Ночной всадник - Дюбэй Сандра - Страница 39

Блисс завернулась в плащ и двинулась к дверям. У самого порога она обернулась и произнесла:

– Прощай, Кит. Не думаю, что мы еще встретимся.

Кит закрыл глаза, до боли в пальцах сжав спинку кресла. Вся сила воли требовалась ему, чтобы не окликнуть ее, не броситься следом, не умолить ее навсегда остаться в этом лесном убежище, где ее никто никогда не найдет…

За дверью послышался стук копыт: Блисс и Айзек возвращались в замок. Слишком поздно Кит заметил, что сверток с едой, приготовленный им для Блисс, остался лежать на углу стола. Кит смял сверток в кулаке и бросил в ярко пылающий камин.

Всю долгую дорогу домой Блисс не произнесла ни слова. Слезы теснились у нее на глазах, застилая зрение, сдавленные рыдания разрывали грудь – но она молчала.

Только пройдя через потайной ход, вновь оказавшись у себя в спальне и бросившись на кровать, она позволила горю взять над собой верх и разразилась долго сдерживаемыми рыданиями.

В замке бесшумно повернулся ключ. Блисс спала, наплакавшись вволю, она уснула, когда за окном уже вовсю разгорелся золотисто-розовый рассвет. В спальню вошел сэр Бейзил. Он склонился над кроватью, вглядываясь в лицо своей подопечной. На бледных щеках ее темнели следы слез, и шелковая наволочка под головой промокла насквозь.

Сэр Бейзил усмехнулся. Он надеялся, что дух девчонки сломлен, что она поняла тщетность борьбы, в которой все равно не сможет победить.

Наклонившись, опекун тронул девушку за плечо.

– Блисс! – негромко позвал он. – Проснись, Блисс!

Девушка заморгала и с трудом открыла затуманенные сном глаза, очерченные темными кругами. Приподнявшись на локте, она удивленно взглянула на опекуна.

– Что… – невнятно пробормотала она. – Что вам нужно?

– А ты как думаешь? – ответил сэр Бейзил. – Ну что, дитя мое, ты приняла здравое решени, или мне придется продержать тебя здесь еще сутки?

– Я…

Блисс хотела воскликнуть, что лучше останется здесь навеки, чем склонится перед его волей, – но слова застряли у нее в горле. В памяти всплыла ночь, проведенная с Китом, его любовь, страсть, а затем – холодность и невыносимое равнодушие. Он уложил ее к себе в постель, а потом выставил за дверь, словно дешевую шлюху! Как могла она полюбить такого человека? Как могла вообразить, что он чем-то отличается от Стивена Вилльерса?

Мудрый внутренний голос подсказывал ей, что холодность Кита была притворной. У него были причины для такого поведения…

Быть может, но сейчас Блисс не могла перебирать его слова и жесты, пытаясь докопаться до властвующих над ним тайных мотивов. Рана была еще слишком свежа, и воспоминания о пережитом унижении причиняли невыносимую боль.

«Намного лучше, – шептало ей истерзанное сердце, – забыть о чувствах, запереть душу на замок, а ключ выбросить в самое глубокое море! Стивен безопасен: он никогда не тронет то уязвимое местечко в глубине твоего существа, которое Кит разорвал на клочки. Он никогда не ранит тебя так, как ранил Кит».

– Вам больше не придется запирать меня, милорд, – ответила она, не отводя глаз от своего одеяла. – Я сделаю все, как вы пожелаете.

Сэр Бейзил с трудом удержался от победного смешка. Он с самого начала не сомневался, что выиграет, но не думал, что победа потребует так мало времени и труда.

– Я распоряжусь, чтобы тебе принесли еду, – сказал он. – Затем прими ванну и оденься. А горничная пусть укладывает твои вещи. Мы уезжаем в полдень.

Блисс молчала. Только у самой двери опекуна остановил ее голос.

– Уезжаем, милорд? – переспросила она.

– Да, едем в Лондон, – ответил он с порога. – Мы и так слишком долго здесь провозились.

И дверь за ним закрылась.

Первая мысль Блисс была – бежать к Киту и на коленях молить его объяснить, что же за непреодолимые препятствия мешают им быть вместе! Но нет: после всего, что произошло между ними этой ночью, она не сможет вновь увидеть Кита в безжалостном свете дня. Не сможет переубедить его. Может быть, это никому не под силу. Возможно, Кит прав – они принадлежат к разным мирам и любовь их была обречена с самого начала.

Блисс откинула одеяло и встала. Все тело ныло, напоминая о ночи, когда они с Китом стали одним целым.

Однако Блисс безжалостно выкинула эти воспоминания из головы. Она отведет для них место в самом дальнем уголке памяти, откуда они не смогут рваться наружу и причинять ей боль. Там будут храниться они, заброшенные, но не забытые, пока в какой-нибудь тусклый безрадостный день Блисс не откроет тайную дверцу и не позволит себе вспомнить о том, как поставила свое сердце на кон в любовной игре – и проиграла.