Восхождение Плотника. Том 5 (СИ) - Панарин Антон - Страница 10

— Доброе, — я убрал прядь волос с её лба и провёл пальцами по щеке. — Впервые в этом мире я спал так сладко. Знаешь, когда под боком храпит Древомир, сон сладким явно не назовёшь.

Злата тихо рассмеялась и прижалась ко мне плотнее.

— А ты знал что во сне разговариваешь? — Спросила Злата хитро улыбнувшись.

— Только не говори что я с лешим беседы веду о том как правильно высаживать саженцы по весне.

Злата заливисто рассмеялась и покачала головой.

— Не с лешим. Ты что-то бормотал про СНИПы и допуски по ГОСТу. Я полночи лежала и пыталась понять что это за заклинания такие.

Я расплылся в улыбке и ничего не стал объяснять. Зачем ей СПИН и ГОСТ, если есть я? Злата потёрлась носом о моё плечо и замолчала. В комнате повисла уютная тишина которую не хотелось нарушать. И тут с улицы раздался крик, который разнёсся над крышами Яриловки и разом разрушил всю идиллию.

— Нечисть у ворот!

— Твою мать… — Выдохнул я и принялся одеваться.

Глава 5

Натянув штаны я распахнул окно и выглянул наружу. Внизу по утоптанной тропинке к южным воротам бежал Тарас, охотник на ходу натягивал тулуп и перекидывал лук через плечо.

Я обернулся к Злате, которая со встревоженным лицом сидела на краю кровати и теребила волосы. Я наклонился, поцеловал её в губы, после чего выпрыгнул в окно. Окна стали заменой лифтов в этом мире. Спасибо живе, лишь благодаря ей я не переломал ноги.

— Будь осторожен, — послышался голос Златы за спиной.

Холодный ветер хлестнул по щекам, снег хрустнул под сапогами, и через полминуты я уже карабкался по лестнице южной вышки, цепляясь за обледеневшие перекладины.

На вышке стояли двое стражников. Один держал копьё наперевес и пялился за частокол, а на физиономии его застыл суеверный ужас. Второй прижимался к перилам и зажимал нос рукавицей. Тарас стоял рядом и тоже смотрел вниз, прищурив глаза.

— Что тут? — я встал рядом с охотником и посмотрел за частокол.

У подножия частокола, в десяти шагах от ворот, на утоптанном снегу стояла собака. Среднего размера дворняга, из тех что бегают по деревням в ожидании объедков. Правда то что стояло внизу раньше было собакой, но не сейчас.

Глаза твари горели жёлтым светом, без зрачков, без каких-либо признаков разумного взгляда. Шкура свисала клочьями, обнажая сухожилия и полоски почерневшего мяса. Между рёбер проглядывали бурые кости, облепленные чем-то маслянистым. Из полуоткрытой пасти текла густая чёрная жижа. Хвост твари безжизненно свисал вниз, задние лапы подрагивали мелкой судорогой.

Тварь просто стояла и смотрела, не рычала и не скалилась, даже не пыталась приблизиться к частоколу. Мерцающий взгляд был направлен на нас, и от этой неподвижной мертвецкой пристальности по спине пробежал холодок. А ещё от псины шел такой запашок гнили что я невольно отшатнулся и прикрыл рот рукавом тулупа.

Со стороны конюшни раздался грохот и истошное ржание. Лошади бились в стойлах, я слышал как копыта молотят по деревянным перегородкам. Ветер нёс зловоние прямиком в Яриловку и каждая животина в радиусе сотни шагов сходила с ума от этого аромата, начинала блеять, ржать, мычать и пытаться вырваться на свободу, чтобы убежать куда глаза глядят.

— Саня! — гаркнул Тарас стражнику внизу. — Беги в конюшню, успокой лошадей, пока они стойла не разнесли!

Стражник припустил по тропинке.

— Я такой пакости отродясь не видал. — процедил Тарас, натягивая тетиву.

— Хороший вопрос, — отозвался я, чувствуя как в груди поднимается знакомый холодок тревоги. — Выстрели разок. — Попросил я и охотник мигом выполнил приказ.

Стрела вонзилась в сантиметре от лап твари, но та не обратила на это никакого внимания.

— А теперь в голову.

И снова Тарас исполнил приказ без вопросов. Стрела просвистела и пробила черепную коробку насквозь, вонзившись в землю. Тварь не упала и продолжила смотреть на нас желтыми глазами.

— Сдаётся мне что от этой напасти ничего хорошего ждать не приходится… — Вздохнул я и услышал скрип лестницы на вышке, по ней кто-то карабкался.

— Чё разорались ироды? — Послышался голос Пелагеи и я помог её взобраться на помост.

— К нам гости пожаловали, — ответил я ткнув пальцем за частокол.

Пелагея подошла к перилам, перегнулась через них и уставилась на тварь. Несколько секунд она смотрела молча, сощурив серые глаза, потом медленно выпрямилась и тяжело вздохнув сообщила:

— Это уже не собака. Шавка эта сдохла месяца три назад, а может и больше. А потом кто-то вложил в труп тёмную живу и направил тварь сюда. Она не живая и не мёртвая, просто мешок с гнилью, который кто-то послал по адресу.

— И на кой-чёрт её сюда прислали? — Спросил Тарас снова целясь в тварь из лука.

— А я почём знаю? Может пытаются запугать, али думают что мы совсем идиоты и пустим эту пакость в Яриловку, а потом передохнем все до одного.

— И что с ней делать? — я кивнул в сторону собаки, которая по-прежнему стояла неподвижно, пуская чёрную слюну на снег.

— Что делать? Прибить, да спалить к чёртовой матери. Если этого не сделать, то начнётся мор. Сперва сдохнет скотина, потом люди. Вон, слюна чёрная как хлещет. От ней и зараза пойдёт по Яриловке. За неделю все вымрем, если не раньше.

Вздохнув я протянул руку в сторону Саньки вернувшегося с конюшни.

— Топор. — Попросил я и тут же получил желаемое.

Перекинув ногу через перила вышки и прыгнул вниз. Тварь уставились на меня, но не пошевелилась до момента пока я не обрушил топор на её голову. Череп развалился надвое, но тварь продолжила стоять на ногах источая такое зловоние от которого у меня перед глазами всё поплыло.

— Руби голову первой! — крикнула Пелагея с вышки. — Потом лапы, потом хребет! И не касайся чёрной жижи, а то можешь и подохнуть!

Я принялся рубить. Наносил удар за ударом отсекая всё новые куски плоти, пока на снегу не остались разрозненные куски твари. До сих пор функционирующие и подёргивающиеся куски.

— Молодец! Теперь спалить надобно, а то соберётся ведь обратно и будет как новенькая! — Гаркнула Пелагея.

Пелагея спустилась с вышки и вышла за ворота. Ведьма указала посохом на тварь и велела стражникам натаскать дров. Те метнулись к поленнице у стены, стараясь не смотреть на шевелящиеся куски, и через несколько минут чудовище скрылось под кучей берёзовых чурбаков. Тарас бросил в эту кучу факел и огонь быстро разгорелся.

— Этого будет достаточно? — Спросил я смотря на топор покрытый чёрной маслянистой жижей.

— Ага. Щас. — Фыркнула ведьма. — Надобно травками присыпать чтобы проклятье не расползлось.

Пелагея достала из складок плаща холщовый мешочек, развязала его и высыпала на дрова горсть сухой полыни и пучок бурых корней, скрученных в тугие узлы. Корни были толщиной с мизинец, шершавые, с резким земляным запахом, который на секунду перебил вонь мертвечины. Чёртова ведунья, она будто знала что эта пакость заявится сюда и подготовилась.

— Что это за корни? — полюбопытствовал я.

— Чернокорень, — коротко бросила ведьма. — Жжёт тёмную живу не хуже кислоты. Жаль запасы не бесконечные.

Трава запылала. Сперва полынь, следом затрещали корни, и огонь взревел, набрав силу. Дым из серого стал сизо-зелёным и повалил густой едкой пеленой, от которой стражники на вышке закашлялись. Запах горящей полыни мешался с чем-то горьким и терпким.

Куски твари в огне продолжали шевелиться ещё минуты три пока не превратились в обугленные кости лишенные плоти. После этого останки затихли. Пелагея оперлась на посох, и смотрела на огонь с выражением вселенской тоски, а потом тихо произнесла чтобы слышали только мы с Тарасом.

— Служитель Чернобога балуется. Видать пришёл чтобы поквитаться за разрушенный алтарь.

— Твою мать. И много их? Микула то дуба дал. — выругался Тарас.

Ведьма пожала костлявыми плечами и поковыряла посохом в снегу.

— Там где свет, есть и тьма. А служителей у Чернобога больше чем звёзд на небе, ведь многие хотят выбрать лёгкий путь к силе, славе, богатству. А какова будет плата за всё это, мало кто думает. — Философски произнесла Пелагея и добавила.