Искра прошлого (СИ) - Закалюжная Людмила - Страница 22

Но и это было еще не все. Листая дальше, я наткнулась на разовую, но очень крупную выплату с размытой формулировкой: «по договоренности». Не «гонорар», не «оплата услуг» — просто «по договоренности». Папина рука, выводившая эту запись, казалась мне сейчас дрожащей от бессильной ярости. Это был шантаж. Чуть ниже я нашла несколько необоснованных штрафов от городских инспекций, с которыми у отца всегда были безупречные отношения. Кто-то очень влиятельный целенаправленно создавал отцу финансовые трудности. И теперь я понимала — за простым мошенничеством Фролова стояла куда более страшная сила. Тот самый проклятый Орден Черного Феникса.

Глава 11

Вовка, поставив перед Алисой Арсеньевной чашку с душистым чаем, торопливо ретировался. Мысленно он костерил себя за неловкость и предательский румянец, выступивший на щеках. «Ну вот, опять опозорился, как салага последняя», — сокрушался он, направляясь в дальний коридор, где находилась одна из распределительных панелей. Его шаги гулко отдавались в пустоте коридора, а сердце билось часто-часто, словно стремилось вырваться из груди. Вовке поручили подключить дополнительные артефакты к отоплению. Работа нехитрая, но ответственная. В кармане у подмастерья уже лежал специальный ключ-регулятор, похожий на изогнутый винтик с серебряной вставкой.

Массивная дубовая плита с набором бронзовых гнезд была скрыта в нише за портьерой. Вечером, когда мастерскую закрывал Григорий Львович или Арсений Петрович, они оставляли работать один или два артефакта для экономии. Зимой, конечно, будут оставлять уже четыре — холода в эти края приходили суровые и ранние.

Артефакты напоминали синие прозрачные камни размером с голубиное яйцо. Красный огонь горел внутри тех, что работали, и от этого свет в нише казался каким-то мистическим, чуть зловещим. Когда Вовка подключил к отоплению еще парочку, послышался нарастающий гул: магия разгоняла в трубах тепло. Подмастерье довольно хмыкнул, потер руки — дело было сделано. Теперь надо разжечь еще и камин для Алисы Арсеньевны.

Барышня даже головы не повернула в его сторону, настолько была погружена в бухгалтерские записи. Она что-то бормотала себе под нос, водя пальцем по строкам и аккуратно записывая цифры на отдельный листок.

Вовке же в жизни крупно повезло, что три года назад Григорий Львович обратил на него внимание. А ведь судьба мальчика могла сложиться иначе. Его отец был пекарем и с детства приучал сына к своему делу, однако Вовку куда сильнее тянуло к болтикам и гаечкам. Это увлечение поддерживал дед, мамин отец, который обучал внука всему, что сам умел. Вместе они разбирали старые механизмы, чинили их, и Вовка впитывал знания как губка. У деда даже была своя мастерская, где он ремонтировал артефакты.

Но все изменилось к худшему, когда дед умер. Мастерскую продали. А у мальчика по-прежнему горели глаза и хотелось учиться, однако отец был категорически против. Он видел в сыне продолжателя пекарского дела, а не какого-то там непонятного изобретательства

Вот тогда Григорий Львович и обратил внимание на грустного Вовку, который вместо того, чтобы вместе с младшими братьями помогать отцу в пекарне, сидел на крыльце и пытался сообразить, как собрать регулятор мощности для печи. Его глаза горели от азарта, а руки дрожали от нетерпения.

— Ну что, малец? Пойдешь в подмастерья к Горскому? — с улыбкой спросил Григорий Львович.

— Пойду, — радостно прошептал Вовка. Его голос дрожал от волнения, в глазах вспыхнули искры надежды. И как он был счастлив, когда отец, ворча, дал согласие!

А когда он увидел мастерскую Арсения Петровича, так вообще застыл от восторга. Высокие потолки, полки, заставленные странными устройствами, мерцающие артефакты — все это казалось ему сказочным королевством, где царили магия и наука.

И этот восторг подмастерье испытывал каждый раз, когда помогал мастеру с очередным заказом. Сейчас они работали над регулятором давления для паровозов, а в отдельной комнате Арсений Петрович выполнял секретное задание императора. Вход туда Вовке не то что был воспрещен, но не рекомендовалось заходить без надобности. Подмастерье относился к таким вещам с пониманием — придетвремя, и Арсений Петрович сам все расскажет. К тому же не все изобретения могут быть безопасными.

Время подходило к обеду, когда Алиса Арсеньевна отвлекла отца от работы и попросила спуститься в кабинет. О чем они там беседовали — неизвестно. Только раскрасневшаяся барышня потом поднялась на второй этаж и передала Григорию Львовичу, что Горский ждет его внизу, а Вовке велено принести кипятку в кабинет.

Алиса Арсеньевна осталась одна в мастерской, но ее это, видимо, нисколько не заботило. Подмастерье оглянулся с удивлением, подмечая, с каким интересом барышня рассматривает регулятор давления. Раньше, если дочка мастера забегала, то только поздороваться да поболтать ни о чем с Вовкой. А тут… да и какая-то странная Алиса Арсеньевна, слишком серьезная, а в глазах — странная тоска. И вот вроде улыбается, только как-то по-другому, улыбка грустная выходит.

Вовка уже было собрался зайти в кабинет, держа в руках чайник с горячей водой, как из-за двери донесся приглушенный, но напряженный голос Григория Львовича. Дверь, видимо, неплотно прикрыли.

— …не нравится мне это, Арсений, и думать о Фролове нехорошо не хочется. Мы с ним давно работаем. Надо подозрения Алисы проверить. А вдруг он действительно продает нам бракованные детали, и поэтому мы никак не можем запустить прибор.

Вовка замер. Подслушивать было нехорошо, но что-то в тоне Григория Львовича заставило его замереть у двери.

— Подозрения подозрениями, Гриша, — послышался усталый голос мастера, — а детали нужны, причем срочно. Фролов обещал большую партию через неделю поставить. Говорит, неожиданная задержка вышла.

— Давай попробуем купить у того же… Краснова, — настойчиво предложил Григорий Львович. — Немного, для пробы. Краснов хоть и хитрый, но брак не подсунет. И главное — посмотрим на реакцию Фролова. Если он намеренно нам брак продает, то правда вылезет наружу.

Вовка почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Может, неспроста Фролов в последнее время постоянно находил причины задержать оплаченные материалы. И вообще, подмастерье заметил, как купец стал вести себя более высокомерно. Нет, Арсению Петровичу он не грубил, а вот с Григорием Львовичем теперь разговаривал по-другому. В его речах проскальзывали снисходительные интонации, а порой и едва заметные насмешки. Он словно перестал считать помощника мастера равным себе. Фролов и раньше не замечал Вовку, а сейчас… На душе стало тяжело от нехорошего предчувствия, будто нанее положили камень.

— Ладно, — после короткой паузы согласился Арсений Петрович. — Рискнем. Сейчас составлю список, а ты отправь Вовку к Краснову. Пусть передаст, что заказ срочный. Посмотрим, что будет.

Услышав приближающиеся к двери шаги, Вовка резко отскочил, сделав вид, что только подходит. Дверь распахнулась, и вышел Григорий Львович. Его круглые глаза за стеклами очков беспокойно бегали.

— А, Вовка, ты тут как раз. Давай сюда чайник. Надо бы быстро подскочить к купцу Краснову, на Торговую улицу. Арсений Петрович уже пишет тебе список.

— Сделаю, — мысли путались. Они подозревают Фролова… Хотят сменить поставщика Какая-то тайная игра велась за его спиной. Но ради мастера и его дочери подмастерье был готов на все.

— Пока глянь, как там Алиса Арсеньевна. Чтобы барышня не заскучала, — шепнул Григорий Львович, забирая у Вовки чайник.

Подмастерье кивнул и ринулся наверх, только в мастерской оказалось пусто, и Вовка сначала растерялся, а потом заметил открытую дверь в комнату Арсения Петровича. Паренек бросился туда и застыл, когда увидел в полумраке Алису Арсеньевну возле голубоватого кристалла, который крепился на железном держателе.

Барышня не просто смотрела на камень. Она его изучала. Ее пальцы медленно водили по холодной поверхности, а взгляд был сосредоточенным и каким-то… отстраненным. Вовка видел, как ее губы шевелятся, словно она что-то высчитывает или вспоминает. Алиса Арсеньевна почувствовала его взгляд и резко обернулась. Мелькнувшая в глазах паника тут же сменилась привычной маской вежливости.