Академия Теней: Исповедь лисьего проводника (СИ) - Рия Анна - Страница 19

— Как скажешь, моя строптивая невеста, — произнёс он с бархатными нотками. — Готовь тогда тёплые вещи. На Севере придётся несладко. Но, — он сделал шаг вперёд и слегка коснулся пальцем моего пылающего лица, — с тобой определённо скучно не будет.

Я почувствовала, как щёки снова предательски вспыхнули. Прикосновение его прохладных пальцев было дьявольски приятным контрастом. Отстранилась, и он послушно убрал руку, будто и не было этой мгновенной, странной близости.

Глава 20. Тайны раскрываются.

В душном подвале, пропитанном запахом сырости и сушёного мха, проходила практика по зельеварению. Обычно здесь кипела жизнь: котлы шипели, адепты с реагентами метались, наполняя пространство равномерным гулом. Сегодня всё внимание было приковано только ко мне.

Едва я переступила порог, меня окутала густая атмосфера шёпота. Он полз за мной по пятам, пока я продвигалась к своему месту. Обрывки фраз долетали, как отравленные стрелы:

— …правда, что она невеста…

— …сам Каэлан лично…

— …как она его умудрилась... — впивались в спину, словно иглы.

Каждая фраза заставляла плечи напрягаться всё сильнее, но я заставляла себя держать голову высоко. Маска. Всё — маска. Только бы не сорваться.

Моё место было в углу, рядом с Крипом. Обычно к этому времени он уже кипятил воду, его взгляд пылал жаждой безумного учёного, стремящегося к совершенному эликсиру. Сегодня он сидел, сгорбившись над чистым столом, как потухший фитиль. Ни искры интереса. Пустота.

Я тихо пристроилась на соседний табурет. От него пахло мятой и тоской.

— Привет, — выдохнула я.

Он медленно повернулся. В его стеклянных глазах промелькнуло узнавание, а затем — грустная, вымученная улыбка. Знал. Конечно, знал. Новости в Академии Теней разносятся быстрее чумы.

Мне стало так стыдно и неловко, что к горлу подкатил ком. Всю практику Крип старался со мной не разговаривать, лишь безжизненно протягивал руку:

— Колбу...

— Запиши...

— Передай текстуру...

Я механически выполняла просьбы, чувствуя, как между нами вырастает стена — холодная, непробиваемая. А вокруг продолжал кружиться шёпот, будто рой назойливых насекомых. Они ждали, когда я сорвусь. Ждали представления.

Два часа этого тягостного, почти полного молчания начали действовать мне на нервы. И всё же наш молчаливый дуэт оказался на удивление эффективным: с заданием мы справились первыми. Но душа кричала — это была победа без радости.

В прохладном коридоре я не выдержала. Резко обернувшись к Крипу, выпалила:

— Ты почему молчишь? Или тебе со мной тоже нельзя разговаривать?

Он пожал плечами, его взгляд скользнул мимо меня — пустой, отстранённый.

— Можно, — тихо ответил он. — Просто не хочу.

От его ответа стало больнее, чем от всех шепотков за спиной вместе взятых. Я хотела возразить, сказать, что он мой единственный друг в этой проклятой академии, что мне нужно его понимание сейчас как никогда. Но он резко поднял руку, останавливая меня на полуслове.

— Просто дай мне время, — произнёс он и фальшиво, натянуто улыбнулся.

Развернулся и ушёл в противоположную сторону. Один.

Я дошла до своей комнаты в полной тишине. Воздух сладко пах цветами — лилии Крипа всё ещё стояли в вазе, живые, яркие, подпитанные моей магией. Но в горле стоял горький комок тоски, тяжёлый и безразмерный. Я рухнула на кровать, чувствуя, как горечь накатывает новой волной.

И тут подошёл Киро. Тихо ткнулся холодной мордочкой мне в руку. Его прикосновение разлилось по телу спокойным теплом, растворяя напряжение в мышцах.

— Спасибо, Киро, — прошептала я, вцепляясь пальцами в его густую шерсть. — Мне это сейчас было нужно.

Он фыркнул и ответил без обычного ехидства, почти мягко:

Это рано или поздно случилось бы. Мало времени прошло. Он переживёт. Ещё пару экспериментов со своими чумными друзьями — и забудет.

Я молча гладила его, чувствуя, как наша связь становится всё крепче. Он был прав. И всё равно — больно.

Наше тихое спокойствие продлилось от силы минут двадцать. Его прервал оглушительный стук в дверь — не просто резкий, а яростный, будто кто-то пытался выбить её ударами.

— Кто там? — крикнула я, уже зная, что ничего хорошего это не сулит.

Ответил знакомый голос, но Киро в ответ глухо зарычал, встав между мной и дверью. Я отодвинула его, распахнула тяжёлую створку — и обомлела.

На пороге стояла Леми. Бледная, с пустыми, остекленевшими глазами. Тень самой себя.

— Что случилось? — выдохнула я, но её взгляд ускользнул от меня, уставившись куда-то за дверной косяк.

Я высунулась в коридор — и сердце сжалось в ледяной ком.

За ней, прислонившись к стене, стоял один из тех охотников. На его губах играла самодовольная ухмылка, а на поясе висел кинжал с тёмными пятнами. Алый плащ выглядывал из-под дорожного плаща — как язык пламени, готовый поглотить всё.

Он коротко кивнул Леми, и она, заливаясь ручьями слёз, прошептала:

— Господин… велел передать… — она задыхалась, слова жгли ей горло, — что ваша помолвка с лордом… это временно. Что император скоро узнает о вас правду… о тебе… и тебя убьют.

Сказав это, она судорожно прикрыла рот ладонями. Глаза расширились от ужаса, будто она только что выдала страшную тайну и пыталась заткнуть собственную речь.

Охотник не сводил с меня довольного взгляда. Видимо, ему было строго-настрого запрещено говорить со мной, но его ухмылка красноречиво заменяла любые слова. «Ты в ловушке, ведьма. И скоро сгоришь».

— Это всё? — спросила я тихо, глядя не на Леми, а прямо ему в глаза.

Он ухмыльнулся и кивнул.

В следующее мгновение я резко втянула Леми в комнату и со всей силы захлопнула дверь прямо перед его самодовольным лицом. Лязг эхом разнёсся по коридору, словно подчёркивая мою ярость.

У Леми началась настоящая истерика. Она, недолго думая, вцепилась в Киро, как в плюшевую игрушку, и принялась тискать его, прижимая к груди с такой силой, что его шерсть встала дыбом.

Скажи этой девушке с приступом, что если она немедленно не прекратит нарушать моё личное пространство, я оформлю её нос в виде закуски! — прорычал у меня в голове возмущённый голос.

Киро слабо и трагически вырывался, словно благородный пленник. Лапы беспомощно скребли воздух, хвост хлестал из стороны в сторону.

«Лис, помоги, — мысленно взмолилась я. — Успокой её, как ты обычно успокаиваешь меня».

Она сейчас сотрёт мои рёбра в порошок, а ты просишь меня её УСПОКОИТЬ? — мысленно фыркнул он. — Я не могу сконцентрироваться, пока она обращается со мной как с антистрессовой игрушкой! Это унизительно для древнего духа!

Глава 21. Моргана.

Немного приведя себя в порядок, мы с Леми направились к ней в комнату. Лис, заметно оживившись после недавнего унижения в роли плюшевой игрушки, проскользнул за нами хвостиком. Его зелёные глаза блестели в предвкушение.

Её комната была просторнее: кровать шире, два шкафа вместо одного. На подоконнике я заметила необычное растение — живое, с мясистыми листьями и зубастыми пастями на концах. Хищная тенещёлка. Болотная редкость, питается мелкими грызунами. Достаточно редкое, чтобы стоить целое состояние. Интересно, откуда у Леми такие связи?

Киро прыгнул на подоконник, и одна из пастей тут же щёлкнула в его сторону, целясь в нос. Лис отдёрнул морду с видом оскорблённого аристократа, но тут же вернулся — дразнить. Его хвост нервно подрагивал, а в глазах плясали бесенята.

Мы с Леми тем временем болтали о преподавателях и новопоступивших адептах.

— Эх, ты же видела, кто в этом году на ритуалистику поступил? Просто красавцы! Правда, теперь все без ума от Морганы — она наконец-то свободна.

Я не любила поддерживать сплетни, но тут мне стало искренне интересно.

— А у неё… кто-то был разве?

Леми посмотрела на меня как на наивную дурочку.

— Ну да, Каэлан же был с ней! Они должны были пожениться после окончания академии. Ты не знала, что ли?