысла. Любому, обладающему стопроцентным зрением, было очевидно: она мертва.

– Только не это… – судорожно выдохнув, повторила я, не в силах отвести глаз от этого пятна и кинжала.

Вокруг меня в момент, словно бы все померкло: солнечное утро, яркая зелень сада, напоённый ароматами трав воздух внезапно стал тяжёлым и холодным. Кожа на руках покрылась мурашками, по позвоночнику скользнула липкая ледяная змейка.

Вот уж воистину: будьте осторожны в своих желаниях.

Нет, смерти я ей, конечно, не желала, но отомстить – хотела. И вот, пожалуйста: не прошло и суток, а я уже отомщена.

О боже! И это что же получается? Я опять самая первая подозреваемая?!

Получается, что да, – сама себе ответила я. Мотив – есть. Даже два. Алиби – нет. Всё как в прошлый раз. С той лишь разницей, что на этот раз труп я обнаружила не на своей кухне, а на своём заднем дворе. И не одна, а в компании мальчишки и козы.

О боже, Ивко! Он же совсем еще ребенок! Меня словно ударило током. Я резко обернулась, взглянув на мальчишку – и сердце сжалось в болезненный комок.

Он стоял в двух шагах от меня, смертельно бледный, по крайней мере, мне так показалось, широко раскрытые глаза безотрывно смотрят на труп, руки сжаты в кулаки и прижаты к груди.

Забыв о трупе и собственных страхах, я шагнула к нему, мягко взяла его за плечи и заглянула в глаза.

– Ивко, – опустилась я перед ним на корточки. – Посмотри на меня. Слышишь? На меня.

Он моргнул. Один раз. Другой раз. Потом всё-таки перевёл недоумевающий взгляд на меня.

Я обняла его и погладила по спине.

– Всё хорошо. Слышишь, малыш, всё хорошо. Ты в безопасности. Прости. Ни одно дитя не должно такое видеть. Никогда.

– Я не дитя и не малыш! – оскорблённо возразил паренек. – И я нисколечко не испугался! Вот вообще нисколечко! Просто… просто… я никогда раньше не видел… вот таких вот мёртвых людей. Ну, чтоб с кинжалом и кровью. Это ж… просто вау! В смысле, не вау и совсем даже не круто, что она умерла, конечно! – густо покраснев, оговорился он, осознав, что ляпнул. – Я просто хотел… хотел сказать… ну, просто, понимаете… я когда пацанам расскажу, они ж от зависти умрут! Эх… Если б я еще не растерялся и успел кинжал потрогать… Или может еще можно? – с надеждой посмотрел он на меня.

Мне даже говорить ничего не пришлось настолько красноречивым был мой взгляд.

Он тут же замолк и еще более густо покраснел.

– Я… я понимаю, я все понимаю, конечно же нельзя! Это ж такое горе. Большое горе. И печаль. Да, – тяжело вздохнул он и тоскливо уставился на труп. Точнее, на кинжал, который он забыл потрогать. И именно это обстоятельство, а не смерть Лаванды, как я подозреваю, и вызывало в нем наибольшую печаль и скорбь.

Поднявшись с корточек и потеряв опору в лице Ивко, я вновь почувствовала головокружение и слабость в коленях. Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Это немного помогло, но колени всё ещё дрожали, а сад плыл перед глазами. Я прислонилась к стоявшей неподалёку яблоне и попыталась «собрать себя в кучу». Нужно было найти в себе силы, чтобы как-то пересечь торговый зал, выйти на улицу и там попросить кого-нибудь вызвать шерифа. Можно было, конечно, отправить Ивко, но, учитывая, как ему не терпелось похвастаться «находкой» перед мальчишками, выпускать его из пекарни пока что не стоило.

Я уже собиралась отойти от яблони, чтобы проверить, выдержат ли мои ноги столь «дальний путь», как вдруг услышала жизнерадостный, звонкий голос Лилиан.

– Аннееет! Ты где?!

Слава богу, мысленно выдохнула я, мне не придется ничего делать – Лилиан все сделает за меня.

– Я здесь! – с трудом выдохнула она, надеясь, что её слабый, словно бы не принадлежащий ей голос дотянется из глубины сада до торгового зала. Видимо, дотянулся, потому что через несколько секунд дверь распахнулась и на пороге возникли Лилиан и София.

Бодрые, энергичные и решительные – они явно были готовы свернуть горы. София держала в руках ведро, а Лилиан, подтянув рукава, сжимала в ладони большой строительный шпатель.

– Аннет! – тут же заметила меня Лилиан и улыбнулась. – Ах вот ты где! А мы уже решили, что ты открыла для нас дверь, а сама сбежала, великодушно оставив ремонт на нас!

– И кто это с тобой? – приподняла брови София, с любопытством разглядывая Ивко.

– Ага, да, кто этот красавчик? – поддержала Лилиан. – И что вы делаете в саду?

– Ме-ээээээээ! – подала возмущенный голос Грета. Мол, а я тут, что для мебели? Меня почему проигнорировали. Я между прочем тоже красотка, да еще и пережившая только что нервное потрясение.

Но Лилиан её поняла по-своему.

– Ах, козу выгуливаете! – хохотнула она. – Хорошая отмазка! София, может и мы примажемся?

Я тем временем лишь открывала и закрывала рот, тщетно пытаясь выдавить из себя хоть слово.

Что в конце концов не осталось незамеченным.

– Аннет? – встревоженно обратилась ко мне Лилиан. – С тобой все в порядке?

– Ме-ээээ! – иронично-лаконично откомментировала коза. Мол, а что, похоже, что с нами всё в порядке?

Я сглотнула и, мотнув головой в сторону зарослей тимьяна, выдохнула.

– Там…

Лилиан с Софией проследили за моим взглядом. Ничего не поняли. Удивленно переглянулись.

– Гадюка? – предположила София.

– Нет, – отрицательно покачала я головой. – Там… Лаванда.

– Лаванда? – удивилась Лилия. – Вообще-то там тимьян. Уж можешь мне поверить. Я – целитель, а потому в лекарственных травах я довольно неплохо разбираюсь.

– Не трава, – с трудом выговорила я, ощущая, как горло снова сжимается. – Там не трава, а… Лаванда.

– Мертвая, – пришёл мне на помощь Ивко.

– Ме-р-т-вая Ла-ва-н-да?.. – чуть ли не по слогам переспросила Лилиан, явно всё ещё не готовая поверить в то, что этими словами подразумевалось, но уже определённо и точно понимающая, что речь идёт не о лекарственной траве.