Заклинатель - Эванс Николас - Страница 17

За высокими окнами холла уже брезжило утро. Поставив сумку у дверей, Энни, не включая свет, пошла на кухню, решив сначала выпить кофе, а уж потом прослушать автоответчик. Дожидаясь, пока в стареньком медном чайнике закипит вода, она подошла к окну.

Снаружи, всего в нескольких ярдах от дома, стояло несколько белохвостых оленей. Они замерли, уставившись прямо на нее. Может, просят еду? Энни не помнила, чтобы олени подходили так близко к дому – даже в самые суровые зимы. Что бы это значило? Энни сосчитала их. Двенадцать, нет, тринадцать. Надо же, как раз столько, сколько лет ее дочери. Не будь суеверной, укорила себя Энни.

Послышался тихий, постепенно нарастающий свист – закипал чайник. Олени тоже услышали этот звук и, разом дружно повернувшись, помчались в сторону леса – только хвостики подпрыгивали на бегу. О Боже, подумала Энни: наверное, она умерла.

Гарри Логан поставил свой автомобиль под вывеской, гласившей, что здесь расположена лечебница для крупных животных. Впрочем, университетские службы так странно сформулировали название лечебницы, что было непонятно – то ли это лечебница для крупных животных, то ли крупнейшая лечебница для зверей всех калибров. Выбравшись из машины, Логан с трудом пробирался через грязную слякоть, в которую превратился выпавший в выходные снег. Со времени несчастного случая прошло три дня, но конь был до сих пор жив. Поразительно… ведь чтобы заштопать страшную рану на его груди, Логану потребовалось четыре часа. В кровавом месиве застряли осколки стекла и хлопья черной краски с грузовика – все это пришлось извлекать, потом хорошенько промывать рану. Очистив ее полностью, Логан осторожно подровнял ножницами болтавшиеся лохмотья краев, скрепил артерию и вставил несколько дренажных трубок. Только после этого, предоставив ассистентам следить за наркозом, переливанием крови и аппаратом искусственного дыхания, Логан стал зашивать рану.

Шил в три этапа: сначала разорванные мышцы, затем – соединительную ткань и только потом кожу – каждый раз не меньше семидесяти стежков! Два внутренних слоя Логан сшил кетгутом – рассасывающейся потом ниткой. И все эти адовы труды ради коня, которому вряд ли суждено проснуться! Но этот чертяка проснулся-таки! Просто невероятно! И что еще невероятнее – сохранил бойцовский пыл, так рьяно продемонстрированный им у реки. Когда Пилигрим, очнувшись в реанимационном отделении, бился, стараясь подняться на ноги, Логан молил Бога, чтобы раны не открылись вновь – страшно было подумать о том, что придется вновь латать этого бесенка.

Пилигрима продержали на успокоительных уколах еще двадцать четыре часа, прежде чем его положение стабилизировалось настолько, что он мог выдержать четырехчасовой переезд в Корнелл.

Логан хорошо знал Корнеллский университет и ветеринарную лечебницу при нем, хотя с шестидесятых годов, когда он здесь учился, многое изменилось. Да, славное было времечко – большинство воспоминаний Логана было связано с женщинами. Он и его друзья, прямо скажем, не скучали! Особенно запомнились ему летние вечера, когда, развалившись в тени деревьев, они любовались лежащим внизу озером Кейюга; красивейшее место… Но сегодня здесь было не очень-то приятно. Зябко, к тому же собирается дождь, в такую погоду озера и не разглядишь. Но самое гнусное – он отвратительно себя чувствует. Все утро чихал, ничего удивительного – все яйца отморозил, отлавливая тогда в воде Пилигрима. Логан почти вбежал в теплое приемное отделение и спросил у дежурной сестры, может ли видеть Дороти Чен – врача Пилигрима.

Через дорогу строили большое новое здание клиники. Глядя на лица продрогших от холода рабочих, Логан понемногу приходил в себя. При мысли, что он снова увидит Дороти, его охватило приятное возбуждение. Только ради ее улыбки он проделывал ежедневно путь в двести миль, чтобы осмотреть Пилигрима. Она напоминала ему средневековую принцессу из китайских фильмов, которые его жена просто обожала. А какая фигура! Но для него – слишком молоденькая. Увидев в стекле ее отражение, Логан обернулся.

– Привет, Дороти! Как дела?

– Так себе. А вот тобой я решительно недовольна. – Притворно нахмурившись, девушка погрозила пальчиком.

– Дороти, в чем я виноват? – Логан шутливо поднял руки. – Мотаюсь каждый день на другой конец света ради одной твоей улыбки.

– Ты еще хочешь, чтобы я улыбалась? После того как подсунул мне это чудовище? – Дороти, однако, улыбнулась. – Идем. Мы получили рентгеновские снимки.

Не прекращая говорить, Дороти повела Логан по запутанным коридорам, а он слушал, стараясь не обращать внимания на грациозное колыхание бедер под белым халатом.

Снимков было множество – хоть устраивай выставку. Дороти прикрепила пленки на освещенное стекло, и они, встав рядом, внимательно изучали их. Как Логан и предполагал, у коня были сломаны ребра – целых пять, и еще носовая кость. Ребра постепенно срастутся сами, а носовую кость Дороти уже прооперировала, поставив ее на прежнее место. Операция прошла успешно – приходилось только часто менять марлевые тампоны.

– Теперь я знаю, к кому обращаться, если мне перебьют нос, – пошутил Логан.

Дороти рассмеялась.

– То ли еще будет. Профиль чемпиона ему обеспечен.

Логан боялся увидеть следы перелома на передней ноге или плечевой кости. Но нет, этого не было. Однако, помимо серьезных ушибов при ударе о грузовик, конь основательно повредил плечевое нервное сплетение.

– А как грудная клетка? – спросил Логан.

– Отлично. Ты хорошо поработал. Сколько пришлось наложить швов?

– Около двухсот. – Логан почувствовал, что заливается краской, как школьник. – Можно его увидеть?

Пилигрим находился в послеоперационном отсеке, его дикое ржание они услышали еще издали. Хриплые крики непрерывно рвались из стойла – голосовые связки он сорвал после того, как ему перестали давать успокоительное. У стен здесь была хорошая звукоизоляция, и все же они, казалось, дрожали от ударов его копыт. В соседнем стойле группа студентов осматривала пони, которого явно тревожил этот нескончаемый шум.