Неукротимый - Дюбэй Сандра - Страница 4

Шайна обернулась. В руках у Габриеля был поднос, на котором дымилось блюдо с тушеным мясом, лежали вилка и ложка. Кроме того, на подносе стояла бутылка вина и стаканы.

– Разумеется, – ответила Шайна, подходя к столу, на который Габриель поставил поднос. – А вы не составите мне компанию?

Он отрицательно покачал головой.

– Пожалуй, только выпью с вами, – сказал он.

Шайна взяла ложку и попробовала мясо. И была приятно удивлена. В отличие от той еды, которой ее потчевали на «Черной Жемчужине», мясо, принесенное Габриелем, оказалось просто превосходным – мягким, нежным, сочным. Большие ломти говядины и картофель были щедро политы густым, душистым соусом.

– Очень вкусно, – похвалила она, отрываясь от тарелки для того, чтобы сделать глоток сладкого красного вина.

– Для меня хороший повар – одна из самых главных фигур на корабле, – сказал он. – Запасы провизии мы пополняем при каждом удобном случае. Я считаю, что мужчина не может быть настоящим бойцом, если он голоден или болен. И не хочу, чтобы мои матросы ползали словно сонные мухи.

Он подождал немного, пока Шайна не кивнула утвердительно.

– Не хочу, чтобы они пожелтели от лихорадки.

Шайна опять кивнула.

– Не хочу, чтобы у них от цинги вываливались зубы…

– Понятно, понятно, – сухо сказала Шайна, искренне желая, чтобы этот скорбный перечень закончился.

Глаза Габриеля озорно блеснули.

– Не хочу, чтобы они ловили в трюме крыс и ели их за неимением ветчины…

– Хватит! – прошипела Шайна. – Дайте мне поесть наконец!

Она брезгливо передернула плечами.

Габриель взял с подноса вилку, подцепил ею кусок мяса и, смакуя его, пропищал, словно крыса:

– Сквик! Сквик!

– Да перестаньте же! – взорвалась Шайна.

Рассмеявшись, Габриель откинулся на спинку стула и сделал большой глоток прямо из горлышка. Не выпуская бутылку из рук, он внимательно наблюдал за Шайной, отмечая ее изящные манеры. Каждый жест этой девушки выдавал в ней аристократку.

Подождав, пока она насытится, Габриель негромко спросил:

– Кто вы?

Однако этот вопрос не застал Шайну врасплох – она была готова к нему, понимая, что Габриель не верит, что она горничная, за которую себя выдает.

– Меган, – ответила Шайна после небольшой паузы. – Меган Гордон.

– Наемная служанка, – закончил Габриель за нее.

– Ну да, – с готовностью подтвердила Шайна. – Я нанялась в служанки к леди Клермонт.

Габриель пристально посмотрел на нее. Он не верил ни в то, что эта девушка может быть простой служанкой, ни в то, что она, рожденная и воспитанная в хорошей семье, пошла в услужение в силу каких-то обстоятельств. Так кто же она? В этой девушке Габриель видел тайну, и эту тайну он хотел во что бы то ни стало разгадать. В эту минуту он поклялся себе, что не успокоится, пока не узнает истину. Пусть не сейчас, но когда-нибудь – непременно. Время у него на это есть. Предостаточно.

– Еще немного вина, – вежливо предложил он, наклоняя бутылку к ее стакану.

– Зачем, мистер Форчун? – ехидно спросила она. Сладкое красное вино было вкусным, но крепким, и алкоголь начинал оказывать на Шайну свое действие. – Я подозреваю, что вы хотите меня споить.

– Но для чего? – Взгляд его был наивным и непонимающим.

– Нехорошо, – нетвердым языком сказала Шайна. – Ай как нехорошо!

– А я и есть нехороший и безнравственный человек, – спокойно пожал плечами Габриель. – Пират. Разбойник. Вы что, не знали этого?

Шайна икнула и хихикнула.

– Да, мне говорили об этом, только что-то с трудом в это верится.

Габриель наклонился вперед, и глаза его вдруг загорелись. Лицо стало жестким и суровым. Игра кончилась.

– А вы поверьте, – очень серьезно сказал он. – И никогда, слышите, никогда не обнажайте против меня свою шпагу. Никог-да!

Шайна внимательно слушала, но суровые слова Габриеля с трудом прорывались сквозь хмельной туман и не могли повлиять на расслабленное приятное состояние, рожденное вином.

– Хотите напугать меня? – вызывающе спросила она, стараясь не думать о том, что если бы он этого захотел, то сделал бы без малейшего труда.

– Нет, – возразил Габриель. – Просто предупреждаю.

Они немного помолчали, затем Габриель встал из-за стола. Шайна следила за ним, продолжая сжимать в руке стакан с вином. Он подошел к столу с бумагами и с одного взгляда понял, что в них рылись. Промолчал. Собрал их в стопку – Шайна отметила, что то письмо и локон он положил вместе со всеми прочими бумагами. Затем Габриель убрал все бумаги во внутренний ящик, закрыл крышку и запер ее тонким серебряным ключом.

Шайну так и подмывало спросить его о письме с локоном, но она сдержала себя. Во-первых, она все равно не признается, что рылась в его бумагах. А во-вторых, он вряд ли захочет говорить о своей личной жизни. Вместо этого девушка, неожиданно для самой себя, спросила:

– Куда мы направляемся?

– Домой, – коротко ответил Габриель и бросил на Шайну неприязненный взгляд. Очевидно, эта странная девушка успела немало узнать о нем из бумаг, которые он так неосторожно оставил на столе. Какая оплошность с его стороны! Но, может быть, она не заглядывала в них? Да нет, наверняка заглядывала, еще как заглядывала! Он чувствовал, он знал это.

– А где это – дом? – продолжала допытываться она.

Габриель повернулся к ней – на этот раз с обычным ленивым выражением на лице.

– Вы всегда задаете так много вопросов?

Шайна покраснела. Она сконфуженно потупила глаза и машинально допила все, что оставалось в ее стакане. Габриель подошел к ней и поднял бутылку, собираясь налить еще вина в стакан Шайны.

– Не нужно, – покачала она головой. – У меня и так уже все кружится перед глазами.

– Я думаю, вам лучше лечь, – сказал он. – Уже поздно, и у вас был трудный день. Ложитесь спать. А мне пора проверить курс и посмотреть, как там дела у ночной вахты.

Сквозь туман, застилающий глаза, Шайна видела, как он выходит из каюты. Габриель шагал легко, упруго, и она снова почувствовала силу, которая исходит от этого человека.

Щелкнул ключ в замке, и Шайна осталась одна. Она бросила взгляд на ящик стола, в котором лежали бумаги Габриеля. Он был заперт, а замочная скважина – пуста.

Итак, он взял ключ с собой, и теперь у Шайны не осталось шансов узнать, кем на самом деле он является – Габриель Форчун, ее тюремщик и хозяин, пират с красивым лицом и повадками джентльмена.

Встав из-за стола, Шайна ухватилась за спинку стула, чтобы сохранить равновесие. Она не солгала, когда сказала Габриелю, что у нее кружится голова. Неяркая лампа только усиливала полумрак, царивший в каюте, которая медленно вращалась перед глазами девушки. Постель, стоявшая в углу каюты, казалась далекой-далекой, а пол под ногами качался так сильно, что Шайна вновь присела за обеденный стол.

Сделав усилие, она медленно, неуверенными шагами добралась наконец до постели. Где-то глубоко в ее окутанной хмелем голове промелькнула мысль: «А где же ляжет сам хозяин каюты?» Промелькнула и исчезла. Сейчас для Шайны самым главным было улечься самой, поскорее положить голову на подушку. Непослушными руками она стянула с себя платье и, оставшись в нижней рубашке, с облегчением нырнула под покрывало.

Когда Шайна выплыла из глубин своего хмельного сна, в каюте по-прежнему царил полумрак. Девушке было тепло. Очень тепло. И тесно. Постель показалась Шайне гораздо уже, чем прежде. Словно переборка каюты передвинулась и уперлась ей в спину. Сначала Шайна подумала, что все это ей просто кажется после выпитого вина, но вскоре поняла, что дело совсем в ином.

За спиной оказалась вовсе не переборка. На самом деле это было тело – большое, мускулистое, горячее. От сильных рук, обнимавших ее талию, по всему телу разливалась истома. Длинные пальцы гладили Шайну сквозь тонкую ткань рубашки. Но вот смуглая мужская рука приподняла шелк и легла на обнаженную кожу.