Ты не опоздал (СИ) - Волкова Дарья - Страница 8

Богдан!

Я вскакиваю и замираю. Так, мне надо собраться. Ничем себя не выдать. На столе стоит зеркало с подсветкой и трехкратным увеличением, в него придирчиво себя разглядываю. И не прыщи выглядываю, как обычно – их как-то почти не стало. Нет, смотрю, насколько я выгляжу адекватной.

Глаза покрасневшие, хотя я не плакала. Но почему-то покрасневшие. Лохматая. Так, надо пойти умыться. Приглаживаю волосы, стягиваю в хвост резинкой. Сначала в ванную, а потом…

***

Родители почему-то никак не могут уехать, все топчутся в прихожей.

– Молодцы, что заявление подали. Ну, ты, Богдан, и снайпер, – слышу папин голос. И смех.

– Игорь! – одергивает его мама.

Что-то говорит вполголоса Богдан, но мне не слышно. Одергиваю футболку и выхожу из-за угла. Они все вчетвером топчутся у двери, плюс какие-то ящики для дачи. Тесно.

– Привет, Ариш, – я только слышу голос Богдана. Но мне почему-то страшно на него смотреть. – Как твое первое сентября?

– Да вон, не выспалась для начала, – отвечает за меня папа. И, уже маме: – Ладно, Лен, поехали.

Они о чем-то еще разговаривают, а я решаюсь. Поднимаю взгляд. Молча смотрю на Богдана.

Как ты мог?! Зачем?! Неужели ты… Вот этого… Вот так… хотел?!

Он тоже молча смотрит на меня. Все вокруг что-то говорят, а мы молчим. И смотрим друг на друга. Мне кажется, что у него виноватый взгляд. И вид в целом… не очень счастливый.

– Все, поехали мы! – родители по очереди обнимают нас, папа жмет руку Богдану. – Аришка, привезем помидоры, придумай, что с ними делать.

– Помидорный торт! – ржет Сашка.

– Я придумаю, – обещаю. Лишь бы уехали поскорее.

Наконец, мы остаемся втроем.

– Ну, чем будешь нас кормить? – Сашка, сложив руки на груди, приваливается плечом к стене.

– Обойдешься!

– А молодой отец? – мотает головой в сторону Богдана. – Ему теперь полагается усиленное питание, как будущему мужу и отцу. И вообще, у нас праздник сегодня. Начало учебного года. А у кого-то еще и начало нового этапа в жизни. Я хочу блинов!

Богдан недобро косится на Сашку, но молчит.

Блины, Сашенька, еще и на поминках едят. У меня сегодня как раз они. Отвожу взгляд от серых глаз.

– Ну, пошли тогда на кухню. Печь блины.

Когда можно чем-то занять руки – это благо. Я никогда так тщательно не готовила тесто на блины, обычно все на скорую руку. А сегодня – сосредоточенно. И молча.

Молчание вообще осязаемо. Как будто произошло что-то страшное, и каждый не знает, что сказать. Но ведь страшное произошло только у меня! Вы-то чего молчите? Сашка, хоть ты скажи что-нибудь! И брат мне помогает.

– Что, Ариныч, есть у вас парни в вашей группе?

– Двое.

– Да ты что?! Даже среди кулинаров люди есть?

Отработанным движением шлепаю Сашку полотенцем по плечу, он так же отработанно уворачивается.

– Норм пацаны?

– Странные. Один с мамой пришел.

Сашка ржет, пытается сунуть палец в тесто, получает по рукам. А Богдан молчит.

– Значит, найти там себе парня – не вариант.

– И не собиралась! – включаю плиту.

– Ну, правильно. Одного кулинара в семье хватит. Да же, Бо? – он толкает плечом в плечо Богдана. И я решаюсь снова на него посмотреть. Мне не показалось там, в прихожей. Богдан хмурый. Даже мрачный. – Да не кисни ты так!

Кисни?! То есть, мне не кажется? И Богдан не слишком рад своей скоропалительной женитьбе и грядущему отцовству? Ну да, теперь мне это очевидно. Вряд ли парни хотят в двадцать все это вот – семью, жену, ребенка, ответственность. Это для взрослых. Ну да, Сашка ж и сказал нужное слово – залет.

Но почему?! Я знаю про контрацепцию. Даже я, в свои шестнадцать, без практического опыта, знаю, что нужно делать, чтобы не было детей! Богдан, тебе минимум двадцать, и ты не знаешь, как сделать так, чтобы не получился ребенок? Как так-то?!

Мне очень хочется вот прямо в лоб спросить Богдана, как он это допустил? Как это так вышло?! Но понимаю, что спрашивать о таком нельзя. А молчать уже невыносимо.

Сосредоточенно выливаю первый блин. Сковородка у меня шикарная, у папы в подарок на Новый год выпросила.

– А когда… – у меня не получается закончить вопрос.

– Через месяц, – хрипло отвечает Богдан.

Кто бы мне сказал еще вчера, что я буду обсуждать с Богданом дату его свадьбы!

– А… – приходится прокашляться. – А… этот… в смысле… ребенок…

– В апреле.

В апреле. Что за ужасный месяц – апрель, оказывается. У меня день рождения в мае. К тому моменту, когда я буду праздновать свой день рождения, у Богдана уже будет ребенок. Ребенок от крысы, который полностью перечеркивает все, что может быть между нами. Богдан будет совсем уже не мой, вообще без шансов. Он будет принадлежать ей. Ей и ее ребенку.

Как же я их ненавижу!

– Малая, блин горит.

Тьфу, черт!

Спасаю. Не сгорел. Чуть-чуть негритенок получился.

– Ладно, это мне бракованный.

– А можно мне первый блин? – это Богдан. Тихо.

– Первый блин комом, – хмыкает Сашка.

– Только не у Арины.

Богдан таки съедает этот первый блин-негритенок. Все остальные блины удаются. Я пеку блины, Сашка с Богданом их уничтожают. И разговор возвращается на их обычные студенческие темы. Как будто не было вот этого известия про свадьбу Богдана. Как будто нет где-то там крысы с крысенышем внутри – я именно так его и воспринимаю, не как человеческого ребенка, а как крысеныша. Если бы она не залетела, Богдан бы на ней никогда не женился! А теперь…

Гора блинов на столе растет.

– Горшочек, не вари! – стонет Сашка. – Мы сейчас лопнем.

– Никогда таких вкусных блинов не ел, Ариша. Они такие красивые. Ажурные, – Богдан по-прежнему говорит почему-то негромко.

– Хочешь, дам твоей Тане рецепт? Будет тебя блинами кормить?

У него как-то странно перекашивается лицо. Как будто я сделала ему больно. А я сейчас чувствую себя способной сделать больно! Я будто повзрослела сразу. От того, что Богдан оказался чрезмерно взрослым. Или, наоборот, он дурак – если не смог воспользоваться средствами контрацепции. Или как там у них это получилось! И я зла на него, очень зла!

– Ну дай… – он почему-то отворачивается.

– А торт ты им испечешь? – вклинивается Сашка.

– Думаю, это не обязательно, – голос Богдана звучит с нажимом.

– Обязательно, – припечатываю я. Ни за что не покажу, как мне больно. Даже Богдану.

***

Богдан и Саша ушли. Я убралась на кухне, села за стол. И вся ситуация навалилась вдруг. Когда уже нечем занять руки.

Он женится. У него будет ребенок.

И от этого выть хочется.

Больше всего меня бесит именно этот ребенок. Он ломает и рушит все. Если бы не этот ребенок, Богдана бы ни за что не женился на крысе. А теперь – все.

Ах, если бы его никогда не было! Ах, если бы он куда-то делся!

***

– А у меня бабушка такое делает…

Лениво оборачиваюсь в сторону шушукающихся одногруппниц. Скорее реагирую на слово «бабушка». У меня есть бабушка, а я ее любимая внучка – из нескольких. Это мама моего отца, и считается, что свои кулинарные таланты я унаследовала от нее. Про себя бабушка говорит, что была первой стряпухой на улице в той деревне, где она выросла. И что на все поминки она всегда все стряпала. А ей говорили: «Алексевна, вот когда тебя хоронить будут – кто будет стряпать?».

Фу, дуры эти бабки деревенские. А бабушка уже лет пять живет недалеко от нас. Дом деревенский продали, потому что бабушке стало совсем тяжело там одной, всей родней скинулись по чуть-чуть, добавили и купили ей однокомнатную квартиру. А бабуля эту квартиру мне завещала. Родственники чуть повозмущались, но смирились – у нас с бабулиными решениями не спорят.

А у меня руки бабушки – вот и весь ее аргумент. Впрочем, я о своем наследстве не думаю. Пусть бабуля живет долго-долго. Кто мне еще планетарный комбайн подарит на день рождения? А рядом, в шушуканье, слышится еще одно слово, вот вообще странное – «приворот».