Искра прошлого (СИ) - Закалюжная Людмила - Страница 29

— Стабилизация на отметке семьдесят три процента, — тихо, но четко произнес отец. Его голос был напряженным, но в нем звучала и неподдельная, ликующая гордость. — И держится. Уже три минуты. Гриша… Гриша, ты видишь?

— Вижу, — выдохнул Григорий Львович. Он снял очки, протер их, снова надел. — Вижу, Арсений. Это… это же оно. Каркас держится. Энергопоток стабильный. И магии лишь каплю добавили.

Я замерла на пороге, боясь своим дыханием нарушить хрупкое равновесие этого момента. Свет кристалла отражался в широких стеклах очков Григория Львовича, в серьезных глазах отца. Это был триумф. Миниатюрный, в масштабах одной комнаты, но триумф. Доказательство того, что идея папы работает. Что «искра прогресса» может гореть ровно и послушно. А значит… людям будет доступно тепло, свет и вода в домах, а там прогресс и до порталов дойдет.

Как я поняла, совсем без магии кристалл не работал. Все-таки ее требовалось немного, как от горящей спички, чтобы поджечь.

Григорий Львович первым заметил мое присутствие, и отец обернулся. На его усталом лице расцвела радостная улыбка.

— Алиса! Иди сюда, посмотри! Краснов прислал то, что нужно. Смотри, дочка, как он работает! — Он махнул рукой в сторону кристалла, и его глаза сияли, как у мальчишки.

Я сделала шаг вперед, навстречу свету, с волнением разглядывая изобретение папы. Кристалл в устройстве переливался в свете солнечных лучей и тихонько гудел.

— Когда я ставил деталь от Константина Борисовича, то кристалл работал меньше минуты, и я уж начал думать, что где-то просчитался, а выходит, что нет, — в голосе папы слышался восторг. — Сегодня я лично отправлюсь к Якову Васильеву, чтобы заключить с ним контракт.

— А что будешь делать с Фроловым? — Я взглянула на папу. — Разве можно отказаться от заказа?

— У нас в договоре прописано, что если будут нарушены сроки поставки, то мы имеем право отказаться от товара, — ответил Григорий Львович. — Просто Арсений не хотел ссориться. А теперь…

— Придется, — со вздохом закончил отец.

Неприятная ситуация. Особенно когда ты давно работал с человеком, а потом выяснилось, что он поставлял брак. Так дела не делаются. Я была согласна.

Глава 14

Параша еле дождалась выходного дня. Быстро собрала узелок со сладостями для Ванечки — два яблока, пряник в форме звезды и горсть леденцов, купленных вчера у уличного торговца. И уже ранним утром тряслась в повозке, направляясь в Нижний Кром.

На прошлой неделе Ванечка так долго прижимался к ней, все никак не хотел отпускать сестричку. Его маленькие пальчики крепко стискивали ее ладони, а в глазах светилась такая искренняя радость, что у Параши защемило сердце. Она осторожно расспрашивала братика: как кормят? Тепло ли в комнате?

— Все хорошо, Парашенька, — отвечал Ванечка и радостно рассказывал, что кормить стали лучше.

— А кровать теперь стоит у печки, — добавлял он с улыбкой. — И вот какое теплое пальто выдали и ботиночки. Пусть и поношенные, но удобные. На осень самое то!

Параша слушала его, и на душе у нее становилось немного легче.

«Молочник» не обманул — условия у брата в приюте улучшились. Только вот негодяй с каждым днем все жестче требовал от Параши информации. Любой. И служанка докладывала:

— Я слышала, как Арсений Петрович обсуждал с Григорием Львовичем новое изобретение. Мол, осталось совсем немного, и заменитель артефактов будет создан.

— А барышня? — прищурился «молочник».

Параша боялась ему в глаза смотреть и прошептала:

— Книги все читает… даже из библиотеки принесла несколько древних фолиантов.

Девушке казалось, что она сообщает не такую уж важную информацию, а про кулон молчала. То ли догадывалась, то ли шестое чувство подсказывало, что не все с ним так просто. Порой Параша замечала, как Алиса Арсеньевна задумчиво крутила золотистый камешек, а тот иногда светился, и этот свет не гас, даже когда барышня прятала его под платье.

Примерно через час наемный экипаж въехал в Нижний Кром. Утро выдалось хмурым, небо затянуло плотной пеленой облаков. Собирался дождь. И Параша немного расстроилась, что поторопилась и забыла взять зонт.

Служанка вышла из повозки у высоких, покрашенных в зеленый цвет ворот приюта «Благое пристанище». Сердце тревожно билось в груди от страха и… надежды. Параша решила, во что бы то ни стало поговорить с директором о взятии опеки над Ванечкой. Какая нужна сумма и документы. В конце концов, у них был дом… ну как дом… лачуга, доставшаяся от матери на самом краю Веретьева. Но это так… запасной вариант, если Арсений Петрович откажет в просьбе принять Ванечку. Тогда «молочник» от Параши отстанет и вздохнет она свободно, а то сейчас в доме совестно даже в глаза людям смотреть.

Парашу встретила та же суровая смотрительница, что и всегда, — Евдокия Павловна. В черном платье, с глухо застегнутым воротничком. Седые волосы были гладко собраны в пучок, а тонкие губы недовольно поджаты.

— Ваня Березовый? — сдавленно спросила Параша, протягивая узелок. Она всегда немного пугалась грозного взгляда женщины. — Можно его повидать?

— Ты сестра его? — сильнее нахмурилась смотрительница.

— Да… я, — кивнула девушка, и вдруг сердце так сдавило, что Параша на мгновение перестала дышать.

— Опоздала, девица. — Евдокия Павловна вздохнула и на мгновение отвела глаза. — Его вчера усыновили. Хорошая семья, из купцов. Забрали с вещами и документами. Больше он здесь не числится.

Параша отшатнулась, как от удара.

— Усыновили? — голос служанки сорвался на визгливый шепот. Она шагнула к решетке, вцепилась в холодные прутья. — Но это невозможно! Я его сестра, единственная родня! У меня есть права! Я заберу его, я…

— Твои права, девица, ничто перед ходатайством очень влиятельной персоны, — смотрительница перебила ее с ледяным спокойствием, от которого кровь стыла в жилах. — Документы составлены по всей форме… — женщина махнула рукой. — Ступай. Не вынуждай меня звать сторожей.

Параша отшатнулась, словно от удара в грудь. Права… Закон… Все, на что она тайно надеялась, рассыпалось в прах одним словом — «ходатайство».

— А куда его… увезли? — прошептала Параша, не особо надеясь получить ответ.

Ванечка… он один у нее остался, и она у него…, а теперь… Перед глазами потемнело, и словно сквозь слой толстой ваты служанка услышала голос Евдокии Павловны:

— Запрещено сообщать, да я и не знаю, кто такие. Они приезжали в закрытом экипаже, директор сам выходил встречать.

Параша не помнила, как вышла из приюта, как брела по улицам, не чувствуя под ногами брусчатки. Узелок со сладостями бессильно болтался в ее руке. Начал накрапывать дождик… Было все равно, а потом слова «молочника» всплыли в памяти, и Параша остановилась. «Будешь стараться — брата быстрее увидишь. Иначе можешь о нем забыть. Навсегда», — пронеслось в голове.

«Это они… забрали Ванечку!» Сомнений не было. Теперь угроза обрела новый смысл. Они не просто пугали разлукой — они показали, что могут в любой момент забрать Ваню. А значит, и вернуть… могут. Все зависело теперь только от ее покорности. По щекам служанки покатились слезы, смешиваясь с каплями дождя. Горских не хотелось предавать, но братик… важнее.

Ветер усиливался, дождь становился все яростнее, а Параша стояла посреди улицы, охваченная отчаянием. Мир вокруг казался серым, вся ее надежда только что растворилась в каплях дождя.

Карета покачивалась на выбоинах, а за окном плыли тоскливые пейзажи: пожухлые поля, похожие на выцветший ковер, рыжие островки бора, избы с тонкими струйками дыма из труб. Погода была отвратительна. Такую сырую осень я не любила. Дождь зарядил с утра, и я боялась, что папа передумает ехать в усадьбу. Но нет:

— Я на неделе отправил сторожу, старику Никифору, письмо с предупреждением о нашем приезде, — отец макнул блин в сметану и отправил его в рот. — Давно надо было мне там появиться, а я все откладывал. Яков ездил по моей просьбе, сказал, что дом восстановлен и там даже жить можно.