Восхождение Плотника. Том 5 (СИ) - Панарин Антон - Страница 33

— Что случилось не пускают? — окликнул я, разглядывая гостя.

— Не твоё дело. — Холодно ответил всадник.

— Да как раз моё. — Улыбнулся я. — Меня Ярым звать. Я староста.

Гость осмотрел меня с ног до головы и так же холодно ответил:

— А я государев человек. Приехал по делу. Открывай.

— Государь далеко. А дела они знаешь, разные бывают. — Произнёс я и ощутил как гость напрягся.

Не говоря ни слова, он сунул руку за пазуху и достал свёрнутую в трубку грамоту, перевязанную чёрной тесьмой. На тесьме болталась восковая печать, тёмная, почти бурая, с чётким оттиском двуглавого орла, в когтях которого я разглядел скипетр и державу. Безопасность в эти времена хромала, так как печать подделать могла любая обезьяна, но приходилось верить на слово.

Я принял грамоту и повертел её в руках, не торопясь вскрывать. Бумага плотная, хорошей выделки, тесьма шёлковая. Подделать такое в деревенской глуши было бы сложно, а то и невозможно. Скорее всего гость прибыл оттуда, откуда и заявляет. А если и нет, то ему же хуже. Места у нас глухие, а река быстрая. Труп унесёт так далеко, что и не узнаешь откуда он приплыл.

Открыв грамоту я увидел полотно текста:

Содержание сводилось к следующему: «государева канцелярия направляет доверенного служивого для осмотра поселения Яриловка и лесной мастерской при нём, с целью установить благонадёжность старосты, источники дохода и отсутствие запрещённых практик. Проверяющему надлежит оказать содействие и обеспечить доступ к производственным помещениям.»

Ниже была практически нечитаемая подпись. А рядом печать дублировующая ту что на тесьме, с двуглавым орлом и скипетром.

— И по какому же делу ты прибыл? — полюбопытствовал я, убирая грамоту за пазуху.

— Не твоего ума дело, — отозвался всадник всё так же холодно.

Я усмехнулся и махнул стражнику на вышке.

— В таком из случаев, добро пожаловать. Чувствуй себя как дома, но не забывай что ты в гостях. — Последнее слово я произнёс с нажимом, обозначая неприкрытую угрозу.

— Я везде в гостях. — Хмыкнул всадник и запрыгнул на коня.

Засов лязгнул, створка отошла в сторону и всадник въехал в образовавшийся проём. Конь ступал по утоптанному снегу, не шарахаясь от незнакомых запахов и не косясь на стражников.

— Поживёшь на постоялом дворе, — крикнул я ему вслед. — Комнату Дуська выделит, коня определим в конюшню. Но не бесплатно.

Всадник коротко кивнул будто вопрос денег его не волнует в принципе. Видать и правда государев человек, а казна оплачивает все расходы. Я указал ему в сторону постоялого двора и услышал быстрые шаги. Это был Тарасу.

— Присмотри за гостем. Тихо и ненавязчиво.

Охотник прищурился провожая взглядом чёрную фигуру, ведущую коня к постоялому двору.

— Надеюсь у него в тулупе шило не зашито, — негромко обронил Тарас и ушел прочь.

Да, в прошлый раз вышло весьма паршиво. Но я сомневаюсь что государь прислал убийцу по мою душу. Если бы он хотел меня прибить, прислали бы не одного всадника, а десяток путников. Всю Яриловку за полчаса с землёй сравняли бы, а меня казнили на месте или отвезли на виселицу.

Этот же приехал один и грамоту вручил. Стало быть это инспекция, а не казнь. Что-то в последнее время проверяющие прямо-таки зачастили. Оно и понятно, Яриловка кардинально изменилась за эти месяцы. И все хотят знать как так вышло?

Мимо меня прошел Велимудр и на ходу хмыкнул:

— Государев человек в глухой деревне, это либо награда на пузо, либо топором по шее. Как бы там ни было, не стоит ему мешать.

— Да кто ж ему мешать собирается? Пусть смотрит. Мне скрывать нечего.

На следующий день ближе к обеду меня перехватил Тарас. Охотник возвращался с обхода периметра и подошел ко мне у колодца, где я набирал воду для Златы.

— Пришлого зовут Силуян, — негромко доложил Тарас, привалившись плечом к срубу колодца. — Говорит мало, ест много. Встал с рассветом и пошел бродить по деревне. Обошел каждый двор, осмотрел частокол, постоял у мастерской, заглянул на стройку к Григорию. Мужиков расспрашивал про столы, про жалованье, про порядки в Яриловке. Причём спрашивал мягко, без нажима. С каждым перекидывался парой фраз, угощал мужиков папиросами и даже пару шуток отвесил, а потом пошел дальше.

— И что мужики? — уточнил я, поднимая ведро из колодца.

— Мужики сказали что он им понравился. Мол компанейский. Зла за ним не чувствуют. Общался по-свойски, нос не задирал. Переселенцы тоже языками зацепились, хвалят тебя и жизнь в Яриловке. Но самое занятное вот что. Когда Силуян возвращается на постоялый двор, он садится в угол и мелким почерком записывает что-то на бересту. Пишет подолгу, час, а то и больше.

— Да пусть пишет. Явно отчёт какой-то составляет. — Отмахнулся я. — Кстати, а тебя он заметил?

— Ага. — кивнул Тарас. — Поймал мой взгляд на постоялом дворе, подмигнул, а после отвернулся и продолжил писать. Силуян прекрасно понимает что за ним наблюдают, и его это нисколько не беспокоит.

Я поставил ведро на край сруба и потёр висок. Силуян вёл себя именно так, как ведут себя грамотные ревизоры. В прошлой жизни к нам на объект приезжали инспекторы из Ростехнадзора, и лучшие из них действовали по тому же алгоритму. Приходили тихо, разговаривали с рабочими по-человечески, записывали наблюдения и только потом предъявляли акт, в котором каждый пункт подкреплялся конкретными фактами нарушений.

— Ну и славно, — улыбнулся я. — Мужикам скажи чтобы не юлили и отвечали честно. У нас на производстве всё впорядке. А если не в порядке, то пусть Силуян ткнёт меня носом. Я с радостью эти недочёты поправлю.

— Ха! Вот это ты придумал. Хочешь его использовать себе на пользу? — Тарас расплылся в широкой улыбке.

— Ну а чего нет то? Раз работает на государя, а я плачу государю налог, то стало быть в какой-то степени Силуян получает зарплату из моего кармана.

— Ох и крамольные мысли говоришь, Ярый. — Покачал головой Тарас. — Но если задуматься то чертовски верные. Ладно, продолжу наблюдение, а там решим что с ним делать.

Тарас ушел, а я вернулся к делам. Ведь их у меня было невпроворот!

Следующие два дня прошли в бесконечных заботах. Поправить защитный контур рун на частоколе Яриловки, укрепить стены мастерской, закупить и расставить капканы, организовать мужиков для копки волчьих ям и многое, многое другое. А ещё в перерывах я слушал доклады Тараса, увы ничего нового он не сообщил. Да это было и ни к чему. Ведь на утром третьего дня Силуян заявился ко мне сам.

Я завтракал в горнице, а Злата убирала со стола, когда в дверь постучали.

— Войди, — крикнул я не вставая.

Дверь открылась и на пороге появился государев человек. Впервые я увидел его без капюшона. Лицо оказалось жёстким и сухощавым, лет под сорок, с глубоко посаженными серыми глазами и тонким прямым носом, перебитым в переносице и чуть смещённым вправо.

Тёмные коротко стриженные волосы были прилизаны назад, а на правой скуле тянулся старый рубец, уходящий под линию челюсти. Человек повидавший множество драк и как минимум сумевший в них выжить.

— Хочу осмотреть мастерскую, — без предисловий перешел к делу Силуян.

— Есть будешь? — Спросил я запихивая в рот жареную картошку.

— Я сыт. — коротко ответил он.

— Жаль, картошка с салом. — Улыбнулся я и наколол ещё пару золотистых картофелин.

— Змей. — Усмехнулся Силуян и сел на лавку напротив меня.

Злата выдала ему вилку и кружку морса, после чего мы стали молча есть из одной сковороды, которая очень быстро закончилась.

— Как думаешь, за сковороду картошки я могу купить твоё расположение? — Серьёзно спросил я.

— Сомневаюсь. — Покачал головой он.

— Ну тогда поехали. Буду сдаваться с потрохами. — Вздохнул я поднимаясь из-за стола.

Мы вышли из дома, после чего направились на конюшню, где сами же запрягли в сани коня Силуяна и поехали в сторону мастерской.

Дорогу до мастерской Силуян провёл молча, разглядывая лес по сторонам саней и изредка оборачиваясь назад, будто проверял не следует ли кто за нами. Я с расспросами не лез. Захочет сам заговорит, а если нет, то тоже неплохо. Послушать тишину в последнее время удаётся не часто.