Ночной всадник - Дюбэй Сандра - Страница 33

– Мой сын вернулся! – закричала она. – Какой-то мерзавец напал на него в лесу! Держал его на мушке! А эта девчонка бросила его в чаще, оставила на милость негодяя!

– Он не пострадал? – спросил сэр Бейзил с такой неподдельной тревогой, что Блисс захотелось его придушить.

– Нет, – ответила леди Дафна. – Но этот негодяй привязал бедного Стивена к дереву и оставил посреди чащи! И скажу вам кое-что еще… – Она ткнула пальцем в Блисс: – Они действовали заодно!

Сердце Блисс замерло в груди. Что услышал Стивен из их с Китом разговора? Неужели…

– Она разговаривала с ним! – продолжала леди Дафна. – И убедила его не убивать моего сына. Более того, этот человек велел ей уехать и оставить моего сына в его власти. И она так и сделала!

– Ну? – взревел сэр Бейзил, оборачиваясь к Блисс. – Это правда? Ты знакома с этим человеком?

– Нет, – солгала Блисс, обрадованная тем, что Стивен не расслышал в их разговоре ничего опасного. – Я его не знаю. Он случайно оказался в этом месте. Увидел, что… – Она покраснела. – Увидел то, что произошло, и решил прийти мне на помощь. Вот и все.

– Не верю! – вскричала леди Дафна. – Бьюсь об заклад, вы с этим человеком сговорились, чтобы навредить моему сыну!

Блисс закатила глаза, и даже на лице сэра Бейзила отразилось нетерпение.

– Это маловероятно, мадам, – ответил он. – Ведь, согласно вашему собственному заявлению, ваш сын не пострадал.

– Но этот негодяй мог убить его! – возразила дама. – И виноваты были бы вы! – Она снова указала на Блисс. – Вы, испорченное, эгоистичное создание!

– Если это так, мадам, – вежливо ответила Блисс, – едва ли вы захотите, чтобы испорченное эгоистичное создание стало женой вашего сына!

Леди Дафна молча уставилась на нее, сжав губы в тонкую линию… но сэра Бейзила было не так легко сбить с толку.

– Эти штучки тебе не помогут, – сурово заявил он. – Свадьба состоится, и тебе придется с этим смириться.

– Ни за что! – воскликнула Блисс.

– Не пройдет и суток, как ты запоешь по-другому, – уверенно ответил опекун. – Может быть, голод и жажда сделают тебя сговорчивее! – Он улыбнулся леди Дафне. – Идемте, мадам. Думаю, самое время научить эту юную леди уважать старших.

Он подал руку леди Дафне и вышел из спальни, хлопнув дверью. Блисс услышала, как поворачивается ключ в замке.

Вздернув подбородок, Блисс упрямо смотрела на закрытую дверь. На что он рассчитывает? Запер ее в спальне, лишил еды и питья и думает, что она приползет к нему на коленях? Ошибается! Скорее она просидит в спальне до Страшного суда, чем согласится на нежеланный брак с человеком, которого не любит и не может полюбить.

Однако, по мере того как день уступал место вечеру, а вечер – ночи, решимость Блисс начала колебаться. Желудок требовал пищи: ведь со времени завтрака она не ела и не пила ничего, если не считать стакана вина в лесу. Хуже того: девушку начала мучить жажда, и она догадывалась, что еще до наступления утра мучения станут нестерпимы.

Блисс понимала, что оказалась в ловушке. Как она могла надеяться, что сумеет противостоять напору сэра Бейзила и леди Дафны?

Будущее представлялось ей в самых черных красках. Навечно прикована к Стивену – в то время как сердце и тело ее рвутся к Киту! Впереди безрадостная, бесправная жизнь, постылые ласки мужа – и воспоминания о поцелуях Кита, не утешающие, а лишь растравляющие рану.

Что бы он ни говорил, как бы ни притворялся холодным, Блисс догадывалась, что Кит к ней неравнодушен. Спасая ее от Стивена, он готов был убить незадачливого жениха за то, что тот посмел покуситься на ее невинность! Если бы только…

Блисс вскочила и, подойдя к окну, взглянула на залитые лунным светом развалины. Если бы она могла провести с Китом хоть одну ночь! Быть может, драгоценная ночь истинной любви помогла бы ей вынести безрадостный брак со Стивеном. По крайней мере, она узнала бы, что такое любовь, – и эти воспоминания согревали бы ее в долгие-долгие годы тоски и уныния.

Но как? Блисс перевела взгляд на запертую дверь. Даже если удастся выбраться из комнаты – как она незамеченной ускользнет из замка? Чтобы пройти сквозь каменную стену, нужно быть привидением или…

Блисс ахнула: ей вдруг вспомнилось, как Кит дважды являлся сюда, к ней в спальню. Появлялся, как призрак, и бесшумно исчезал. Помнится, он что-то говорил о бесчисленных тайных ходах, пронизывающих мощные стены старинного замка…

– Только бы найти дверь! – прошептала Блисс, глядя на гобелен, за которым оба раза исчезал Кит.

От волнения у нее кружилась голова. Даже если она найдет вход – сумеет ли выбраться наружу? Ведь неизвестно, сколько там ходов и куда они ведут! Что, если она заплутает в подземелье и никогда не выйдет на свет? И сэр Бейзил не найдет ее – он ничего не знает о тайных коридорах. Все решат, что она просто пропала неведомо куда.

Блисс обругала себя трусихой и храбро подошла к гобелену. Нашла время дрожать! Она боится умереть – но разве брак без любви, к которому приговорил ее опекун, не хуже смерти? Блисс вспомнились давние, случайно подслушанные слова отца: «Кто хочет добиться своего – пусть будет готов рискнуть всем, что имеет».

Стена за гобеленом казалась прочной и цельной: никаких признаков двери. Блисс ощупала камни один за другим, попробовала их толкать и дергать – безуспешно. Ни трещин, ни подозрительных щелей. Но дверь здесь, это Блисс знала точно! Должна быть здесь! Кит с легкостью появлялся в спальне и исчезал, когда пожелает. Очевидно, дверная ручка спрятана где-то между камнями.

Но, сколько ни трудилась Блисс над стеной, все было тщетно. Досада ее росла; наконец, решив, что сама судьба ополчилась против нее, она в отчаянии стукнула кулаком по камню у себя над головой. И вдруг…

Стена бесшумно отодвинулась, и перед Блисс оказалась щель, достаточно широкая, чтобы пропустить человека.

Девушка вскрикнула и отскочила прочь. Из щели рванулся холодный воздух, ударил в лицо, заставил нежную кожу покрыться мурашками. Расширенными глазами Блисс вглядывалась во тьму. Ее пугала мысль о путешествии по коридору, никогда не видевшему солнечного света. Не лучше ли, пришло ей в голову, закрыть дверь и покориться судьбе? Но нет, Блисс никогда не простит себе такого малодушия. Всю оставшуюся жизнь она будет думать о том, что ждало ее за дверью, – и проклинать свою трусость, из-за которой осталась в теплой и безопасной спальне, в то время как на другом конце потайного хода ждало ее то, чего она желала больше всего на свете.