Восхождение Плотника. Том 5 (СИ) - Панарин Антон - Страница 13

Глава 7

Тварь нёсшаяся на нас когда-то была медведем. Но судя по всему зверь совсем недавно подох и им полакомились разорвавшие ему шею и брюхо. Шкура висела клочьями, обнажая почерневшее мясо и жёлтые кости. Рёбра с левого бока торчали наружу.

Из прогнивших ран, пасти, глаз и носа текла чёрная жижа, оставляя на снегу дымящиеся следы. Пасть медведя была разинута, и оттуда несло такой гнилью, что любая выгребная яма показалась французским парфюмом.

Стрелы Тараса ударялись о череп медведя и отлетали в сторону, не смотря на то что тот вливал в них живу. Однако парочка штук всё же смогли прогрызть шкуру и застряли в спине этой ходячей фабрики гнили. Я поравнялся с Тарасом и на бегу спросил:

— Какого хрена происходит?

Тарас уже натягивал тетиву и в его глазах я увидел неподдельный ужас.

— Я видел его! Или её! Не знаю! Эта тварь! Это существо нарисовало в воздухе какой-то узор и в метре от меня очнулась эта образина. — Тарас на бегу указал назад.

— Но это ведь человек?

— Да! Нет! Не знаю! Я видел только силуэт, успел сделать выстрел, но стрела истлела в воздухе, будто её за долю секунды сожрала гниль! — Задыхаясь протараторил Тарас.

Грохот медвежьих лап становился всё ближе и стало понятно что убежать у нас не получится. Тарас крутанулся вокруг своей оси и выстрелил. Стрела сорвалась с пальцев и вонзилась медведю в грудь по самое оперение. Зверь даже не дрогнул. Вторая стрела пробила шею, третья вошла в глазницу и застряла.

Очевидно стрелы его не берут, мёртвому зверю наплевать на пробитые лёгкие и перерезанные артерии. Лёгкие не дышат, а по артериям давно не течёт кровь. Однако есть проверенный дедовский метод! Почему дедовский и откуда я знаю стариков борющихся с нежитью? Ну так я сам дед в душе и имею опыт борьбы с волколаками!

— Тарас! Бей по суставам! — заорал я уходя в сторону.

Сделал я это вовремя, так как огромная туша пронеслась мимо обдав меня зловонным смрадом и рубанула лапой туда где только что была моя голова. Удар вышел знатный. Когтистая лапа зацепила молодую сосну и перебила её пополам.

Тварь уже развернулась чтобы полоснуть меня по спине огромными когтищами, но Тарас как всегда сработал превосходно! Стрела ударила медведя в коленный сустав правой передней лапы. Колено хрустнуло, лапа подогнулась, и зверь на мгновение просел на бок, ткнувшись мордой в снег. Вторая стрела пробила локтевой сустав левой, и медведь завалился на брюхо упираясь мордой в снег и силясь подняться.

Однако он был обездвижен жалкие секунды, что случилось потом не понятно. Может стрелы сломались и их перемололи массивные кости медведя, а может некротика заполняющая тело твари попросту растворила стрелы. Ах, да. Это определённо некротика. Ведь чёрная масса потекла из ран, обволокла стрелы и те обратились в слизь тут же стёкшую на снег, а медведь вернул себе подвижность.

— Бей по суставам и отступаем в Яриловку! — Крикнул я и тут же услышал вопль Фомы.

— Да хренас два мы побежим!

С булавой наперевес Фома рванул вперёд и обрушил оружие на голову медведя. Удар вышел знатный. Что-то хрустнуло, по всей видимости лобная кость зверя и того впечатало в землю разбросав во все стороны снежные фонтаны. Лапы твари обмякли, а Фома повернулся к нам и широко улыбнулся.

— Ну вот! А вы отступаем, отступаем. Нахрен надо.

— Сзади! — Гаркнул я видя как медвежья туша резко поднялась на задние лапы.

Череп зверя был проломлен и вогнулся внутрь, но это его совершенно не волновала. Когтистая лапа со свистом рассекла воздух и снесла бы Фоме голову, если бы тот не уклонился в последний момент.

— Да ты оборзел⁈ Я сказал лежать! — Заорал разъярённый Фома и со всего размаха обрушил булаву на бок медведя.

Хрустнули рёбра, туша медведя дрогнула, а вместе с этим сломалась и рукоять булавы. Огрызок оружия вращаясь полетел прочь и исчез в снегу.

— Фома, назад! — Приказал я, но у него была своя тактика и он её придерживался.

— Ну ты сам падла нарвался на мордобой. — Оскалился Фома и рванул в атаку.

Громила зарычал, влил живу в кулаки и врезал хук слева, так что голова медведя едва не оторвалась. Следующий удар пришелся в печень, рёбра твари сломались, а рука Фомы провалилась в гниющее нутро измазавшись в зловонной жиже.

— Идиот! — Закричал я и рванул ему на помощь.

Я зашел со спины и нанёс удар топором в коленный сустав задней лапы. Он оказался твёрже чем я думал и я смог лишь рассечь шкуру и гниющую плоть, кость же осталась цела.

Медведь резко развернулся на месте и попытался зацепить меня когтями, но я уклонился. Фома воспользовавшись моменто взревев запрыгнул на спину твари, ухватил её левой рукой за глазницу, а правой стал колотить в висок со всей дури.

— Да сдохни ты уже паскуда! — Орал он нанося удар за ударом.

Чёрная жижа чавкая разлеталась во все стороны, покрывая одежду и лицо Фомы тонким зловонным слоем. Медверь резко крутанулся вокруг своей оси и Фома словно пушечное ядро улетел прочь, а через мгновение врезался спиной в сосну и сполз по ней в сугроб. Он тут же вскочил на ноги и собирался рвануть в атаку, но остановился услышав мой голос:

— Стоять! — заорал я, потому что бить эту тварь кулаками и топором бесполезно.

Медведь уже мёртв, ему не нужны ни рёбра, ни позвоночник. Нужен был другой подход, и я его нашел. В десяти шагах от меня стояли толстенные сосны. Живые, полные влаги и весящие чёрт знает сколько сотен килограммов. Такие если придавят, костей не соберёшь.

Энергетический силуэт дерева вспыхнул перед внутренним зрением. Я увидел точки критического напряжения в каждом из двадцати деревьев попавших в моё поле зрения. Выплеснув тонкие нити живы я потянулся не напрямую к деревьям, а направил живу в корневую сеть леса, через которую мгновенно смог воздействовать на выбранные мной сосны.

Я влил живу в точки критического напряжения, но не в центр, как делал раньше, а немного сбоку, Так, чтобы взрыв живы был направленным и повалил дерево в нужном мне направлении.

Основание ближайшей сосны лопнуло с оглушительным треском, ствол накренился. Следом взорвались ещё два десятка деревьев и с нарастающим скрежетом рухнули на медведя, придавив тварь к земле. Да, не все деревья упали куда надо, но вышло всё равно отлично. Первая сосна огрела зверя по хребтине придавив, следующие падали кто-куда, однако все они так или иначе легли на первую сосну, основательно впечатав мишку в мёрзлый грунт.

Зверь ревел, хрипло и надрывно. Его лапы скребли снег и сосны, однако выбраться не получалось. Чёрная масса внутри туши бурлила и пузырилась, восстанавливая раздробленный череп и сращивая переломанные кости. Теперь он вряд ли выберется отсюда, хотя если устроит подкоп, то конечно сможет освободиться. Но кто же даст ему столько времени?

— Живой ещё, сволочь, — прохрипел Фома, зажимая рану на плече. Кровь текла по рукаву, капала на снег и расплывалась алыми пятнами, в которых отчётливо виднелись чёрные разводы некротики.

— Покажи, — Тарас подошёл к громиле и оттянул край тулупа.

Рана оказалась куда глубже чем казалось. Она шла от ключицы, через плечо к лопатке. Мышцы были располосованы до кости.

— Серьёзная рана, но плечевая артерия цела, а значит жить будет. — Сказал Тарас, но у меня было другое мнение на этот счёт.

Правда я не стал его озвучивать, дабы не сеять панику.

— Перевяжи его. А я пока займусь этой дрянью. — Сказал я двинув в сторону придавленного медведя.

Я натаскал сухих еловых веток и обложили придавленного медведя со всех сторон. Хвоя, смолистая и сухая, занялась от первой искры, и через минуту вокруг медвежьей туши бушевало пламя, от которого в небо повалил густой чёрный дым. В костёр я швырнул порцию чернокорня и полыни. Жалко было тратить столь ценный ресурс на такую пакость, но это единственный способ упокоить нежить.

Медведь горел долго, шкура трещала и скручивалась, обнажая почерневшие кости. Чёрная масса внутри туши шипела и булькала, выбрасывая фонтанчики пены. Его жёлтые глаза погасли только когда пламя сожрало всю плоть снаружи черепа и внутри. Задние лапы, торчавшие из-под горящих стволов, ещё минут пять подрагивали, а потом затихли.