Восхождение Плотника. Том 5 (СИ) - Панарин Антон - Страница 30

В таком из случаев мне придётся доверить свою жизнь в чужие руки. Впрочем, именно так я и живу в последнее время. То сам распоряжаюсь своей судьбой, то вынужден мириться с тем что над судьбою не властен. Немного расслабившись, я начал засыпать, как вдруг…

По двери с грохотом ударил берёзовый посох и зычный голос Велимудра рявкнул:

— Вставай, хранитель! Время познать что именно тебе уготовано!

Глава 15

Едва продрав глаза, я натянул штаны с рубахой, и вышел в горницу где стоял Велимудр. Старик опирался на посох и придирчиво рассматривал потолок.

— Да, раньше то получше строили. Не то что сейчас. Вон щели какие. — Пробурчал Велимудр.

— Это не щели, а вентиляционные отверстия. — Пошутил я и тут же увидел улыбку на лице старика.

— Ага. Не запланированные вентиляционные отверстия. — Кивнул он и добавил. — Ну чё? Потопали в рощу?

— Может на санях? — Предложил я.

— А ты чё? За меня переживаешь что ль, али сам боишься ноженьки белые натереть?

— Да я каждый день по лесу этому шляюсь туда сюда. Ноги и так по колено стёрлись. — Ухмыльнулся я.

— Ну и славно. Будет шанс стереть их по самую задницу. — Хихикнул Велимудр и вышел из избы.

Я накинул тулуп и последовал за ним. Мы вышли за частокол, и Велимудр тут же свернул с утоптанного зимника в лес, где снег лежал по колено и никакой тропы не было в помине.

Первые полчаса я держался за ним без особых проблем. Я пробирался через подлесок, перепрыгивал поваленные стволы и лавировал между елями, а Велимудр шёл впереди и даже не оборачивался проверить поспеваю ли я за ним.

Через час я понял что старик не просто быстро ходит, он перемещается по лесу с какой-то неправильной лёгкостью. Снег под его ногами не проминался, ветки не хлестали по лицу. Я же продирался через те же заросли, получая ветками по щекам и проваливаясь в сугробы через каждые пять шагов.

На стройке был прораб Михалыч, который в свои шестьдесят бегал по лесам как лось и никогда не задыхался. Мы, тридцатилетние мужики, проходя тем же маршрутом, успевали натерпеться страха, от чего и двигались раз в пять медленнее прораба.

— Эй, дед! Может притормозишь? — крикнул я когда расстояние между нами увеличилось до неприличных двадцати шагов.

— Может ты поторопишься? — донеслось из-за ельника, и в голосе старика я уловил отчётливую насмешку.

Я влил живу в ноги и ускорился пытаясь его нагнать. Но чем быстрее я бежал, тем сильнее от меня отрывался Велимудр. В какой то момент я и вовсе потерял его из виду. Приходилось бежать по его следам, которые в какой то момент тоже исчезли.

— Велимудр! Ты где⁈ — Заорал я.

Минуту было тихо, а после голос донёсся со всех сторон:

— Не спрашивай! Ищи!

— Я тебе что, ищейка? — Фыркнул я и закрыл глаза.

В темноте начали прорисовываться зеленоватые линии живы текущей под корой деревьев, корневая сеть под землёй. Даже нашел пару нитей живы ведёщих к слаймам прячущимся под снегом. А вот Велимудра я так и не обнаружил. Хотя…

Направив внимание в корневую сеть, я стал ощущать давление. Это были шаги. Шаги… Нет, не то. Это заяц или леса, слишком лёгкое давление для человека. А вот здесь… Нашел! Открыв глаза я рванул вперёд на всех парах, пробежал около километра и заглянул за толстенный ствол сосны. На пеньке развалившись сидел Велимудр и улыбался.

— А ты и правда не совсем безнадёжен. — Произнёс он и поднявшись двинул дальше. — Видать не зря тебя рощица выбрала.

Спустя час сосны расступились и сменились ельником, ельник уступил место старому бору с вековыми стволами. Тишина здесь была давящая. Такая же была когда на меня напал леший. Пройдя ещё немного, мы вышли на поляну с белыми дубами.

— Вот мы и на месте. — Произнёс старик, а после шагнул к ближайшему дубу и положил ладонь на кору.

Белёсая поверхность вспыхнула под его пальцами зеленоватым сиянием, пробежавшим по стволу от корней до нижних ветвей. Старик прикрыл глаза и произнёс несколько слов на языке, которого я не знал и никогда прежде не слышал.

Звуки были странные, гортанные и мягкие одновременно, без привычных славянских окончаний и падежей. Каждый слог тянулся долго и обволакивал ствол дуба зелёным мерцанием, усиливавшимся с каждым словом. Остальные одиннадцать деревьев откликнулись пульсацией живы, и вся поляна на мгновение вспыхнула молочным светом, от которого утренние сумерки отступили.

Велимудр убрал руку и обернулся ко мне. Бездонные зелёные глаза смотрели спокойно и серьёзно, без обычной весёлости.

— Садись, — он указал посохом на корни ближайшего дуба.

Я сел на выступающий из земли корень, привалился спиной к тёплой коре. Велимудр остался стоять, опершись на посох, и заговорил тихим голосом, от которого по поляне разнёсся едва слышный гул.

— Эту рощу я посадил из желудей, которые собирал на берегу Волги, когда её ещё называли другим именем. Каждый дуб сажал в полнолуние, в определённом порядке и с определённой привязкой. Все двенадцать связаны в единый круг, который волхвы моего времени называли «материнским». — Велимудр обвёл посохом поляну, указывая на каждый дуб по очереди. — Каждое из этих деревьев привязано к определённому стихийному потоку. Один питается от подземных вод, другой от солнечного жара, впрочем это не важно. Суть в том что двенадцать деревьев черпают живу из двенадцати источников, перерабатывают её и подают в общую корневую сеть.

— По этому земли в волости так благодатны и дают хороший урожай? — Догадался я.

— Смекалистый. — Кивнул Велимудр. — Жива то она повсюду, но концентрация её мала. А если создать круг который будет собирать её в одну точку. — он ткнул посохом в сторону алтарного камня. — То мы получим настоящий источник жизни.

Услышав это я улыбнулся. Несмотря на то что Велимудр был древним как экскременты мамонта, но подход у него был инженерный! С чувством, толком и расстановкой. Видать по этому он и прожил так долго.

Я посмотрел на камень и вспомнил как лежал на нём залитый собственной кровью, выковыривая стамеской костяные клинья. Тогда алтарь содрогнулся подо мной и выплеснул ослепительную вспышку, от которой разбежались звери, а леший заревел от боли и ярости.

— А алтарный камень выступает передатчиком? Часть живы утекает вам, а часть распределяется по волости?

— Всё так. — Согласился Велимудр. — Через алтарь я получаю живу вне зависимости от того где нахожусь. Хоть на краю земли, хоть за морем. Пока роща стоит и камень цел, жива течёт ко мне по нити, которую невозможно увидеть и невозможно перерубить.

— И чем больше живы поглощает твоё тело, тем дольше живёшь, — закончил я за него, вспоминая вчерашний разговор.

— Жива поддерживает тело, не позволяя ему стареть и разрушаться. Кости не становятся хрупкими, мышцы не усыхают, органы работают без сбоев. Пока роща питает меня, часы стоят. Но стоит источнику иссякнуть, и тысячи прожитых лет обрушатся на меня за доли секунды. Я рассыплюсь в пыль быстрее чем ты успеешь моргнуть.

— Именно по этому вы посадили не одну рощу?

— Ага. Было десять рощ. Я посадил их в разных краях, от Волги до Балтики. Каждая питала меня и давала живу землям вокруг. Болезни отступали, урожаи росли. — Он замолчал и посмотрел на ближайший дуб, и взгляд его потемнел. — А потом из десяти рощ уничтожили восемь. Осталась вот эта, и ещё одна, под Калугой.

— Волхвы Чернобога постарались?

— Где то они проклятые, а где то просто людская дурость. — Вздохнул Велимудр. — Там где есть свет, есть и тьма. Где благо, там и разруха. Они притягиваются друг к другу, потому что не могут существовать порознь. День тянется к ночи, а ночь к дню. Священная роща излучает чистую живу, и это излучение привлекает тех, кто кормится обратной. Чем мощнее роща, тем сильнее притяжение.

— В таком из случаев может стоит озаботиться созданием новых рощь? Посадить заранее пару десятков, а то и сотен дубков и жить не тужить?

— А как их защищать будешь? Станешь мотаться по всему свету стараясь повсюду успеть? — Фыркнул Велимудр. — Опять таки, не достаточно посадить дерево. Нужно найти исходник в виде того же желудя, в котором есть природнаая искра. Если же искра не заложена, то ты хоть обсажайся этими деревьями, толку не будет.