Ночной всадник - Дюбэй Сандра - Страница 7

Карета лорда Холма, черная, словно похоронная колымага, раскачивалась и подпрыгивала на занесенной снегом ухабистой дороге. Сгущались сумерки, мороз крепчал. Ни синий бархатный плащ, ни волчья полсть, в которую была укутана Блисс, не спасали от пронизывающего холода.

Сэр Бейзил, сидевший рядом со своей подопечной, несколько раз пытался завести с ней разговор, но Блисс отвечала опекуну упрямым молчанием. Она не забыла его возмутительного поведения на маскараде три недели назад. Даже сейчас щеки ее пылали от унижения, стоило лишь вспомнить, как он ворвался в покои виконта и принялся распекать их обоих, словно нашкодивших школьников! В глубине души Блисс понимала, что должна быть благодарна опекуну: если бы не он, неизвестно, чем бы кончилось то полуночное свидание… Но неужели нельзя было избавить ее от приставаний виконта, не поднимая при этом шума и не задевая ее гордости? А как грубо сэр Бейзил приказал ей убираться к себе!.. Нет, этого она никогда не простит!

Как мог король продать право опекунства такому наглому, черствому, бесчувственному сухарю?.. Блисс вздохнула, от сэра Бейзила мысли ее обратились к покойному отцу.

Мать ее умерла, когда Блисс была еще младенцем; опасаясь, что единственная дочь будет страдать от недостатка материнской ласки, граф Барторп во всем потакал девочке и порядочно ее избаловал. Граф был добрым, мягким человеком и пышности двора предпочитал тихую деревенскую жизнь. Однако, когда пламя гражданской войны охватило Англию, он встал на защиту короля и отважно сражался в войсках несчастного Карла Первого. После Реставрации Карл Второй не только вернул графу конфискованные Кромвелем владения – Барторп-Холл в Йоркшире и дом в Лондоне, – но и даровал ему поместье и старинный замок Четем, расположенные в самом сердце Кента. Туда-то сейчас и направлялись Блисс и ее опекун.

Более шести веков замок Четем и окрестные земли принадлежали баронам де Уайлдам. Первый де Уайлд, если верить старинным хроникам, пришел в Англию вместе с Вильгельмом Завоевателем. Последний из этого древнего рода во время войны опрометчиво встал на сторону «круглоголовых» – и после Реставрации лишился всех своих владений. Блисс слышала, что он недавно сошел в могилу – несчастный сломленный старик, заплативший за свою ошибку нищетой и позором.

Со стороны сэра Бейзила послышалось тихое, размеренное похрапывание. Блисс возвела янтарные глаза к небесам. Пусть опекун честный и не злой человек, пусть даже по-своему желает ей добра – все это не могло примирить с ним гордую девушку. Блисс не понимала, зачем ей вообще опекун! Ей, слава богу, уже восемнадцать, а в этом возрасте человек вполне способен распоряжаться собой. Она не нуждается в хозяевах, указывающих, что ей делать и как жить!

Она могла бы веселиться при дворе – а вместо этого по воле опекуна тащится в какой-то медвежий угол… Блисс слышала, что замок Четем сильно пострадал во время войны: одно крыло его сгорело и превратилось в руины. Много лет замок пустовал и находился на попечении слуг. Отправляясь в Четем, сэр Бейзил послал вперед прислугу, чтобы та подготовила замок к приезду новой хозяйки. Блисс надеялась на лучшее, однако боялась, что после роскоши Уайтхолла ей будет трудно привыкнуть к новому жилищу.

У дороги призывно замигали огни трактира, и Блисс вдруг обнаружила, что руки ее в меховой муфте совсем заледенели, а ноги в бархатных, отороченных мехом сапожках, кажется, превратились в сосульки. Раскаленные кирпичи, положенные в карету еще в Лондоне, давно остыли, теперь здесь было не намного теплее, чем снаружи.

– Сэр, не остановиться ли нам? – обратилась Блисс к опекуну.

– А? – Сэр Бейзил вздернул голову и недоуменно оглянулся. – Что такое?

– Мы проезжаем мимо трактира, – объяснила Блисс. – Может быть, остановимся? Если не на ночь, то хотя бы погреться…

– Нет, нет, – покачал головой сэр Бейзил. – Мы уже недалеко от замка. Не стоит задерживаться.

Блисс вздохнула и поплотнее завернулась в полсть. Путники были бы уже в замке, если бы не досадная поломка кареты, задержавшая их на несколько часов. Чтобы не растягивать путешествие на два дня, сэр Бейзил решил продолжать путь после захода солнца – рискованное решение, если учесть, что по ночам на большую дорогу выходят разбойники.

Блисс потрогала бриллиантовую брошь, скреплявшую ворот синего бархатного плаща. Эту брошь подарил ей граф на восемнадцатилетие, драгоценность была дорога Блисс как память об отце. Если им «посчастливится» наткнуться на грабителя…

И в тот же миг, словно вызванный ее опасениями из небытия, одинокий всадник выехал из леса и преградил карете дорогу. Ветви деревьев, низко нависшие над дорогой, бросали на незнакомца густую тень и мешали разглядеть его; Блисс заметила только, что разбойник высок ростом и широкоплеч.

Кучер натянул поводья, экипаж резко остановился. Направив на кучера пистолет, разбойник приказал ему слезть с облучка.

– Все вон из кареты! – крикнул он затем. – Оружие – на землю!

Кучер немедленно бросил на землю свое единственное оружие – нож. Лакеи, ехавшие на запятках, поспешно побросали пистолеты.

При виде трусости лакеев сэр Бейзил понял, что ему остается одно – выйти из кареты вместе с Блисс и отдаться на милость грабителя.

Сэр Бейзил спрыгнул на землю и, подав руку Блисс, помог ей сойти. Ледяной ветер ударил девушке в лицо, растрепав рыжие кудри, и она поспешно натянула отороченный мехом капюшон.

Сперва разбойник подошел к сэру Бейзилу. Не опуская пистолета, он сорвал с его рук несколько дорогих колец, не забыл и об изумруде, украшавшем кружевное жабо почтенного лорда, а затем обыскал его и нашел в кармане кошелек, полный золотых монет.

Затем он повернулся к Блисс. Девушка смотрела на него, широко раскрыв глаза, дрожа не столько от страха, сколько от возбуждения. Она знала, что разбойники редко убивают свои жертвы. Хоть разбой на королевских дорогах и наказывался виселицей, преступник, на совести у которого не было человеческих жизней, имел право купить себе помилование – поэтому грабители старались не проливать крови без нужды.