Разведена! После 40 жизнь только начинается (СИ) - Грин Анна Кэтрин - Страница 14

Утро звенело в голове будильником. Облизывал губы и пытался найти на прикроватной полке хоть что-то: бутылку минералки или нечто подобное. С ужасом представлял, что сейчас увижу на мобильнике.

Но удивился, рассмотрев номер отца — давненько не разговаривали.

— Алло. — Хрипло выдохнул, и отец рявкнул:

— Хером по лбу не дало, Рубен?

И мне так не понравился его голос, как будто бы он меня уже в чем-то обвинял.

— Чего тебе надо с утра пораньше?

— Чего мне надо? Мне надо, чтобы ты свою Сашу на поводок посадил! Чтобы она не отиралась возле матери! Ишь чего удумали две змеюки подколодные! На груди каких мы дряней пригрели! Гадюк самых настоящих! Одна развод устроить решила, другая с неё пример взяла! Рубен, я тебе сейчас скажу такую вещь: либо ты Сашу свою уму разуму научишь, или начну учить я. Потому что когда мне перед носом мать трясёт заявлением на развод, это означает одно — я в бешенстве!

Глава 16

Рубен.

Я тряхнул головой и провёл языком по зубам, как будто кошки нагадили во рту.

— Чего ты там бубнишь? — Переспросил, медленно вставая и ощущая, как у меня начались вертолёты.

Надо к воде.

Надо к воде и к аспирину.

— А я тебе не бубню, Рубен. Я тебе прямым текстом говорю: мать на развод подала с подачи твоей очень благоверной и прекрасной жёнушки. Так вот, слушай меня сюда: либо ты Сашу приструнишь, либо этим займусь я.

— Ты берега не путай. — Хрипло выдохнул, опираясь о барную стойку. — Помни, с кем ты говоришь и о чём ты говоришь. Ты говоришь о моей жене. Если я ещё раз услышу из твоего рта вылетающие слова о том, что я что-то должен сделать с Сашей, чтобы тебе комфортнее жилось — ты можешь эти слова себе потом в жопу засунуть.

— А ты не страдаешь, да, особой любовью к родителям. И почтением ты тоже не страдаешь.

— А с чего мне им страдать? Если первое, что я слышу от отца, это что-то про детородные органы. И ты ещё надеешься на то, что я с тобой буду строить нормальный диалог. Да в баню мне всё это. И не смей к Сашке лезть. Сам проштрафился с матерью.

— Я не проштрафился с матерью. Мать всё устраивало всю жизнь.

— Что её устраивало всю жизнь? Что?

Отец цокнул языком, и я взбеленился.

У него был дерьмовый характер. Я понимал мать. Наверное, не просто так я свалил учиться за границу, чтобы только ничего этого не видеть. А она с ним жила. Жила долго. И мне он сейчас говорит о том, что возмущён тем, что мать подала на развод. Да и к чертям. Ну подала и подала.

Что теперь, голову оторвать?

Они взрослые люди — договорятся.

— Знаешь что, если бы твоя Саша не совала нос куда не надо. А она сунула всё-таки. Водитель сказал, что мать с ней встречалась недавно в торговом центре. Я больше чем уверен, что обсуждали они мою Лолочку.

— Какую, твою мать, Лолочку? — Оторопев, произнёс я, вернув себе голос.

— Не прикидывайся идиотом. Как будто бы ты не знаешь о том, что у меня есть женщина?

А я не знал о том, что у него есть женщина. И для меня это было похоже на что-то гадкое, противное.

С него песок сыпется, какая ему баба?

Ему внуков растить, уже правнуков.

— То есть и ты после этого звонишь мне и говоришь о том, что я должен ещё Сашу приструнить? — Уточнил, тряхнув головой. Там всё зазвенело. Показалось, как будто лопались капилляры.

— А я не понял, что за двойные стандарты?

— Причём здесь двойные стандарты?

— А при том, Рубен. Если бы ты был у меня кристально честным, чистым, я бы ещё понял такую претензию. Но ты сам, извини, ходок, и ты сейчас будешь стоять и возмущаться, что ай-яй-яй, у отца там другая женщина.

И эта фраза больно царапнула по сердцу.

Да, оказалось всё не так логично и правильно. Да, получались двойные стандарты, и мне стало не по себе от того, что я испытывал. Как-то неправильно всё, как будто бы было.

— Окей, если ты считаешь, что это двойные стандарты, пусть это будут двойные стандарты. Да, я ходок. Но то, что позволено Юпитеру, не позволено Венере. Это сейчас про тебя. То, что позволено мне делать в моём браке, не говорит о том, что тебе подобное позволено в твоём браке. Как сын я встану на сторону матери. Подала на развод — отлично! Так тебе и надо! И не смей мне здесь звонить и начинать угрожать! Саша ему моя не нравится. Молиться на Сашу должен. Она тебе двоих внуков родила!

Я шваркнул трубкой, а потом запустил телефон по столешнице до стены. Тряхнул плечами.

Бесило, всё раздражало. Я чувствовал, что ночная агрессия никуда не делась. Меня прям потряхивало от того, что во-первых — Саша встречалась с какими-то мужиками: Беркутов, Абрамов. А так ещё и столько движения вокруг неё происходило. Мне казалось, что это всё в корне неправильно. Я должен приехать и во всём разобраться, прижать её к груди и сказать, что: “Всё, рожаем третьего ребёночка. Садишься в декрет, а я со всем разберусь”.

Да, именно это было у меня сейчас на подкорке записано. Плюс отец совался со своими бабами. Мать подала на развод. Ну окей, подала на развод.

Чего он трясётся?

Что половину “Корники” надо будет отдать? Ну так вполне логично. Извините, он на протяжении ого-го скольких лет был женат на матери, и всё это строилось в браке с матерью.

А нормально бы он это строил, если бы был женат на такой, как у меня Лена?

Я не уверен. Потому что такие, как Лена, максимум, что могут — это вовремя принеси, подай. Но мать всегда была его тылом. Прекрасно можно было выходить на тропу войны, когда ты знаешь, что у тебя ребёнок сыт, накормлен, дом убран и в семье всё в порядке, родители ни о чём не беспокоятся.

Да, зашибись у мужика развязаны руки — делай не хочу, называется.

В принципе, у меня тоже самое было. С той погрешностью, что Саша умудрялась делегировать. Там, где что-то провисало, она быстро уравновешивала этот момент. Но в целом я отдавал себе отчёт, что холдинг, контракты, всё это сделанно мной только благодаря тому, что я женат на Александре. Я уверен, что с любой другой бабой у меня бы не получилось такого. Поэтому, собственно, ещё я и хотел из-за этого вернуть Сашку.

Да, опростоволосился. Да, облажался.

Вообще, заглядывая в прошлое, я что-то такое чувствовал, что если бы мы не стали разводиться, всё равно бы я прикрыл эту лавочку с изменами. Просто потому, что мне уже это было не актуально. А сейчас…

А сейчас, словно бы сговорившись, когда я только вышел из душа, мне трезвонила Лена. Трезвонила с такой частотой, что придушить хотелось.

И когда я взял трубку и рявкнул, то мне в ответ послышался тихий, уравновешенный голос.

— Ты её никогда не любил.

Я замер, остановился.

— Ты её никогда не любил. Ты её никогда не выбирал. Понимаешь, что ты пытаешься сейчас мне навесить вину в виде того, что я разрушила твой брак — глупость. Потому что люби ты свою жену, ты бы никогда не стал изменять. Ты её никогда не любил. Но теперь, чувствуя вину за то, что ты недостаточно любви испытывал к ней, ты приговариваешь к мукам меня.

— Какого черта ты мне позвонила? У тебя есть что дельное сказать?

— Это дельное, Рубен. Ты так разоряешься, орёшь о том, что жена, я, мои дети. А ведь по факту люби ты её — ничего бы не было. Поэтому ты, помимо того, что предатель, ещё самый гнусный лжец. И обманываешь ты в первую очередь себя.

— Ой, закрой рот! — Рявкнул и думал скинуть звонок, но Лена хрипло рассмеялась.

— Да, я уже поняла, что ничего не добьюсь.

Взбешённый, нервный поехал на работу. Продолбал, соответственно, собрание утреннее. Не смог нормально сориентироваться и поэтому включался в процесс работы тяжело, словно бы старый комп, дребезжа дискетой.

Жутко хотелось пить. Причём без разницы чего. Просто как будто жидкости не хватало.

Когда ко мне зашёл финансист, то я с трудом уловил смысл его слов. Какие-то отчёты требуют. Кто требует? Чего требует? Непонятно ничего.

Подумал, что надо матери позвонить и уточнить, что там у неё вообще происходило и как она пыталась обыграть ситуацию развода.