Ты не опоздал (СИ) - Волкова Дарья - Страница 11

Я не могу тебе рассказать об этом, мама. Об этом вообще никому нельзя рассказать. Как я хотела смерти маленькому существу. И она пришла за ним. И его больше нет.

В комнате задернуты шторы, выключен свет. Тихо. В этой тишине отчетливо слышен писк телефона. Это Снежана: «Ты выехала?». Отвечаю: «Я передумала», перевожу телефон на беззвук и прячусь с головой под одеяло.

Я передумала. Только уже поздно.

Глава 4.

(Десять лет спустя. Как завещал Дюма-отец).

– Арина, спасибо тебе огромное. Ты лучшая!

Я улыбаюсь, слушая Сашкин голос в телефоне. Такие слова от сдержанного на эмоции брата – редкость. И ценность. Ну, так и фокус с женитьбой он тоже учудил такой, какого от него никто не ожидал.

Нет, сначала мама, в лучших традициях жанра, начала его подпиливать на предмет женитьбы и внуков. И спасибо, что Сашку, а не меня! Брат стойко держал оборону. А потом вдруг, внезапно, тоже в лучших традициях жанра, привел домой свою избранницу со словами «Мама, папа, я женюсь». Я этот эпичный момент пропустила, потому что к тому моменту уже не жила с родителями. Так получилось, что из отчего дома я упорхнула раньше старшего брата. Так получилось – к огромному сожалению! – что скоропостижно ушла из жизни бабушка. И к моменту окончания техникума я оказалась собственницей однокомнатной квартиры.

Которую я со временем превратила в настоящую кулинарную лабораторию. Не без помощи родителей и брата, естественно. Они помогли мне реализовать мою мечту – и деньгами, и непосредственной помощью, особенно папа. Именно поэтому я подрываюсь на любой их чих.

Именно поэтому я примчалась откапывать родителей после знакомства с будущей невесткой. Точнее, маму. А вот не надо было Сашку пилить! И вообще, я их, мягко говоря, изумления не разделяла. И не разделяю. Родители тоже, потом, позже, все разглядели и смирились с Сашкиным выбором. Но поначалу, конечно, пребывали в шоке, особенно мама. Потому что Сашкина избранница старше его на шесть лет. Потому что у нее есть ребенок от первого брака.

А по мне так – и что такого? Зизи классная. Своя в доску. Даром, что Зинаида. Такое вот редкое по нынешним временам имя. Сашка зовет ее Зизи, и я тоже. И Натуська у нее замечательная, десятилетняя егоза с шилом в одном месте. Живо интересуется моими делами, но исключительно в потребительском смысле – сладкоежка, торты и прочие десерты в моем исполнении очень уважает.

В общем, мама поохала, пожаловалась мне на то, что Сашка упрямый и никого не слушает. А потом возлюбила Зизи с Натуськой больше всех. Водит Натуську в художку и делает с ней домашку. А я теперь делаю свадебный торт для Зизи и Сашки. Правда, главные критерии и требования к торту выставила Натуська – вот только-только от меня ушли. А мне уже звонит Сашка.

– Саш, это ж моя работа. Я этих тортов, знаешь, сколько переделала?

– Хочешь сказать, что этот для тебя совсем не особенный?

Поймал. Да и благодарил и говорил Сашка вовсе не о торте. Точнее, не только о нем. А о том, что я безоговорочно и сразу приняла его выбор. Что подружилась с Зизи и Натуськой. И Саша это ценит. А я ценю его поддержку и уважение. Сашка главный человек по борьбе с моей рефлексией, когда она на меня накатывает. Когда я начинаю ныть про свою ущербность, про свое совсем не престижное, особенно на фоне Сашки, занятие. А Сашка уже кандидат этих своих химических наук, чуточку засекреченный и очень талантливый. Вот такие мы брат с сестрой – у меня техникум, у Сашки кандидатская и в перспективе докторская. Из одной печи, да не равны калачи. Когда Сашка слышит эту фразу от меня, он свирепеет. Но слова он умеет находить – очень эффективные против моей рефлексии. Я его слушаю. Я ему верю. В общем, у меня самый лучший на свете брат. Который, наконец-то, собрался жениться!

– Особенный. Не переживай, большой брат, у тебя будет самый лучший на свете торт.

– Да мне главное, чтоб девчонки мои были довольны, – смеется Саша. – Слушай, ты знаешь, какой у меня будет на свадьбе неожиданный гость?

– Конечно, не знаю. Твой научный руководитель?

– Он будет, конечно. Только что в этом неожиданного? Нет, думай дальше.

– Да я, может, его не знаю.

– Знаешь-знаешь.

– Это он или она?

– Он.

– Ну, дай хоть подсказку.

– Волк.

Перебираю несколько имен, вспоминаю всех известных мне Волковых. Все не то.

– Саш, я сдаюсь.

Он снова смеется.

– Тамбовский приедет, представляешь? Вырвался из своей вечной мерзлоты.

Сначала я не понимаю, о ком речь, а потом… Потом почему-то прижимаю руку у груди. Каким-то театральным жестом, но тут наблюдать за мной некому.

– Саш, а при чем… При чем тут волк?

– Так тамбовский волк же! – У меня в ответ вырывается нервный смешок. – Что, неочевидная связь, да?

– Не очень. Ну, ты и в крокодила вечно показываешь так, что никто угадать не может. Слушай, а ты его пригласил, да?

– Нет, он сам. Богдан же, как уехал в свою вечную мерзлоту – его потом оттуда уже не выковырять было, помнишь?

Не помню. Не хочу помнить. Но на словах соглашаюсь с Сашкой.

– А сейчас что – передумал?

– Да не особо, – снова смеется Сашка. – За машиной приедет. Погонит к себе в мерзлоту.

– Что, на мамонтах надоело ездить?

Сашка уже ржет. Он беспардонно счастлив перед свадьбой.

– Не, там для его запросов нет подходящих вариантов.

– Что это за запросы такие?

– Внезапно выяснилось, что Тамбовский неприлично богат. Впрочем, я что-то такое подозревал. Он же там на этом своем заводе стремительную карьеру сделал, уже главный инженер. А платят там – будет здоров.

– Значит, подарит тебе шикарный подарок на свадьбу.

– Ага. Но, знаешь, я по нему дико соскучился, оказывается. И рад, что так совпало. Что он приедет, и как раз ко мне на свадьбу.

– Да, замечательно.

Прощаюсь с братом, открываю рецепт на планшете. У меня есть неделя на торт. А Натусик столько пожеланий высказала, что мне тут в эти дни особо не до других заказов будет. По крайней мере, не до сложных.

Так, все ли у меня есть для торта? Надо свериться с рецептом.

Только сосредоточиться почему-то не получается. И я отодвигаю планшет.

Богдан Тамбовский приезжает на свадьбу к моему брату. В целом – не удивительно. Они же дружили. После защиты диплома Сашка ушел в магистратуру, а Богдан уехал к себе, по Сашкиному выражению – в вечную мерзлоту. Впрочем, кажется, это соответствует истине.

Сколько мы не виделись?

Десять лет.

Как же я тогда сохла по нему, сейчас даже смешно вспоминать.

Впрочем, нет, не смешно.

Я встаю, начинаю проводить ревизию в шкафах. Кажется, все необходимое есть. Проверяю, что у меня с ванилью. На месте. И банка со стручками выскальзывает у меня из рук.

Так, это никуда не годится. Убираю стручки обратно в банку, банку ставлю в шкаф. Ой, ладно. Если уж мне так приспичило повспоминать – давай вспоминать.

Как я сохла по другу брата. Как млела, когда он приходил к нам в гости. Как писала ему с левого аккаунта. Как клокотала от бессильной ярости на его свадьбе. Как ненавидела его девушку, а потом жену – Татьяну. Сколько глупостей натворила. Включая самую главную – когда решила, что это я виновата в том, что Татьяна потеряла ребенка.

Ну, какой с меня спрос тогда был? Шестнадцать лет, знания о жизни, особенно обо всем, что связано с рождением детей – ноль. Татьяну я и в самом деле не выносила. И страшно ревновала Богдана к ней. И считала, что Богдан женился на ней только из-за ребенка, из-за того, что она от Богдана залетела. И что если этого ребенка не будет, то и Богдан Татьяну бросит. Сущий бред. А я ведь тогда даже к какой-то бабке ехать собиралась, ритуал проводить или еще что-то такое, что приходят людям в голову только в шестнадцать.

Не успела. У Татьяны случился выкидыш. И вот тогда я со всем могуществом интеллекта малолетки решила, что это из-за меня. Что это я виновата. Как же меня тогда, после этой истории, шатало, господи. Меня постоянно тошнило, на лице – и не только на лице – вылез дерматит. Мама таскала меня по врачам и причитала надо мной. А я не могла ей ничего рассказать. Я считала, что совершила что-то такое страшное, о чем вообще нельзя говорить. Никому.