Надежды юношей питают (СИ) - WISE Владислав - Страница 22

— И это наше будущее? Какой кошмар! Как этого избежать? — спросила Дарья.

— Мы должны попытаться сохранить Советский Союз. Если он выживет, то такой сценарий событий в мире, скорее всего, не осуществится. И раз уж я оказался в теле высокопоставленного чиновника Госплана, я сделаю всё возможное, чтобы помешать некоторым негодяям разрушить нашу Родину — Советский Союз.

Андрей поднял голову с гордым видом, его глаза горели фанатизмом.

— Я готова помочь вам всем, чем смогу! — твёрдо заявила Дарья. Её глаза светились желанием принять участие в таком благородном деле, как спасение родной страны от разрушения, а её жителей — от нищеты и гибели.

У неё были и другие мотивы, но об этом позже.

— Только один вопрос. Как вас на самом деле зовут?

— Меня зовут Андрей Семёнович Коростылёв, — представился Андрей именем своего прапрадеда, отца прабабушки по материнской линии, который был родом из Тверской губернии. Он решил пока не говорить Дарье, что является её внуком.

— Прошу вас, не распространяйтесь об этом имени. Отныне я буду Семёном Игнатьевичем. Я не знаю, что ждёт нас завтра. Возможно, произойдёт что-то неожиданное, и я вернусь в своё тело, а Семён Игнатьевич останется здесь. Мне бы очень не хотелось навредить Семёну Игнатьевичу, если неведомое снова захочет вернуть его в своё тело.

— Понимаю.

— А теперь пора на работу.

Андрей взялся за ручку рабочего портфеля.

— Не спешите! — остановила его жестом Дарья Семёновна. — Вопрос: как вы собираетесь найти свой кабинет и комнаты сотрудников в здании Госплана?

— Я позвоню в справочную из телефона-автомата. Скажу, что приехал из Сибири, и попрошу подсказать, как пройти к Семену Игнатьевичу Кошкину.

— Это неудачная идея, — покачала головой домработница. — Все звонки записываются. Опытный специалист сразу узнает ваш голос. Скорее всего, вам предложат узнать, как добраться до Семёна Игнатьевича, у охраны на входе. А охрана попросит ваши документы.

— Гм?

— Давайте сделаем по-другому.

Дарья Семёновна подошла к столу отца Андрея, взяла лист бумаги, карандаш и начала рисовать схему третьего этажа, где находились кабинет Семёна Игнатьевича и комнаты его сотрудников. Она также показала расположение кабинетов Артура Борисовича, Станислава Александровича и Председателя Госплана на другом листе. Дарья подробно объяснила, где находятся входы и выходы из здания, расположение различных служб, буфета, столовой и подсобных помещений. Она рассказала о порядке на входе, как вести себя с охраной и других мелких деталях, которые могли бы вызвать проблемы.

После завершения объяснений о здании Госплана Дарья Семёновна перешла к характеристикам людей, с которыми Семён Игнатьевич чаще всего общался на работе. Она подошла к книжному шкафу, достала из его глубины пачку фотографий (Андрей их не нашёл) и разложила их на рабочем столе Семёна Игнатьевича. Из фотографий она выбрала фото относительно молодой дамы лет тридцати с хвостиком и приятным лицом и передала его Андрею для изучения.

— Это Марина Алексеевна, ваша секретарша, — сказала Дарья. — Замужем, имеет двух детей: мальчика четырёх лет и девочку шести лет. Особой наблюдательностью не отличается, но будьте с ней повнимательнее. Отношения у Семёна Игнатьевича с Мариной Алексеевной ровные, чисто деловые. Исключением являются дни праздников, когда Семён Игнатьевич поздравляет Марину Алексеевну и дарит небольшие подарки для её детей. Подарки, которые вы возьмёте с собой, находятся в коробке, — Дарья указала на аккуратно перевязанную красивой ленточкой картонную коробку, стоящую на столике у окна.

— В коробке пожарная машина для мальчика, его зовут Алёша, и кукла для девочки, её зовут Леночка, — добавила Дарья.

— Запомнил, — кивнул Андрей с благодарностью, представляя, как бы он опозорился перед секретаршей, если бы не помощь Дарьи Семёновны.

— Фёдора вы знаете, — продолжила Дарья. — Кстати, он Федя или Фёдор на отдыхе, вечеринках и прогулках. Но на работе у Семёна Игнатьевича нет ни Лёнь, ни Стасов, ни Мамедов, и так далее. Все обращаются к нему как к Фёдору Петровичу, Леониду Евгеньевичу, Станиславу Александровичу, Мамеду Алиевичу и так далее. Другого Семён Игнатьевич не признаёт. Он чётко разделяет рабочие и дружеские отношения. Дружба дружбой, но работа есть работа, всё строго по протоколу и деловому.

— Спасибо, — кивнул Андрей, или уже Семён Игнатьевич, как его теперь следовало называть.

— Храмов Максим Фёдорович, — Дарья указала на фото полнотелого мужчины лет пятидесяти с круглым лицом, выражением простоватого, малограмотного и наивного человека, усиленным картошкой-носом, круглыми щеками и широким ртом.

— Специалист по разработке газовых месторождений, — продолжила Дарья. — Женат, имеет сына Николая, который пошёл по стопам отца и работает инженером на одном из газовых месторождений Восточной Сибири. Жену зовут Анфиса Григорьевна.

«Максим Фёдорович — дед Сергея Николаевича», — сообразил Андрей, вспомнив Храмова Сергея Николаевича, руководителя одного из направлений Газпрома, специалиста по месторождениям Восточной Сибири, с которым он неоднократно общался в двадцатые годы XXI века.

— Не обольщайтесь его простоватым видом, — прервала Дарья Андрея. — Максим Фёдорович хитрый, умный и расчётливый. Себе на уме, и без сомнения потеснит своего вышестоящего коллегу, если представится возможность занять его место.

— Портнов Яков Абрамович, — Дарья передала Андрею фотографию эффектного брюнета лет сорока с густой шапкой курчавых волос, глубоко посаженными тёмными глазами и озорной улыбкой.

— Женат, имеет трёх детей. Жену зовут Соня Марковна, — пояснила Дарья. — Мало ли, вдруг жена Якова Абрамовича явится на работу к мужу, как это уже бывало не раз, а Семён Игнатьевич не будет знать, как её зовут, и это станет провалом.

— Яков Абрамович — специалист по разработке нефтяных месторождений, — продолжила Дарья. — Умный, грамотный и компанейский, любит подшутить над друзьями и коллегами, иногда ставя человека в неловкое положение. В отношениях с руководством он почтительный, но без угодливости и подхалимажа, ничего лишнего себе не позволяет. Семён Игнатьевич ценит Якова Абрамовича как специалиста.

— Константин Фомич Станкевич, — в руки Андрея перешла фотография пятидесятилетнего мужчины с уставшим лицом, которое выдавало его непростой жизненный путь. Светлые, слегка растрёпанные волосы, чуть помятая рубашка.

— Константин Фомич, по словам Семёна Игнатьевича, — специалист высочайшего уровня. Он мастерски подбирает строительные управления для разработки новых месторождений и определяет, чего им не хватает для успешной работы, — пояснила Дарья. — Однако в личной жизни у него не всё гладко. Жена ушла, дети отвернулись. Некоторые считают, что причиной этого стал его жёсткий и неуступчивый характер. Подчинённые его боятся, но ценят за готовность выслушивать их мнения. Если кто-то предлагает стоящую идею, Константин Фомич поддерживает его полностью. Но если кто-то проявляет непрофессионализм, то ему лучше быть готовым к серьёзным последствиям. Константин Фомич и Семён Игнатьевич уважают друг друга и часто обсуждают производственные вопросы.

— Андрей Исаевич Медников.

На фотографии, которую передали Андрею, был изображён мужчина с редеющими волосами и одутловатым лицом, что могло свидетельствовать о не совсем здоровом состоянии. Его вдумчивый и серьёзный взгляд слегка раскосых глаз говорил о его внимательности и сосредоточенности.

Андрей Исаевич — первоклассный специалист по логистике, но его взгляды, по мнению Семёна Игнатьевича, несколько устарели. Андрей Исаевич категорически против косыгинских реформ, которые предусматривают самостоятельность предприятий. Он считает, что это может привести к разбалансировке экономики государства. Андрей Исаевич является сторонником жёсткого регулирования сверху, как в сталинские времена.