Гувернантка из Ланкастер-Хауса - Урса Алекс - Страница 4

Поразмыслив немного, Уинни решила, что каждое утро они с Лилу будут заниматься чтением, математикой и грамматикой, а после обеда – уделять внимание искусству. Она намеревалась обучить Лилу грамотному английскому языку, научить его музицировать на фортепиано и рисовать. Посоветовавшись с Бомфордом, она составила список необходимых для обучения вещей, таких как чернила, перья, бумага, а также уголь для рисования, и после обеда отправилась в ближайшую деревню, чтобы купить все необходимое.

Кроме того, управляющий, как и было обещано, выделил ей небольшой аванс в счет жалованья, чтобы она смогла обновить гардероб в соответствии с новым положением. Бомфорд даже написал ей на клочке бумаги адрес портного и выразил надежду, что новый наряд гувернера будет более скромным.

Таким образом, всю вторую половину дня Уинни провела в ближайшей деревеньке Пемберли, располагающейся в паре миль от поместья, решая скучные бытовые проблемы. Зато они с Лилу запаслись всем необходимым.

Спустя несколько дней из деревни прислали сверток с новой одеждой Уинни, и теперь она, подобно Бомфорду, была облачена в черный камзол. Впрочем, девушка все же позволила себе небольшую шалость и при заказе будущего одеяния остановила свой выбор не на обычной черной ткани, которую ей настойчиво тыкал в нос гном-портной, а на более изысканной материи с блестящим серебристым рисунком. Кроме того, она дополнила свой ансамбль небольшой цепочкой на поясе и несколькими подвесками на шее. Бомфорд при виде всего этого великолепия недовольно поджал губы, а Лилу же, напротив, пришел в восторг.

Отношения с бесенком складывались на редкость хорошо. Уинни быстро заметила, что некоторые слуги в поместье относятся к малышу с долей пренебрежения – история о том, при каких обстоятельствах он стал протеже хозяина, не была тайной. Но она со всей решительностью пресекала любые сплетни на эту тему, относясь к малышу с тем же уважением, с которым разговаривала бы с любым благородным господином. В ответ Лилу проникся к ней искренней благодарностью и теплой симпатией.

Садовник Фридолин, муж кухарки Сесиль, который выполнял в поместье всякую мелкую работу по дому, нашел на чердаке и принес в библиотеку старую деревянную парту. Он привел ее в порядок, покрыл новым слоем лака, и Уинни с Лилу приступили к занятиям.

Маленький бес обладал живым пытливым умом и быстро запоминал материал. Самым большим стимулом работать для него оказалось желание сделать приятно лорду Флетчеру. С самых первых дней стало понятно, что к графу малыш питает настоящую искреннюю любовь и уважение. Видно было, что он умеет быть благодарным и по-настоящему хочет оправдать чаяния патрона. В этом Уинни старалась помочь ему, время от времени задаваясь вопросом, что же представляет из себя ее таинственный работодатель.

Персона лорда Флетчера вообще была самым загадочным и обсуждаемым предметом не только в поместье, но и в ближайшей деревне, и Уинни прекрасно понимала почему. Все дни напролет слуги были заняты поддержанием порядка в доме и сплетнями о своем хозяине, поэтому паркет на полу особняка день ото дня становился все ярче, а персона лорда Флетчера обрастала все более мрачными подробностями. Особенно в этом преуспели горничные во главе с Молли.

Ей вообще понравилось проводить время в обществе Уинни, и та, к своему стыду и смущению, не могла не заметить, что девушка старается использовать каждую удобную возможность остаться наедине с ней, справедливо полагая, что перед ней перспективный молодой жених из столицы.

Но, к счастью, Молли легко отвлекалась. Достаточно было упомянуть имя лорда Флетчера, и горничная тут же пускалась в длинные рассуждения о хозяине. Она часами могла говорить о том, что граф красит ногти на руке в черный цвет оттого, что не может стереть с них кровь покойной супруги, или о том, что она лично видела призрак леди Флетчер в картинной галерее, при этом покойница требовала вернуть на место свой портрет.

Разговоры такого толка велись постоянно. Казалось, всего несколько человек в поместье способны сохранять трезвость ума, и горничные в их число не входят.

Как-то вечером, вскоре после приезда Уинни, они с Бомфордом пили чай, уютно расположившись в той комнате с камином, в которой состоялась их первая встреча и которую Бомфорд использовал как свой личный кабинет. Управляющий все еще не одобрял внешний вид нового гувернера, но все же Уинни, как ни крути, казалась ему более приятным собеседником, чем другие слуги.

Девушка вспомнила об отсутствующем портрете в картинной галерее и задала управляющему вопрос. Мрачная тень легла на лоб благородного мужчины, он долго молчал, прежде чем ответить.

– Ранее там висел портрет молодой леди Флетчер, но после ее трагической гибели хозяину стало невыносимо смотреть на изображение супруги, и он распорядился убрать портрет подальше. Если не ошибаюсь, сейчас он хранится на чердаке.

– Ужасная история, – пробормотала Уинни в свою чашку.

Бомфорд с минуту вглядывался в ее лицо, а затем со стуком поставил чашку мимо блюдца, расплескав добрую половину чая.

– Вижу, вас уже успели накормить сплетнями! – рассерженно воскликнул он. – Джеймс, позвольте сказать вам кое-что. Я более чем уверен, что в будущем вы услышите много глупостей о нашем хозяине. Люди любят распускать слухи, и особенно привлекательна для них чужая смерть, да еще произошедшая при странных обстоятельствах. Слуги любят сплетничать и рассказывать всякие небылицы. Вам будут говорить, что граф убил свою юную супругу нарочно, из ревности, и что неотомщенный дух леди Флетчер ходит по поместью в полнолуние и требует возмездия. Но, заклинаю вас, не верьте в эти глупости! Я знаю хозяина с младенчества. То, что произошло, – случайность. Глупая, страшная, нелепая случайность. Это все, что вам нужно помнить. Понимаете?

– А почему вы искали на должность гувернера именно мужчину? – задумчиво протянула Уинни, беспокойно поглядывая в окно на почти полную луну.

После всех этих разговоров про привидение поместье уже не казалось таким уж мирным пристанищем.

– Скажите мне честно: в Ланкастер-Хаусе… неспокойно?

– Бросьте! – фыркнул в свою чашку Бомфорд. – Начнем с того, что особа женского пола просто не справилась бы с таким исчадием ада, как Лилу. Да и потом, я придерживаюсь простого принципа: чем меньше кокетства и глупостей в поместье, тем лучше. У нас и так тут перебор с молоденькими горничными.

Уинни едва не подавилась очередным глотком чая и постаралась незаметно подтянуть повыше шейный платок.

– От женщин одни неприятности! – продолжал кипятиться Бомфорд. – Вы как мужчина не можете не согласиться со мной, Джеймс. Женщины не способны рассуждать логически, их действиями руководят чувства, а не трезвый разум. Единственное, на что они годятся, – это распускать сплетни и лить слезы.

Уинни почувствовала, как кровь приливает к щекам, и изо всей силы сжала руку в кулак, чтобы не высказать Бомфорду все, что она думает о взаимосвязи пола и интеллекта, но вовремя остановилась. Однако от колкости все же не удержалась:

– А я смотрю, вам несильно везет с женщинами…

– А кому везет? – на удивление флегматично отозвался Бомфорд.

Он уже слегка успокоился после своей пламенной речи и снова вальяжно развалился в кресле. Вид у него был весьма благодушный.

– Посмотрите, куда лорда Флетчера завела женитьба.

Уинни насторожилась.

– Вы же сами сказали, что произошедшее – случайность.

Но на этот раз Бомфорд не удостоил ее ответом. Он рассеянно прихлебывал чай и смотрел в сторону. Хотя Уинни была уверена, что он прекрасно слышал ее вопрос.

Она пораскинула мозгами и решила оставить на потом расспросы о еще одном факте, который ее волнует, – о присутствии в поместье настоящего берсерка. Однако уже в следующий момент все же не удержалась и ляпнула:

– А дух леди Флетчер и правда ходит по поместью в полнолуние?

Дни текли, складываясь в недели. Жизнь Уинни в поместье налаживалась. У нее, к счастью, сложились одинаково хорошие отношения со всей прислугой. Лишь иногда атмосфера тайн и страхов все же делала свое дело, и, когда вечером Уинни случалось возвращаться в свою комнату темными коридорами, она неосознанно ускоряла шаг, опасаясь сама не зная чего. В остальном все было прекрасно.