Неукротимый - Дюбэй Сандра - Страница 49

Приподняв занавеску, Шайна осмотрела окрестности: обычный сельский пейзаж с темнеющими на горизонте небольшими рощицами, с зарослями виноградника на переднем плане. Виноградные листья были еще зелеными, свежими, но сквозь них уже просматривались наливающиеся, золотисто-зеленые гроздья. Вездесущий темный плющ полз по стене, поднимаясь до самого окна, возле которого стояла Шайна.

Не увидев ничего интересного, она опустила занавеску и направилась к двери. И почти не удивилась, найдя ее запертой. К этому она была готова. Кулаком Шайна застучала в дверь что было силы. И на сей раз удивилась, услышав приближающиеся шаги. Снаружи в замке повернулся ключ.

Не зная, кто сейчас находится по ту сторону двери, Шайна на всякий случай отступила назад. Скрипнула дверь, и Шайна оказалась лицом к лицу с коренастой, краснощекой горничной, на голове у которой кокетливо сидела маленькая белоснежная наколка. В руке у нее была зажженная свеча.

Горничная тщательно заперла за собою дверь и стала обходить комнату, зажигая от своей свечи в канделябрах, укрепленных на стенах. Молча обойдя всю спальню, она обернулась к Шайне – все так же молча, но с улыбкой. Было впечатление, что девушка ждет распоряжений Шайны.

– Кто вы? – спросила Шайна.

– Меня зовут Луиза, миледи, – ответила девушка, слегка присев в поклоне.

– Вам известно, кто я?

Горничная отрицательно покачала головой.

– Нет, миледи. Я просто получила распоряжение своего хозяина прислуживать вам.

– А кто ваш хозяин?

Горничная опустила к полу глаза.

– Мне запрещено говорить это вам, миледи.

Шайна не удивилась. Что ж, именно такого ответа она и ожидала.

– Ну а где я? – спросила она, слабо рассчитывая на ответ. – Что это за место?

Как и ожидалось, девушка вновь отрицательно покачала головой.

– Этого я тоже не могу вам сказать, миледи.

– Ну что ж, – сказала Шайна, понимая, что от расспросов толку не будет. – В таком случае, может быть, принесете мне воды, чтобы умыться?

– Сию минуту, миледи, – ответила горничная, явно обрадованная тем, что расспросы кончились. – И завтрак, если пожелаете!

Желудок Шайны свело от воспоминания о ее последней трапезе в Олдвич-Эбби.

– О нет! – быстро отказалась она. – Никакой еды! Только воды, пожалуйста!

Недоумевающей девушке осталось только выполнить странное приказание. Она выскочила из комнаты и через несколько минут вернулась с кувшином теплой воды, полотенцем и куском грубого, домашней варки мыла.

Оставшись опять в одиночестве, Шайна сбросила рубашку, встала на колени возле таза и принялась тереть свое тело куском шершавого, плохо пахнущего мыла. Покончив с мытьем, она вновь облачилась в мужскую рубашку с длинными, не по росту, рукавами и решила попробовать догадаться о хозяевах дома по каким-нибудь мелочам, деталям обстановки.

Увы, ничего особенного ей обнаружить не удалось. Ровным счетом – ничего. Книги на полках были не подписаны. Ничего, указывающего на имя владельца, не нашлось и на письменном столе. Даже ярлычок на воротнике рубашки, в которую она по-прежнему была одета, аккуратно спорот.

Ладно!

Шайна уселась в кресло-качалку возле камина, в котором неярко горел огонь, прогоняя прохладу сгустившейся за окном августовской ночи.

Вопросы, вопросы, вопросы… Как много их накопилось!

Может быть, Демьен просто решил перевезти ее на новое место, и тот, бородатый, был просто одним из его подручных? А может быть, все не так, и Демьен в свою очередь «подарил» ее одному из своих дружков – с той же легкостью и бесцеремонностью, с какой сам получил ее «в подарок» от покойного Йена не так давно? Если так, то она стала чем-то вроде разменной монеты в сделках этого негодяя с другими, может быть, еще большими мошенниками. Чего же тогда ей ожидать от своего нового «владельца»? Каких новых гадостей? Что он с ней сделает? Изнасилует? Изобьет? Убьет?

Рыдания подступили к горлу Шайны. Как ей надоело жить в страхе, в неизвестности! И как давно она не чувствовала себя спокойной. Счастливой. Любящей. Любимой!

Глубокий вздох вырвался из ее груди. «Чего бы только я не отдала, – подумала Шайна, задумчиво глядя на огоньки пламени, пляшущие в камине, – чтобы вновь очутиться в Виргинии, в Монткалме. Вновь вдохнуть аромат той летней ночи и замереть в объятиях Габриеля!» Почему она тогда не осталась с ним? Почему не убежала, как он предлагал? Они вдвоем добрались бы до Фокс-Медоу. И теперь могли бы быть там – обвенчанные, любящие, ждущие появления на свет их ребенка…

Слезинка покатилась по щеке Шайны. Она не стала смахивать ее. Даже на это у нее не осталось сил.

Габриель, Йен, ее ребенок… Все, все они мертвы! А ради чего? Господи, ради чего все эти жертвы…

Шайна вздрогнула и насторожилась. Внутренним чутьем она поняла, что в комнате кто-то появился. Как он сумел так незаметно прокрасться сюда?

«А может быть, это снова горничная?» – попыталась успокоить себя Шайна.

– Луиза? – негромко окликнула она. Голос предательски дрогнул.

– Оставайтесь там, где сидите, – раздался в ответ низкий мужской баритон.

Шайна похолодела. Откинулась, нервно сцепив руки, на спинку кресла. Какой маленькой и слабой казалась она сама себе в эту минуту!

Шайна бросила взгляд на полированную серебряную стенку кувшина, отражавшую ту часть комнаты, что находилась за ее спиной. Сердце у нее упало, когда она различила очертания высокой мужской фигуры. Свет в спальне был приглушен, да и выпуклая поверхность кувшина искажала перспективу, так что лица стоящего Шайна не могла рассмотреть, как ни старалась.

– Кто вы? – испуганным шепотом спросила она.

Помолчав немного, мужчина ответил: – Призрак. Только лишь призрак.

Шайна уловила в голосе печальные нотки. Это было удивительно. Удивительно и непонятно.

– Где мы находимся? – задала она мучивший ее вопрос. Шайна все еще не осмеливалась обернуться, чтобы оказаться с незнакомцем лицом к лицу, но в то же время не упускала из вида его отражение в кувшине.

– В Сассексе, – неопределенно ответил гость.

– А Демьен тоже здесь?

– Нет, – в голосе говорившего появилось раздражение и неприязнь. – Вы больше никогда не увидите герцога де Фонвилля.

Шайна крепко сжала подлокотники кресла. Что бы ни сулило ей новое заключение, она была безмерно благодарна своему новому тюремщику за избавление от Демьена.

– Слава богу! – облегченно выдохнула Шайна, но так тихо, что этого не услышал стоящий у нее за спиной Габриель. И жаль, что не услышал, – ему, без сомнения, были бы приятны эти слова.

– Теперь я ваша пленница?

– Да, – коротко подтвердил он.

– А вы – тот самый человек, что следил за мной и на Джермин-стрит, и возле дома леди Саттон на Сент-Мартин-стрит?

– Да, – также лаконично согласился бородатый. – Я был там.

– И это вы посылали мне записки? Те самые, в которых обвиняли меня в убийстве? – спросила Шайна с замирающим от ужаса сердцем.

– Я.

– Но почему? Я ничего не понимаю! В чем моя вина? Что и кому я сделала?

– Убийство… Предательство… Измена… – тяжело упали в тишину комнаты суровые слова, и каждое из них, учитывая разговорчивость обвинителя, было буквально на вес золота. Или жизни.

– Но я не понимаю, о чем вы говорите! – сорвалась на крик Шайна. – Прошу вас, скажите – кто вы? Когда и как я предала вас? Причиной чьей смерти стала? Чью кровь вы видите на моих руках?

Так и не дождавшись ответа, Шайна бурно разрыдалась. Слезы хлынули у нее из глаз, заволокли весь мир перед нею влажным туманом, потекли по щекам. Она была подавлена, смущена, озадачена – не знающая имени обвинителя, не понимающая сути его обвинений.

– Ответьте же, – всхлипнула она. – Ради всего святого, не мучайте меня! Ответьте!

Но в ответ не раздалось ни звука. Послышались тяжелые шаги, и в замке с щелчком повернулся ключ.

– Нет! – отчаянно закричала Шайна. – Не надо! Не уходите! Ну скажите же, в чем…

Она вскочила на ноги и обернулась.