Неукротимый - Дюбэй Сандра - Страница 18

Обо всем этом Шайна размышляла, продолжая медленно кружиться под музыку в объятиях Йена. Задумавшись, она и не заметила, как перед ними возникла стройная высокая мужская фигура в темно-синем бархатном сюртуке. Затем раздался знакомый низкий голос:

– Позвольте мне пригласить вашу партнершу.

Вежливо поклонившись, Йен передал Шайну в его руки.

– Ваша будущая кузина, Шайна, – представил он девушку и отошел в сторону.

Шайна взглянула в мерцающие зеленые глаза и почувствовала холодок под сердцем, но постаралась овладеть собой.

– Как вы себя чувствуете среди порядочных людей? – ядовито спросила она.

Габриель нахмурился. Он-то надеялся вернуть ее. Хотел сказать о том, как рад видеть ее, поведать о том, как много она значит для него и как он ищет возможность положить конец своей ужасной глупости – помолвке с девушкой, которую он не любит. А еще он очень хотел спросить Шайну о ее истинных чувствах к Йену Лейтону.

Но сам ее вопрос, ядовитый тон, которым она заговорила, спутали все благие намерения Габриеля. Он саркастически усмехнулся:

– Я всегда чувствую себя хозяином положения, – сухо ответил он. – И вы об этом прекрасно знаете… кузина.

– И собираетесь жениться на Ребекке, втянуть ее в ту подлую игру, которую называете своей жизнью? – огрызнулась Шайна. – А совесть-то у вас есть? Или вам на все плевать и вы готовы не раздумывая поломать жизнь ни в чем неповинной девушки?

Габриель улыбнулся и через плечо Шайны бросил быстрый взгляд на свою невесту, занятую разговором с женой известного торговца из Йорка. Затем, не меняя выражения лица, он перевел взгляд на Шайну.

– Это чью же невинную жизнь я собираюсь разрушить? – криво усмехнулся он. – Вашу? Но у вас, по-моему, все в порядке. Вы здесь, в кругу своей семьи, да еще обзавелись преданной собачкой, которая всегда крутится рядом с вами.

– Что вы себе позволяете? – Шайна вспыхнула, догадавшись, кого он имеет в виду. – Йен – мой друг. Он помог мне в ту ночь, когда я… – Она оглянулась, желая убедиться в том, что их никто не слышит. – В ту ночь, в лесу, – закончила она, – он был так добр ко мне…

– И тогда вас не было бы здесь сегодня вечером, – подхватил Габриель. – И меня тоже, моя дорогая!

Шайна ошеломленно уставилась на Габриеля, силясь понять смысл сказанного. Но в этот момент оркестр замолчал, и Шайна увидела Ребекку, спешащую к ним по натертому до блеска паркету.

– Как хорошо вы смотритесь рядом! – оживленно воскликнула она, беря Габриеля за руку. – Но что с тобою, Шайна? Ты вся горишь!

– Здесь душно, – сказала Шайна и раскрыла веер. – Пожалуй, пойду пройдусь по саду – это освежит меня. Прошу меня простить, мистер… – она пристально взглянула в глаза Габриеля, – мистер Сент-Джон.

Шайна повернулась и пошла к выходу из гостиной. Миновав длинный холл, соединявший фасад дома с его тыльной стороной, она вышла в освещенный фонариками сад, добрела до ближайшей скамейки и обессиленно опустилась на нее.

Ночь была теплой, но с реки долетал свежий ветерок, приятно освежавший разгоряченную кожу. Постепенно Шайна стала приходить в себя от духоты, шума и яркого света гостиной. Теперь можно было спокойно обдумать происходящее.

Замечание Габриеля в адрес Йена было злым и ядовитым, но тем не менее Шайна не могла не признаться, что оно было достаточно точным. Но почему Габриель был так резок, когда говорил о Лейтоне? Что заставило его с такой издевкой говорить о человеке, спасшем ей жизнь. Что?

Может быть, в нем заговорил капитан Форчун, затаивший злобу на человека, расстроившего его планы, на человека, с помощью которого удалось обрести свободу его пленнице, на человека, так быстро и круто поломавшего всю его игру? Нет сомнений – если бы не Йен, Габриель так и продолжал бы держать ее взаперти в своем доме в Фокс-Медоу. Нет сомнений и в том, что Габриель затаил злобу на Йена за то, что тот помог Шайне бежать, сделал бессмысленной и бесполезной погоню, которую устроил Габриель. Одним словом, переиграл пирата во всем. «Здесь-то и зарыта собака», – решила Шайна.

И тут в тишине сада прозвучал бархатный голос, заставивший Шайну вздрогнуть.

– Шайна?

Девушка вскочила со скамьи и обернулась. Перед нею стоял Габриель.

– Убирайтесь! – произнесла она шипящим шепотом, поражаясь его дерзости. – Вы с ума сошли?

– Нам нужно поговорить, – негромко сказал он.

Что ж, это верно. Им действительно нужно поговорить. Вот, кстати, идеальный момент для того, чтобы предъявить ему ультиматум: или он оставляет в покое Ребекку и навсегда исчезает с глаз долой, или она, Шайна, публично расскажет, кто он есть на самом деле. И тогда Габриеля ждет виселица за все его преступления на море и на суше.

– Я заявляю вам, – начала Шайна, на всякий случай прикидывая тем временем расстояние до входной двери дома. Если ей повезет, она успеет добежать до этого безопасного места. – Так вот, я заявляю вам, что не намерена молча смотреть на то, как вы собираетесь поломать жизнь Ребекке. Мне известно, что она и не подозревает о том, кто вы на самом деле. И я не позволю, чтобы она стала женой такого двуличного человека, как вы.

Шайна осторожно двинулась вперед, к дому, стараясь при этом держаться подальше от Габриеля. Она уже ступила на дорожку, но…

Шайна вздрогнула, почувствовав на себе руку Габриеля. Он ухватился пальцами за тонкую ткань рукава ее платья. Шайна рванулась так, что затрещали нитки. Почувствовала, как расползается шелк на плече, но это не удержало ее. Она рванулась еще сильнее, освободилась от хватки Габриеля, и, высоко подобрав юбки, бросилась сквозь ночной сад к дому.

Добежала… Влетела во входную дверь и, словно подхваченная смерчем, взмахнула вверх по лестнице. А вот и она – спасительная дверь ее комнаты.

Шайна ничего не сказала своей горничной. Китти тоже промолчала. Она молча помогла хозяйке снять порванное платье, молча расчесала и привела в порядок роскошные волосы Шайны. Затем Китти ушла, а Шайна забралась в свою уютную постель, задула свечу и вытянулась в темноте под простынями, прислушиваясь к звукам музыки, доносившимся снизу, из гостиной, где все еще продолжался бесконечный прием в честь помолвки Ребекки и Габриеля.

В ее окно из сада падал неяркий, мягкий свет фонариков. Где-то там, в глубине ночи, остался Габриель. Лживый, безнравственный, опасный человек. Она живо представила, как он стоит там – один, в окружении темных кустов, на пустынной садовой дорожке, и сердце ее вдруг болезненно сжалось.

Некоторое время Шайна продолжала лежать в темноте, пытаясь разобраться в своих чувствах. Ноющая боль под сердцем не оставляла ее. Застонав, она перевернулась на живот и зарылась лицом в подушки. Что он с ней сделал? И как ему это удалось? Почему, вопреки разуму, она не может, никак не может сорвать с него маску? Почему вместо ненависти в ней растет другое чувство к этому мужчине – чувство, от которого замирает сердце, так сладко ноет все тело…

Такого с ней еще никогда не было. Никогда в жизни.

Так и не найдя ответов на мучившие ее вопросы, Шайна задремала и проснулась вновь, когда уже было совершенно темно. Погасли садовые фонарики, и весь дом притих до утра. Гости, жившие по соседству, давно разъехались. Другие, приехавшие издалека, мирно спали в своих комнатах.

В открытое окно залетал свежий ночной ветер, трепал занавески, приносил с собой запах речной воды и мокрой травы. Шайна повернулась на бок, собираясь опять погрузиться в сон, но что-то странное заставило ее окончательно проснуться и прислушаться.

Что это за тень мелькнула в темном углу? Что это за шорох?

Шайна испуганно сжалась в комочек, спрятала голову в подушки. Инстинктивно она поняла, что в комнате, кроме нее, есть еще кто-то.

Кто-то…

Она задохнулась от неожиданности и от испуга, когда возникшая, казалось, ниоткуда, прямо из темноты, сильная мужская рука зажала ей рот. Шайна рассмотрела во мраке очертания высокой мужской фигуры.