Сладкая месть - Вэнак Бонни - Страница 42

Джамбия, которую он прятал в рукаве с того момента, как увидел Странтона, скользнула в руку. Стальное острие поблескивало. Няня раскрыла от удивления рот и бросилась к младенцу.

Грэм оказался быстрее: лезвие замерло около ее горла.

– Не трогайте его, – произнес он с угрозой. Ребенок проснулся и заплакал.

Грэм бросился к двери, повернул ключ, и дверь начала открываться. Грэм принял защитную стойку, держа кинжал наизготовку, готовый отразить любое нападение. В комнату вошел мужчина, Грэм поднял кинжал.

– Грэм, пожалуйста, опусти джамбию, пока ты сам не поранился и не ранил моего сына.

Герцог с облегчением перевел дух – все в порядке, это были Кеннет и Бадра, – но кинжал он так и не опустил и с места не сдвинулся.

– Оставьте нас, – приказал Кеннет няне.

Няня серым призраком в накрахмаленном до хруста переднике бросилась к двери.

– Что на тебя нашло? – спросил брат, а Бадра накрыла его руку своей и решительно заглянула ему в глаза.

– Какой хорошенький мальчик, – произнесла она нараспев.

Грэм содрогнулся всем телом, кинжал в его руке дрожал.

– Нет, – отрывисто произнес он. – Ему нельзя позволять дотрагиваться до Майкла. Нельзя. Нельзя. Пусть он не трогает его. Пусть оставит ребенка в покое.

– Грэм!

Он моргнул и попытался сфокусировать взгляд. Перед ним была его невестка. Брат.

– Господи, не может быть! Так это был он? Странтон и есть тот самый негодяй? Аль-Гамра – твой будущий тесть? – Кеннет грубо выругался по-арабски. – И ты пригласил его в наш дом? – Кеннет скривился от отвращения.

Вот только Грэм не был до конца уверен, не к нему ли брат испытывает такое отвращение.

– Я никому не дам Майкла в обиду, никогда. Никому. Ни Странтону. Ни самому себе. Внезапно у него защемило в груди. А вдруг Кеннет и вправду подумал, что Грэм может обидеть мальчика?

– Конечно, не дашь. Но я думаю, что ребенок проголодался, – сказала Бадра. – Можно я его покормлю?

Он с недоумением посмотрел на нее и лишь спустя несколько секунд осознал, что до сих пор держит в руках кинжал. Спрятав клинок обратно в ножны, Грэм отошел от кроватки, а Бадра с неподражаемым спокойствием взяла младенца на руки и прижала к груди.

– Я знаю, что ты пытался его защитить, Рашид…

Услышав свое арабское имя, Грэм окончательно пришел в себя. Он сделал глубокий вдох, восстанавливая привычное самообладание. Когда Бадра с ребенком подошла к окну, он уже полностью успокоился.

Чего нельзя было сказать о его брате.

– Так почему же ты женишься на ней, если знаешь, что ее отец – аль-Гамра? Зачем тебе это?

– Узнать слабости врага можно, только хорошенько его изучив. Обойти его защиту, застать его врасплох, а потом…

– Вот и Джабари всегда так говорил. – Кеннет провел рукой по волосам. – Так вот зачем ты все это затеял. Ты женишься на враге. Господи, Грэм, да ты с ума сошел!

– Так оно и есть, – спокойно признал он.

Кеннет какое-то время молча разглядывал брата.

– Делай что хочешь, – взмахнул он руками. – Это твоя жизнь. Давай, женись на ней. Только учти, Грэм, я больше ни во что не вмешиваюсь. И не позволю в это впутывать свою семью. Мсти, сколько хочешь, только моя семья не должна при этом пострадать. Ты меня понял?

Грэм почувствовал, как в груди у него образуется пустота. Опять он остался один-одинешенек.

– Даю тебе слово, – сказал он тихо.

– Я тебя не понимаю, Грэм, – Кеннет выглядел озадаченным, – и, похоже, никогда не пойму.

– Да, тебе меня не понять, – согласился он. И слава Богу. Сделав над собой усилие, он направился к двери.

– Прошу прощения. Мне пора вернуться к гостям. И к призракам прошлого.