Восхождение Плотника. Том 5 (СИ) - Панарин Антон - Страница 38

Злата печально улыбнулась и закусила губу чтобы не разрыдаться. Смотреть на неё в этот момент было мягко говоря больно. Израненная бедная девочка, снова пришла в точку где потери неизбежны.

Даже если я приму предложение Мары и увезу её в город, то что нас там ждёт? Священная роща придёт в упадок, по волости поползнут неурожаи, голод и болезни. Я не хочу такого будущего для неё. А значит придётся драться. Драться, понимая что через сутки погибнут десятки мужиков доверившихся мне.

Тяжело вздохнув я распустил совет так как обсуждать больше нечего. Тарас, на ходу отдавал распоряжения стражникам. Пелагея побрела к частоколу проверять руническую защитную цепь. Древомир поднялся с лавки и пошел следом за Тарасом. Я же… Я отправился в лес, для того чтобы этот самый лес и уничтожить…

Глава 19

Спустя час Яриловка гудела как растревоженный улей. Тарас поднял мужиков ещё затемно. Сотня человек носилась по деревне с лопатами, топорами и верёвками в руках. Как только все собрались, охотник отправил трудяг к мастерской рыть ямы и ставить капканы. Отдельно он выделил два десятка человек которые будут заниматься ловушками придуманными Древомиром.

Тем временем Григорий занимался эвакуацией мастерской. Взял себе в помощь стариков и детей, а после начал не спеша вывозить со склада изготовленную продукцию вместе с инструментами. Ведь если Мара ворвётся в мастерскую, то все наши труды и тысячи золотых в готовом товаре исчезнут в одночасье.

А пока всё это происходило, я шастал по лесу и уничтожал деревья. Тянулся к корневой сети, после чего направлял в точки критического напряжения живу и взрывал стволы сосен. Деревья падали с жалобным хрустом образовывая непроходимые завалы. Всё это было необходимо для того чтобы направить войско Мары по одному единственному маршруту заваленному ловушками.

Каждый раз когда деревья падали, я чувствовал тупую боль в районе сердце. Эту боль ощущала и роща. Она скорбела о каждой убитой сосне, но ничего с этим не могла поделать. Может потому что не могла противиться воле хранителя, а может потому что понимала необходимость сделанного.

До обеда я повалил больше тысячи сосен. Огромный урон полученный рощей сказался и на живе текущей ко мне из рощи. Ранее я получал больше тысячи двухсот единиц живы в минуту, сейчас же объём сократился на сотню единиц. Интересно сколько бы я получал живы, если бы не спалил несколько гектаров леса борясь с маяками? А что я мог поделать? Люди ведь важнее каких-то деревьев. Верно, ведь?

Тяжело вздохнув я направился к мастерской. Дорога до мастерской заняла час, и за этот час я трижды останавливался, потому что корневая сеть леса пульсировала болью растекающейся по моему телу. А ещё роща будто чуяла беду и транслировала мне свой страх, заполняющий разум тревогой.

— Всё будет хорошо. — Успокаивающе произнёс я переступая поваленное дерево. — Но это не точно.

Вскоре я добрался до мастерской. Заметил как в лесу шныряют бойцы расставляя капканы, по периметру прямо сейчас рылись десятки волчьих ям, маскируемых еловыми лапами и снегом. А ещё Древомир как полоумный орал на мужиков заставляя их поднимать на верхотуру брёвна.

— Да куда ты? Я же говорю! Широкую на широкую! — Голосил он грозя кулаками.

Одним словом работа кипела. Я подошёл к старику и вблизи рассмотрел конструкцию, от которой любой инженер пришёл бы в восторг, а любой медведь в ужас. Два массивных бревна висели в десяти метрах над землёй готовые в любую секунду ринуться друг другу на встречу.

Спусковой механизм мастер собрал из деревянного коромысла и растяжки, натянутой поперёк прохода на уровне колена. Стоило задеть растяжку, коромысло проворачивалось, тяга освобождалась, и брёвна устремлялись вниз.

— Уже испытал своё творение? — поинтересовался я, разглядывая ловушку.

— А то, — Древомир вытер лоб рукавом и кивнул на лежащие в снегу брёвна, судя по глубоким трещинам, они врезались друг в друга с огромной скоростью, чего хватило чтобы расщепить трёхметровые брёвна во множестве мест. — Мишка Чернов, бестолочь эдакая. Замешкался и ему чуть голову не снесло. Еле успел отскочить. Зато теперь точно знаем, что эта хреновина работает.

— Мишка живой?

— Живее всех живых. Правда, обматерил меня так, что я три новых слова выучил, — Древомир хмыкнул.

В прошлой жизни на стройке у нас был сторож Палыч, который от воров натягивал в бытовке проволоку, к концу которой крепилось ведро со скипидаром. Скорее всего старый просто выжил из ума, так как без конца твердил что кто-то таскает у него сахар.

Как бы там ни было, однажды в эту растяжку влетел инспектор из Ростехнадзора. Опрокинул на себя подвешенное к потолку ведро скипидара и едва не ослеп. После этого объект закрыли на неделю, а Палыча пинками вышвырнули с должности. Конструкция Древомира выглядела на порядок солиднее ведра со скипидаром, и мне оставалось надеяться, что хотя бы парочку вражин удастся прихлопнуть.

А пока шла фортификация территории прилегающей к священной роще, Григорий занимался эвакуацией нажитого добра. Старики вместе с ребятами лет четырнадцати таскали со склада столы и табуреты, заворачивали в рогожу и укладывали на сани, перекладывая соломой.

Слизней в дубовых кубах трогать не стали. Даже если они переживут переезд, то всегда есть вероятность что в процессе обороны один из кубов будет уничтожен, а голодные слизняки вырвутся на свободу. У нас и так хватает проблем и лишние нам не нужны.

Когда последние сани набили под завязку, я подошёл к дубку. Деревце стояло посреди двора, его молочно-белая кора спокойно мерцала. Я положил ладонь на ствол чувствуя тёплую пульсацию живы растекающейся по телу.

— Прости дружок, но тебя увезти увы не выйдет. — Натянуто улыбнулся я и мне показалось на долю секунды что дубок качнул ветвями как бы говоря «Я всё понимаю».

Корни деревца намертво вросли в сеть рощи, и попробуй его выкопать, связь тут же оборвётся, а дерево умрёт. Следом отомрёт и кусок рощи, который питает этот отросток. А вместе с этим я потеряю кусочек силы, который мне сейчас просто жизненно необходим для победы.

Я убрал ладонь и отступил на шаг. Дубок остаётся здесь, под защитой капканов, и ловушек Древомира, может Тараса оставлю в мастерской. Пока жив защитный контур начерченный на частоколе, он сможет безбоязненно поливать неприятеля стрелами напитанными живой, правда толку от этого не много…

К закату последний обоз уехал в сторону Яриловки забнрав с собой остатки готовой мебели. Я остался у ворот дожидаться, пока Тарас закончит с ловушками. Рядом со мной стоял Древомир и молча провожал глазами последние сани, увозившие его инструмент.

Лицо у него было серым и застывшим, будто он прощался с хорошими деньками когда мы делали мебель и самым сложным в наших жизнях был конфликт с Микулой. Я видел, как ходят желваки на скулах, как подрагивает жилка на виске старика, и понимал, что эта мастерская значит для него куда больше, чем для любого из батраков работавших в ней.

Здесь он получил вторую молодость. Впервые в жизни почувствовал что может делать такие вещи, за обладание которыми бояре готовы друг другу морды бить. А теперь стоит у ворот и понимает что всё это может безвозвратно исчезнуть. От такого поневоле в депрессию улетишь.

Я подошёл и положил на плечо Древомира руку.

— Не переживай, дед. Мы сюда ещё вернёмся.

Древомир дёрнулся от прикосновения и резко повернул голову. В глазах блеснула злость, за которой прятался страх.

— Я и не переживаю! Нашёл тут переживающего! — рявкнул Древомир, и голос его сорвался на хрип. — За собой лучше следи! Умник, хренов.

Он стряхнул мою руку, развернулся и зашагал к саням, ссутулив плечи и бормоча под нос что-то неразборчивое. Я смотрел ему в спину и видел, как на ходу старик провёл тыльной стороной ладони по глазам, сделав вид, что стирает с ресницы снежинку, хотя в тот вечер снег не шёл.

— Вернёмся, — повторил я себе под нос.