Леди и горец - Гарнетт Джулиана - Страница 58

— Что же, она твоя, — буркнул Пейтон, когда Роб отошел от него и опустил меч. — Все равно ни один благородный англичанин на ней не женится, особенно если узнает, что она сожительствовала с таким дьяволом, как ты!

Красивое лицо Роба исказил гнев.

— Да, я заберу ее у тебя. Освобожу от твоей опеки, ведь тебе нужны ее земли, а не она сама.

Пейтон бросил взгляд на Джудит.

— Я никогда не претендовал на ее земли. А увезти из Шотландии хотел потому лишь, что она — моя сестра, моя кровь. Я бы ни за что не отвернулся от нее, а вот она, похоже, от меня отвернулась.

Джудит кольнула шпорой коня и подъехала к брату.

— Пейтон, я твоя сестра и люблю тебя. Но не мыслю себе жизни без Роба. Жаль, что ты этого не понимаешь. Я сделала свой выбор; возможно, в один прекрасный день ты меня простишь и поймешь, почему я всему на свете предпочла любовь.

— Я не пренебрег бы долгом по отношению к семье ради женщины!

Джудит печально улыбнулась.

— Ты говоришь так потому, что еще не познал любовь. Я, к примеру, готова отдать все за любовь Роберта Гленлиона.

— Ты все уже ему отдала.

— Да, это верно. — Она посмотрела на Роба, который ласково ей улыбнулся, и сказала: — Я отдала ему свою любовь, всю себя и ни чуточки об этом не жалею.

Глава 27

Над огромной горой Бен-Лорз повисла зыбкая пелена тумана, отчего горы, расположенные пониже, казалось, то и дело меняли свои очертания и колыхались подобно морским волнам. Это было величественное зрелище, и Роб не уставал им восхищаться. Пронизанная солнечными лучами долина, по которой он ехал, тоже была прекрасна. А ведь в свое время он считал себя в этом краю чужаком и, проезжая по местам, где ему предстояло построить свой дом, с опаской посматривал по сторонам. Но это было давно, еще до Джудит. Когда же в его жизнь вошла эта женщина, все вокруг словно по волшебству переменилось.

Пришпорив коня, он стремглав помчался по берегу озера Тэй; снедавшее его нетерпение возрастало с каждой минутой, с каждым ударом копыт. Ничего удивительного: его ждала Джудит. Там, за долинами и холмами, находилось его поместье Гленлион и стоял выстроенный им замок. В Гленлионе он познал счастье, о котором можно только мечтать. Теперь его жизнь зависела не от боев и походов, а от взгляда од-ной единственной женщины. Ничего подобного он не испытывал раньше. Он проехал по древнему римскому мосту, перекинутому через реку Лион, затем по равнине мимо вяза, под которым, согласно преданию, родился Понтий Пилат, чьей матерью, если верить тому же преданию, была женщина из местного кельтского племени. То тут то там словно зубы поверженного огромного дракона торчали вкопанные в землю каменные плиты, напоминавшие о давно ушедших в небытие людях, о бренности всего земного. Глядя на эти камни, Роб думал о том, что настанет день, когда он покинет эту землю и отправится к праотцам. Но и он, подобно древним, оставит после себя след. Правда, не величественные постройки и памятники. Завтра в День всех святых они с Джудит обвенчаются. Роб не нуждался в официальном благословении, чтобы любить Джудит, но оно требовалось, чтобы подтвердить наследственные права их с Джудит будущих детей на земли, которыми владело его семейство. Роб знал, что недалек тот день, когда он станет лэрдом Лохви и Гленлиона, а это не только титул и связанные с ним власть и привилегии, но еще и большая ответственность. Он хорошо это понимал и собирался отнестись к налагаемым на него новым званием обязанностям со всей серьезностью. Подул холодный влажный ветер, предвещающий шторм, и остававшуюся до замка милю Роб проделал галопом. Когда он увидел возвышавшуюся над долиной высокую четырехугольную башню, обеспечивавшую безопасность обитателей здешней округи, лицо его просветлело. Стоило ему взглянуть на яркое цветовое пятно на вершине башни, как его губы словно сами собой раздвинулись в счастливой улыбке. Там, на наблюдательной площадке, стояла Джудит, дожидаясь его возвращения. Сознание того, что он любим и его ждут, согрело Роба. Промчавшись сквозь арку ворот, он соскочил с коня, бросил подбежавшему груму поводья и, распахнув тяжелую дверь, которая вела в главный зал башни, увидел Джудит. Она успела сбежать по лестнице и встретить его на пороге.

— Я так по тебе скучала, — прошептала она, обнимая его. Он подхватил ее на руки и легко, словно пушинку, внес в холл большого зала.

От нее, как всегда, пахло вереском. Этот запах, казавшийся ему самым приятным на свете, заставил его позабыть обо всех выпавших на его долю за последние дни испытаниях и наконец-то поверить, что она дома.

— Неудивительно. Ведь сегодня канун Дня всех святых, — сказал он, осторожно поставив Джудит на ноги. — Поэтому все воспринимается гораздо острее, чем в обычное время. А еще говорят, что сегодня ночью правят бал ведьмы и силы зла.

— В таком случае сегодня ночью я и носа за порог не высуну.

— Это разумно, — сказал он со счастливым смехом. — К тому же у меня на эту ночь большие планы.

Одарив Джудит многообещающей чувственной улыбкой, Роб взял ее за руку и повел в зал.

— Но прежде, — сказала Джудит, — ты должен поесть и обогреться у очага. К тому же тебя ждет Саймон. У него какое-то дело к тебе.

Роб тяжело вздохнул.

— Надеюсь, он не потребует, чтобы я на ночь глядя просматривал его расчетные книги? Он так бьется за каждый пенс, что даже смешно.

— В умении экономить нет ничего смешного. Это редкий по нынешним временам дар.

— Согласен. И обязательно воздам должное этому его дару — но только в другое время. Как я уже говорил, у меня на сегодняшний вечер другие планы, и я не позволю Саймону обложить меня бухгалтерскими документами, словно волка — флажками.

Однако, как это всегда бывает, мнение Джудит возобладало, и Роб просидел в зале дотемна, слушая подробный отчет Саймона о доходах и расходах.

Наконец Роб не выдержал.

— Друг мой, ты отличный управляющий, — обратился он к Саймону, — и твой отчет просто великолепен, но я бы предпочел, чтобы ты закончил его в другое время. А сейчас я хочу тебе рассказать о последних придворных новостях. Надеюсь, ты не прочь ненадолго отвлечься от цифр?

Саймон обреченно кивнул и стал убирать со стола деловые бумаги и расчетные книги.

— Ясное дело, не прочь, — пробурчал он себе под нос. — Попробовал бы я отказаться…

Роб, не обращая внимания на его недовольство, откинулся на стуле и вытянул ноги поближе к огню.

— Неделю назад послы короля Эдуарда встретились с Брюсом в городе Норхеме, намереваясь узнать его условия предстоящего мирного договора. Оказалось, что главным условием является безоговорочное признание Англией независимости Шотландии на вечные времена. Кроме того, Брюс потребовал от англичан прекратить набеги на границе и признать его, Брюса, а также его наследников законными суверенными государями Шотландии, не обязанными нести вассальную службу.

— Неужели Эдуард согласился на это?

Роб кивнул.

— У него не было выбора. Уж очень слабые у него сейчас позиции. Последняя кампания обошлась ему в семьдесят тысяч фунтов, а собравшийся в сентябре в Линкольне парламент объявил, что не станет больше поддерживать деньгами его военные авантюры. Но даже если бы Эдуард и продолжал вести войну на свой страх и риск, то он, скорее всего, потерпел бы окончательное поражение и потерял северные графства. — На губах у Роба появилась довольная усмешка. — Как ты понимаешь, Эдуарду ничего не оставалось, как подписать мирный договор.

Роб перевел взгляд на Джудит. Она сидела за столом, сложив на коленях руки, и с мрачным видом слушала его рассказ, даже не пригубив бокал. Что, в самом деле, с ней творится? Уж не жалеет ли она своих соотечественников? Ответить на этот вопрос было непросто, поскольку Роб не знал ее политических пристрастий. Зато он точно знал, что она тяжело переживает свой разрыв с братом — в детстве у них сложились весьма доверительные отношения. Роб понимал чувства Джудит, но помочь ей было не в его силах. Общение с отцом тоже являлось для Роба проблемой. Правда, в последнее время они стали лучше понимать друг друга, а ненависть к Аргиллу сблизила их.