Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 2 (СИ) - Шевцова Наталья - Страница 36

Но Уилл, увы, мысли читать не умел.

– Хоо-роо-шая козочка, – продолжал цедить он сквозь зубы, надеясь задобрить злобную животину. – Кра-а-сии-вая козочка! Доо-брая козочка!

Выбешивая тем самым животину ещё больше.

«Хорошая?! Красивая?! Добрая?! Ну я тебе покажу!» – мысленно негодовала Гретта и с удвоенной энергией колотила рогами и передними копытами по забору, твёрдо намереваясь либо проломить эту хлипкую преграду, либо дождаться, пока наглец свалится сам.

– Гре-эээта! – снова простонал Ивко, на сей раз уже вслух. – Фу! Свой!

Грета остановилась так резко, словно налетела на невидимую стену.

«Фу»?!

Она медленно – очень медленно – повернулась к тому, кого считала другом.

В её глазах читалось столько всего: и недоумение, и обида, и горькое в нем разочарование…

«Фу» говорят собакам, а она… она, разве, она собака?..

«Фу?! ФУ?!! Ты – это серьёзно?! Ты мне в самом деле сказал: «Фу!?»

И ради кого? Ради вот этого, висящего на заборе недоумка?! Это он – свой?! С каких это пор?!

Грета посмотрела на Ивко. Потом на недоумка. Потом снова на Ивко.

«Вот, значит, как? – спрашивал её наполненный горечью взгляд. – Вот она, благодарность? Я тут, понимаешь ли, стараюсь, бдю, охраняю, рискую рогами и копытами, – а в ответ что?

«Фу»?!

Не «спасибо». Не «ты – умница, Грета!». Не «чтобы я без тебя делал, Грета!», а фу?!

Она фыркнула – громко, презрительно, с чувством.

Затем гордо вскинула голову – пусть видит, пусть знает, что она не какая-нибудь там безмозглая скотина, которую можно безнаказанно оскорблять – и отошла в сторону.

Молча.

С достоинством.

Бросив напоследок на предавшего её друга полный укоризны и горечи взгляд.

Ивко тяжело вздохнул. Душа рвалась тут же попросить, вымолить у козы прощение, но…

Его ждал Уилл. И важное дело.

– Можешь слезать, – переведя взгляд на последнего, с очередным тяжелым вздохом, бросил он.

Уилл разжал пальцы и спрыгнул на землю.

– Чтоб я ещё раз... – начал он, поправляя одежду, но осёкся, заметив выражение лица Ивко.

Тот изо всех сил кусал губы. Плечи его предательски подрагивали. Он пытался сдержаться, но воспоминание об отбивающемся от козы приятеле и его жалобное: «хорошая, добрая и красивая козочка» – было сильнее его воли, воспитания и чувства самосохранения вместе взятых.

– Даже не думай, – предупредил Уилл.

– Я не... – Ивко запнулся, издав сдавленный звук, уж очень подозрительно похожий на смех. – Прости! Просто... ты... и забор... и Гретта... – он зажал рот ладонью.

– Краюк, в глаз дам! – предупредил его Уилл.

– Ме-ээээ! – «и я!» – поддержала его Гретта, которая тоже ничего смешного не видела в сцене, где была она, забор и тот, ради кого, с ней обошлись как с собакой!

Ивко видел сузившиеся глаза приятеля, видел, что сверкают они отнюдь не весельем, но ничего не мог с собой поделать – смех распирал его изнутри и рвался наружу…

Пытаясь его сдержать, он зажимал рот уже не одной, а обеими ладонями, но его выдавали плечи и глаза – первые тряслись от смеха, вторые им искрились.

Если бы взглядом можно было испепелить, от него бы уже осталась кучка пепла.

– Краюк, твоё счастье, что ты мне нужен для дела, а то б точно уже убил! – объяснил ему причину того, что оба его глаза всё ещё целы, Уилл.

– Ме-э! – «А я б помогла!» – поддакнула Гретта.

Ивко замотал головой, показывая мимикой и жестами, что он сожалеет о своём поведении, что ещё секунда и он возьмет себя в руки, но каждый раз, когда он открывал рот, чтобы сказать что-нибудь в своё оправдание, из-под прижатых ко рту ладоней вырывались не слова, а сдавленное, булькающее хрюканье.

– Ладно, – Уилл устало провёл ладонями по лицу, после чего вскинул их в жесте капитуляции. Что, впрочем, нисколько не мешало его глазам метать в приятеля молнии. – У меня времени в обрез, хочешь ржать, ржи! Чтоб тебя… – с недовольным вздохом и явным раздражением в голосе «разрешил» он и тут же строго добавил: – И слушай! Кивни, если понял?

До боли закусив нижнюю губу, чтобы снова не прыснуть смехом, Ивко не просто кивнул, а усердно и много раз, прижав при этом ладонь к сердцу.

Уилл огляделся по сторонам – быстро, настороженно, как человек, опасающийся, что его могут подслушать.

Подслушать могла только Гретта. Но и ей, судя по тому, что он наклонился к уху приятеля и поведал свою тайну шепотом, он тоже не доверял:

– Моё дело – сердцесветы!

– Чего-о?.. – Ивко так удивился, что смех оборвался сам собой, будто отрезало. Руки медленно опустились от лица. Вытаращившись на собеседника, с приоткрытым ртом, он, пытаясь осмыслять услышанное, несколько секунд просто хлопал глазами.

– Сердцесветы, – снисходительно-терпеливо повторил Уилл. – Это цветы такие. Которые приносят удачу, наделяют красотой и не вянут неделями. И о которых мечтают все представительницы прекрасной половины нашего города.

Разумеется, Ивко знал, что это за цветы. Ещё бы не знать. О сердцесветах все знают!

– Мечтают все, – продолжал меж тем приятель, – а вот получают единицы! Моя Коллет, например, постоянно сердцесветы в волосах носит, а твоя Лети?..

Вопрос был риторический, но Ивко, перед глазами которого в ту же секунду возник образ благодарно и восхищенно улыбающейся ему Лети с алым цветком в волосах, этого не понял и потому ответил.

– Не знаю.

Уилл всплеснул руками и воздел глаза к небу.

– Не зна-ааю! – насмешливо искривив губы, эхом откликнулся Уилл. – А кто должен знать? – с явным сарказмом в голосе поинтересовался он и тут же сам же на свой вопрос и ответил: – Если не ты! Она твоя женщина или чья? – шагнув к Ивко, ткнул он его пальцем в грудь.

Ивко почувствовал, как жар волной поднимается от шеи к лицу. Щёки загорелись. Что же до ушей, то они запылали так, что он был уверен, что от них валит дым.

– Я… Мы… – начал лепетать он, беспомощно разводя руками и не смея поднять глаз. – Мы не…

– Ясно, можешь не объяснять, – отмахнулся Уилл. – Это ж ты…

Это было настолько правдой – такой простой, неоспоримой, очевидной правдой, – что Ивко даже не обиделся. Лишь опустил голову и тяжело вздохнул.

Глава 25

Уилл посмотрел на его поникшую фигуру и поморщился – одновременно и от жалкого зрелища и от укола совести. Всё же он не был злым. И подлым тоже не был. Просто таков был план. Он понимал – чем глубже Ивко увязнет в мыслях о Лети и своей никчёмности, тем легче ему будет уговорить его отправиться с ним в горы.

– Ладно, не кисни, – буркнул он уже мягче, хлопнув понурившегося приятеля по плечу. – Я знаю, как тебе помочь! Ты хороший парень, Ивко, но этого мало! Девушки любят смелых, дерзких, решительных и романтику! Чтоб с огоньком, с искрой! Чтобы сердце замирало. И красивые жесты, конечно. Подарки, в смысле. Подарки они тоже очень любят. Вот ты просто представь: входишь ты в пекарню. Весь в дорожной пыли, уставший, но с гордо поднятой головой. Подходишь к Лети и достаешь из-за пазухи алый, сияющий, как сама любовь, цветок и протягиваешь ей. Как думаешь, что она скажет? Что подумает?

Ивко замер. Картинка была настолько яркой, что у него перехватило дыхание. Лети... с сердцесветами в волосах... смотрит на него, как на... героя.

– Вот именно! – легко догадавшись о чем он думает, поддакнул его мыслям Уилл. – И делов-то всего на пару-тройку часов. Ну, может, на четыре или пять, – добавил он небрежно, будто речь шла о прогулке до ближайшего колодца.

– Пару-тройку часов?! Может – пять?! – Ивко отшатнулся так резко, словно ему под нос сунули горящий факел. Голос сорвался на сдавленный писк, а глаза округлились до размеров чайных блюдец. – Да ты спятил! Я не могу на пару-тройку часов! Меня же… меня же уволят!

Последнее слово он почти простонал, схватившись за голову обеими руками.

Уилл страдальчески возвёл глаза к небесам – мол, вы это видите? Ну и за, что мне это?