Сегодня, Завтра и Всегда (ЛП) - Бейли Тесса - Страница 9

Приведи мысли в порядок. Обе головы.

Вот его шанс сделать что-то важное. Помочь этой прекрасной фее, от которой сердце сжималось так, будто его грабили. Но его спасательная миссия оказалась не чем иным, как нелепым сценарием, который он выдумал у себя в голове. Она сама хотела, чтобы её отвезли к Адриану.

Этот вампир мог подарить ей зрение.

Честное слово, если бы он не смеялся над этим, то, вероятно, разрыдался бы. У других парней всегда были козыри в рукаве против Такера: привлекательная внешность, работа в финансах, человечность. Но это… вылечить слепоту? Такого он не ожидал.

Они еще даже не покинули Кони-Айленд, а он уже прижимал «Импалу» к обочине.

— Он собирается вернуть тебе зрение, — Такер уставился на свои побелевшие от напряжения руки на руле. — Как он собирается это сделать?

— Адриан сейчас вампир, но до этого он был колдуном. Он занимался темными искусствами целое столетие, — она покрутила пуговицу на своей рубашке. — У моей семьи долгая история отношений с колдунами. Я родилась зрячей, но враг моего деда проклял меня еще до моего рождения. Я потеряла способность видеть на свой первый день рождения.

— Боже, Мэри. Мне так жаль, — смог выдавить Такер.

— Я не помню, как это — видеть, — быстро сказала она. — Обычно могущественная фея могла бы вернуть мне зрение, но, видишь ли, это была часть проклятия. Ни одна фея не способна меня исцелить. Только невероятно могущественный колдун, а если такие и живут среди нас, они не особо афишируют своё существование. Моя мать, со всеми её силами и связями, не смогла найти никого, кто мог бы предложить мне то, что может Адриан. Она пыталась всю мою жизнь.

— Откуда ты знаешь, что он действительно это сделает? Откуда ты знаешь, что это не пустые обещания?

— Иначе я не выйду за него замуж.

— Он может заставить тебя, — заметил Такер.

— Он может попытаться, — она склонила голову в его сторону, её глаза смотрели куда-то ему за плечо. — Но мы уже видели, на что я способна, когда меня загоняют в угол. Я тогда только начала разогреваться.

— Кстати об этом. Могу я получить номер твоего преподавателя по вокалу?

Мэри прикрыла рот рукой, подавляя смех, её глаза сверкали поверх ладоней. Через мгновение она их опустила. — Ты, наверное, удивляешься тому крику. Впервые это случилось сразу после того, как проклятие подействовало, — она помолчала. — Я этого тоже не помню. Для меня этот крик — просто то, что всегда было со мной. Но зрение? Это то, чего я действительно хочу. Я хочу видеть мир. Цвета, лица, настольные игры, еду, океан. Я хочу… — она умолкла, опустив голову. Как будто были и другие причины, по которым она хотела исцелиться, но она не была готова ими поделиться. — Может, я и не согласна с войной, но если моя жертва ради брака достаточно благородна, если это вернет Ассамблею, чтобы призвать нас в долгожданном Исходе…

— Как именно Ассамблея призывается через жертву? Неужели нет способа связаться с ними, не выходя замуж за этого парня? Нет мобильной связи в Царстве Фей?

— Феи даже не подозревают об этом месте, пока не попадут сюда. Целенаправленно. Время в их мире течет быстрее, так что человеческий мир для них — что-то вроде второстепенной мысли. Типа… чистилища в замедленной съемке.

— Офигеть как лестно.

— Правда? — она тихо рассмеялась. — Если поступок достаточно благороден, если жертва признана достойной нашей королевой-воительницей, Ассамблея будет просто принудительно доставлена через барьер. Они не будут контролировать процесс. Их просто пришлют служить, — её щеки залились румянцем. — Они забирают только самых сильных обратно в Царство Фей во время Исхода. Моя слепота была причиной, по которой мою мать не забрали в прошлый раз, ведь ей пришлось остаться, чтобы заботиться обо мне, Такер. Я не могу быть причиной этого во второй раз.

Такер чувствовал себя так, словно его подхватило торнадо и сбросило в совершенно новое место. Место, которое было гораздо масштабнее него самого. С ямами и опасностями на каждом шагу.

Еще несколько минут назад у него наконец-то появилась цель. И она никуда не делась. Его целью стала Мэри.

Но его задача — не спасти её от «темного восстания». Он просто везет её туда, где она спасет себя сама. Ничем не отличается от того, что он делал для своих друзей. Для Джонаса и Джинни. Элиаса и Роксаны. Только в этот раз… в этот раз будет больно смотреть, как кто-то другой получает свой счастливый финал. Потому что он был достаточно глуп, чтобы надеяться, что этот финал может включить его самого.

И не только сегодня вечером, когда она вошла в «Эндерс» и потрясла его душу.

Пару дней назад в Москве он играл в покер, чтобы помочь Роксане выиграть брачный указ. Перед началом игры хозяин дал каждому участнику зелье. Напиток, который при употреблении обострял желание того, чего человек больше всего хотел в жизни. Делал потребность в этом практически невыносимой.

Такер, как он понял еще в человеческие времена, больше всего на свете хотел дом. Но он никогда его не видел. Никогда не визуализировал так ясно. Двухуровневый синий дом на озере, с белым забором и кострищем на заднем дворе.

И Мэри.

Она была там, в его видении дома. За несколько дней до того, как он её встретил. Темно-рыжие волосы до талии, попивает чай, сидя на качелях на веранде. Улыбается, пока танцуют светлячки.

Он до сих пор чувствовал ту глубокую тоску, когда сидел за покерным столом, скучая по женщине, которую никогда не встречал. Жаждая её до самых костей. Будь он самонадеянным ублюдком, он бы сказал себе, что видение — это видение. Что предвидение синего дома с кострищем означает, что всё так и закончится. Судьба. Но он не был настолько самонадеянным. Мир не вращался вокруг его задницы. И его желание воплотить это видение в реальность не было важнее того, чего хотела Мэри.

Поэтому он отступил к сомнениям. Может, то зелье было жестокой шуткой? Оно могло спроецировать жизнь, которой никогда не суждено было сбыться. Пытаться воплотить это в жизнь, когда это противоречит пути, который она выбрала сама, означало бы стать эгоистичным ублюдком. Безответственность и близорукость приводят к трупам на дороге. Приводят к тому, что люди, о которых он заботится, теряют надежду на будущее.

Поэтому он будет делать то, что умеет лучше всего. Он будет вести машину. Он будет охранять Мэри. И он будет помогать ей.

Невидящие глаза Мэри были устремлены в пространство между ним и рулем. — Ты позаботишься о том, чтобы я добралась туда любой ценой, не так ли?

— Да, — он проглотил свои идиотские мечты и включил передачу. — Прости, Мэри. Наверное, я думал, что… спасаю положение. — Это признание, похоже, расстроило её, а это было последним, чего хотел Такер. Он начал выстукивать ритм по приборной панели, пытаясь разрядить обстановку, хотя в горле стоял ком, словно оно попало в тиски. — Сегодня мы продвинемся как можно дальше, но мне нужно будет найти место, где переждать световой день. Надеюсь, ты не планировала загорать во время этой поездки?

— Рыжие не загорают. Они поджариваются. По крайней мере, мне так говорили, — Мэри всё еще смотрела на него странно, с морщинкой между бровей. — Меня не интересует загар, но…

— Но?

Её ладони нервно теребили ткань юбки и бедра под ней, привлекая его пристальное внимание. О, чего бы его руки и губы не отдали, чтобы взять на себя эту задачу. — В общем, у меня… у меня есть список вещей, которые я всегда хотела сделать. Может, мы могли бы вычеркнуть одну или две из них, пока у меня столько свободы? — она сглотнула. — Я не знаю, что именно ждет меня в Огайо, но сомневаюсь, что у меня когда-нибудь будет возможность делать всё, что я захочу. Это слишком рискованно.

Шанс подарить ей что-то, что угодно, заставил его выпрямиться. — Что в этом списке?

Она закусила нижнюю губу на мгновение. Откинувшись на сиденье и приподняв бедра, она пошарила в кармане, и Такер не смог удержаться. Не смог отвести взгляд от изгиба её ягодиц, когда они приподнялись над сиденьем. Господи. Она определенно не была такой молодой, как он изначально подумал. Совсем нет. Как только она оказалась в его руках, ему пришлось пересмотреть впечатление, что она слишком юна для его вожделения — потому что это было неправдой. Мэри была молодой женщиной с грудью, бедрами и ароматом, который одновременно сводил его с ума и успокаивал. И он уже провалил миссию — не замечать этого. Провалил с треском.