Неукротимый - Дюбэй Сандра - Страница 29

Габриель потянулся к Шайне, но она мягко, но решительно отвела прочь его руки. Затем беззвучно шепнула: «Прощай!» – и быстро зашагала по лунной дорожке к темнеющему вдали дому.

– Да перестанешь ты суетиться, наконец? – прикрикнула Шайна на свою верную Китти, хлопотавшую перед зеркалом, вплетая цветы и нитки жемчуга в волосы хозяйки.

Та обменялась взглядом со стоявшей рядом горничной, державшей наготове подвенечное платье. Шайна заметила в зеркале этот обмен взглядами и презрительно вздернула верхнюю губу. Она знала, что они думают. Дескать, нервничает наша невеста! Да и где найдешь девушку, чтобы не нервничала в такой день! Эх, знали бы они всю правду – не так бы еще удивились! Ах, как ужасно, как ужасно – идти под венец с человеком, которого не любишь, который заставил тебя играть роль в придуманном им фарсе. Идти под венец и думать о другом, любимом, недоступном! Обмениваться кольцами и вспоминать при этом о счастливой ночи, которую подарила ей судьба вчера в залитом лунным светом саду!

Шайна поднялась из-за туалетного столика и стала одеваться. Широкие кольца кринолина, на котором держалось ее платье, колыхались при каждом движении. Платье было роскошным – замечательным подвенечным нарядом. Ткань покрывал вышитый вручную узор из цветов, и в центре каждого цветка матово сияла жемчужина. Шелковое, нежно-розовое, платье искрилось и переливалось в лучах солнца, падавших в раскрытое окно комнаты.

В дверь постучали, и вошла леди Клермонт – оживленная, в пылающем на солнце алом парчовом платье.

– О, замечательно, – одобрила она, подходя к Шайне и поправляя выбившийся из прически локон. – Я вижу, ты уже почти готова. Артур и Йен ждут нас внизу.

– Я надеялась, что Ребекка будет моей свидетельницей, – сказала Шайна, – но у меня не было случая поговорить с нею об этом.

Леди Клермонт поскучнела и поджала губы:

– Боюсь, моя дорогая, что Ребекки вообще не будет на свадьбе. Ей нездоровится, и сегодня она еще не вставала.

– Что-то серьезное? – встревожилась Шайна.

– Не знаю, право, что с ней… – неуверенно сказала леди Клермонт. Затем она взмахом руки заставила горничных выйти из комнаты и продолжила, таинственно понизив голос: – Габриель покинул Монткалм, – тихо сказала она, пряча глаза. – И взял назад свое предложение. Боюсь, что не смогу ничего больше добавить. Это все, что мне поведала Ребекка. Но думаю, и этого достаточно, чтобы понять – она просто не смогла бы сейчас, в таком состоянии, быть на чьей-либо свадьбе. Я думаю, ты понимаешь…

– Разумеется, – прошептала Шайна, отворачиваясь. Конечно, она понимала, что сердце бедной Ребекки разбито.

А еще, как никто другой, она понимала, что значит любить Габриеля Сент-Джона и потерять его.

Леди Клермонт тяжело вздохнула:

– Боюсь, что она еще долго будет переживать случившееся. Остается лишь надеяться, что вскоре в ее жизни появится другой мужчина, который поможет ей забыть Габриеля. Хорошо бы ей встретить такого человека, как твой Йен!

У Шайны округлились глаза.

Вот уж в чем этот мир нуждался менее всего, так это во втором Йене Лейтоне. Но если Ребекке так уж нужен человек, подобный Йену, – что ж, она, Шайна, с радостью готова уступить своей кузине оригинал.

Шайна вздохнула. Ах, если бы женить Йена на Ребекке! Или на ком-нибудь другом… на любой девушке. Но увы, это невозможно.

Невозможно и откладывать больше ужасную минуту.

Стоя неподвижно, чтобы дать тетушке возможность расправить кружевную фату поверх свадебного платья, Шайна мысленно собиралась с силами. Она готовилась к тому, чтобы спуститься вниз, где ее ожидают дядя и жених.

Жених… О господи!

Сквозь высокие окна церкви пробился солнечный луч и ярко сверкнул на золотом обручальном кольце, которое в этот момент Йен надевал на палец Шайны. У алтаря они стояли вчетвером: невеста, жених и свидетели. Лорд Клермонт со стороны Йена, леди Клермонт – со стороны Шайны. Еще минута – и священник объявил Шайну и Йена мужем и женой. Свершилось!

– Лорд Йен и леди Шайна Лейтон! – торжественно провозгласил священник.

Шайна уловила выражение гордости и уважения на лице тетушки. До чего же много значили для нее титулы и звания!

Сам Йен обычно называл себя просто «Доктор Лейтон», хотя и был сыном графа Деннистона. Но он был младшим сыном, и по закону отцовский титул должен был унаследовать его старший брат. Впрочем, тетушка Шайны не вникала в такие подробности. Громкого титула – леди Шайна Лейтон – было для нее более чем достаточно.

С вымученной улыбкой на губах Шайна выслушала поздравления священника. Затем к поздравлениям присоединились ее дядя и тетушка. Возле алтаря образовался маленький тесный кружок, в котором раздавались поцелуи и обычные напутствия новобрачным.

Шайна вежливо, но прохладно поцеловала своего мужа, после чего вся их немногочисленная процессия двинулась от алтаря к выходу из церкви.

– А жаль все-таки, что вы не можете задержаться еще хоть ненадолго! Мы устроили бы в Монткалме такой бал! – вздохнула тетушка. – Я уверена – это был бы замечательный бал! Правда…

Шайна рассеянно слушала тетушку. Она-то уж прекрасно знала, что собой представляют здешние балы. Ну съедется местная провинциальная знать, зажгут свечи, пригласят оркестр… Леди Клермонт, сияя от распирающей ее гордости, будет представлять всем свою племянницу – отныне леди Шайну Лейтон. Впрочем, будет ли тетушка сиять на этом балу от радости? Вряд ли. Ведь ей, помимо всего прочего, придется объявить там и о том, что ее собственная дочь не будет хозяйкой Фокс-Медоу!

Представив себе эту ситуацию, Шайна поблагодарила бога за то, что он избавляет ее от свадебного бала в Монткалме. Нет, нет, на самом деле, самое лучшее, самое правильное – уехать отсюда немедленно, сразу после венчания. Хватит с нее и этого непродолжительного фарса, совершенного в церкви.

Званый вечер в Монткалме? Нет уж, увольте!

Шайна позволила Йену помочь ей подняться в поджидавшую их карету. Пора! Пора! Торговое судно «Приключение» готово к отплытию и ждет только их, чтобы сняться с якоря.

– Прощай, моя дорогая, – грустно сказал Артур Клермонт, пожимая руку Шайны, протянутую из открытого окна кареты. Его темные глаза были полны слез. Сдерживая их, он попытался улыбнуться. – Напиши нам сразу, как только приедешь в Англию!

– Обязательно, – пообещала Шайна. – Прощайте, и спасибо вам за все!

Леди Клермонт всхлипнула, прижимая к глазам платочек. Кони тронулись и покатили карету прочь. Шайна взмахнула на прощание рукой, и на глазах ее блеснули слезы – правда, вовсе не по той причине, которую можно было подозревать.

Она откинулась на мягких подушках, старательно пряча лицо от… от… Господи, как тяжело и страшно называть вещи своими именами! Тяжело, но нужно…

Итак, она сидела, старательно пряча лицо от сидевшего напротив мужа. Своего законного супруга.

– Ты замечательно держалась, – похвалил ее Йен, – хотя я видел, как тебе тяжело. Признаюсь, был момент, когда я подумал, что ты возьмешь и сбежишь – прямо с церемонии!

– Я и сбежала бы, да что толку? – неприязненно сказала Шайна, по-прежнему отвернувшись к окну.

– Я не стал бы возвращать тебя силой, – ответил Йен. – Просто пошел бы к властям…

– И Габриель заплатил бы жизнью за мою свободу, – шепотом закончила она.

– Само собой. А кроме того, всеобщим достоянием стала бы вчерашняя ночная сценка в саду.

Шайна испуганно и изумленно уставилась на него.

– Вы не мо… Вы… Вы… Нет! – выдохнула она.

О господи. Этого еще недоставало! Оказывается, сидящий перед нею негодяй был свидетелем самых интимных моментов между нею и Габриелем!

– Я видел, как ты выходила из дома, – пояснил Йен. – А затем видел, как вернулась – в шали, накинутой поверх порванной, смятой ночной рубашки. Домыслить все остальное было вовсе нетрудно.

Шайна густо покраснела.

– И что мне за это теперь будет? – спросила Шайна, понимая, что, будучи мужем, Йен волен отныне быть в полном смысле хозяином ее жизни.