Сегодня, Завтра и Всегда (ЛП) - Бейли Тесса - Страница 6

— Ради защиты, — догадалась Роксана, получив кивок от Тильды. — Что изменилось? —

— О, появился новый король вампиров. Вы не слышали? — Тильда закурила новую сигарету. — Не фанатка. Его мирные практики растревожили осиное гнездо, и теперь в Штатах восстание. Теперь есть два вампирских контингента, и у меня больше нет веры в способность охотников сделать наш союз стоящим. —

В десятилетие с тех пор, как Такер был «Заставлен молчать» (Silenced), он научился ориентироваться в преступном мире, который — при всех своих странностях и хаосе — имел также много закономерностей. Вампирский Высший Орден правил вампирами, а гильдия охотников располагалась на каждом континенте. Бесконечная битва велась между ними веками. В последнее время была внутренняя битва и среди вампиров. Между добром и злом. Теми, кто хотел жить нормальной жизнью, и теми, кто хотел контролировать своих подчиненных через страх и насилие.

Лучший друг Такера, Джонас, недавно занял вампирский трон в результате враждебного поглощения, решив заменить безжалостные практики Высшего Ордена добротой и терпением. Долгое время Высший Орден управлял вампирским населением с помощью запугивания и страха. Джонас хотел изменить это. Хотел дать своим подданным инструменты, необходимые для выживания в темноте, где им не оставалось ничего другого, как существовать.

Элиас и Роксана обменялись взглядами.

— Вы формируете союз с вампирами, которые восстают против короля? —

— Верно. Вы дадите ему знать, не так ли? Раз уж вы на него работаете. — Тильда улыбнулась, наслаждаясь тем, что застала их врасплох. Она всё время знала, что они работают на Джонаса, нового короля и их лучшего друга. — Через брак Мэри, — продолжила Тильда с самодовольством, — мы объединим фей и темное восстание. —

До этого момента Такер воспринимал разговор через фильтр статических помех. То, что они обсуждали, было чертовски важно, да, но девушка рядом с ним поглощала всё его внимание. Сужала всё до доверительного сплетения её пальцев и аромата свежесрезанных роз.

И крови.

Сладкой, притягательной крови.

Крови, которая пела для него, протягивала руки и тянула его ближе. Умоляла его взять.

Нет. Он не посмеет. Мало того, что он воздерживался от питья человеческой крови с момента своего «Заставления молчать», мало того, что это было против правил, но она назвала его защитником. Может, по ошибке, но это была лишь игра слов. Он никогда, никогда не причинит вреда этой девушке. Не испортит её идеальную кожу своими клыками. Это сделало бы его монстром, которым он отказывался быть. «Сосредоточься, тупица».

Что сказала Тильда?

— Через брак Мэри мы объединим фей и темное восстание. — Держи чертов телефон.

— Что ещё? — выплюнул Такер.

Зловещая улыбка Тильды стала шире. — Мы, феи, достаточно долго подавляли свои способности, чтобы казаться менее угрожающими. Мы тоже хотим поиграть, — она надула губы. — Те, кто возглавляет темное восстание, приветствуют всю мощь, которую могут получить. Мы намерены дать её им и вернуть влияние, которого заслуживаем. Может быть, победы будет достаточно, чтобы выманить наших таких идеальных родственников из царства Фей. Полагаю, только время покажет. —

— Подожди, подожди, подожди. — Комната закружилась вокруг Такера, его нутро яростно бунтовало. — Вы собираетесь отправить Мэри на так называемое «темное восстание»? —

— Да, — чопорно сказала Тильда. — Их лидер ждет её прибытия, вместе с брачным указом. Доставьте её туда к этому времени на следующей неделе, дорогуша. — Она бросила красный конверт, содержащий игровую фигуру, Элиасу, и он поймал его в воздухе. — Передайте мои приветствия Королеве Теней.

Глава 3

Мэри

Мэри ощупала переднюю панель своего комода, разыскивая хрустальную ручку, которая отмечала ящик, где она хранила брюки и юбки. Под ним находился ящик с рубашками, на котором была вырезана молния. Открывая их по очереди, она вынимала стопки одежды, поворачивалась — стараясь не задеть дюймовый край ковра — и упаковывала их в чемодан, лежавший открытым на кровати. Левая сторона чемодана просела под тяжестью матери, которая пристроилась рядом на краю матраса; её сияние терлось само о себя, как смычок о скрипку.

— Мэри, пожалуйста, пересмотри свое импульсивное решение позволить этому недоумку везти тебя к Адриану. — Пружины кровати скрипели от материнского беспокойства. — Ты же понимаешь, что этот вампир на противоположной стороне, не так ли? Твой брак с Адрианом сформирует союз между отверженными феями и темным восстанием. Мне придется очень осторожно вести дела с твоим женихом, чтобы он не воспринял это как оскорбление.

По правде говоря, у Мэри не было простого объяснения, почему она попросила Такера отвезти её на свадьбу. Только то, что… в комнате, полной хаотичных сил, он был маяком спокойствия. Без зрения Мэри было весьма кстати, что она могла расшифровывать энергии и настроения окружающих. В воздухе вибрировали звуки. Сигнатуры.

Безумные люди били по её чувствительным ушам, как кроссовки в сушилке прачечной.

Грустные звучали как влажный ветер, дующий через туннель.

Счастливые люди издавали звук, похожий на приглушенную дробь по ксилофону.

Но Такер… Такер просто ждал. Его жизненная сила гудела теплотой. Ожидание. Холостой ход. Чего? Она не знала. Мэри ни разу не ступала на лодку, и все же он заставлял её думать о солнечных днях на озере. Щека, прижатая к потрескавшемуся кожаному сиденью, руки, сложенные под подбородком, вибрация мотора внизу. Ленивый дрейф волн, качающих её вверх и вниз.

Ни пришвартованная к пристани, ни мчащаяся по синей глади. Просто дрейф.

Тепло, покой. Безопасность.

Она потянулась к нему своим разумом, и его сигнатура прорезала какофонию шума. Притянула её. И это было ещё до того, как он заговорил и послал ток прямо ей в середину груди. Первый в своем роде. Что-то горячее, запутанное и неотложное.

Но это не обязательно объясняло, почему она так настаивала на том, чтобы Такер отвез её в поместье в Огайо, где состоится её свадьба с Адрианом. Где, скорее всего, также начнется битва.

Мэри должна быть храброй ради матери. Ради отверженных фей. Само будущее их вида зависело от этой свадьбы. Конечно, она была встревожена. Встречей с будущим мужем, ответственностью, которая ляжет на её плечи.

Разве плохо хотеть сначала получить шанс на свободу?

Даже если поездка займет всего несколько дней или меньше?

После Исхода, когда большую часть их народа вернули в Царство Фей вместе с Антоном, отцом Мэри, Тильда отчаянно нуждалась в якоре. В защите в суровом преступном мире. В плацдарме, дающем подобие власти. Она нашла его в зарождающейся гильдии охотников. С заключенным союзом между охотниками и феями Мэри была вывезена из их тихой, теперь пустой коммуны в северной части штата Нью-Йорк — в позоре — в маленькую квартиру над «Эндерсом», и там она провела почти тринадцать лет, редко выбираясь наружу, общаясь только с Тильдой. И изредка перекидываясь парой слов с пьяным охотником, который забредал в квартиру в поисках уборной.

Тринадцать лет планирования. Тринадцать лет позора из-за того, что их оставили в Исходе.

Мэри думала, что её единственное избавление от тревоги придет, когда она исполнит свое предназначение, но Такер успокаивал её, просто стоя рядом и держа за руку. Скоро они станут врагами, хотя этот день еще не настал. И даже когда это случится, Мэри уже была твердо убеждена, что Такер не посмеет причинить ей вред. Никогда.

Какой лучший выбор для сопровождения, пока она получает вкус независимости?

От этих четырех стен. От матери.

Кто знает, получит ли она такой шанс снова там, куда она направляется?

Она отрицала свое безумие перед Такером. Сказала ему, что Мэри Безумная — это просто прозвище. Но может быть… может быть, она солгала. Совсем чуть-чуть. Потому что для странного поведения Мэри не всегда находилась причина. Вините в этом её нехватку друзей и внешних влияний. Иногда её логика была довольно необычной. Например, использование метлы, чтобы ориентироваться, чтобы можно было убирать пол и ходить одновременно. Или включение света в комнатах, в которые она входила, хотя для слепой девушки это не имело большого значения, просто она не хотела, чтобы лампочки чувствовали себя забытыми. Или сбор роз с сада на крыше и оставление только стеблей, потому что они были прочными, долговечными и заслуживали того, чтобы ими восхищались.