Заклинатель - Эванс Николас - Страница 38

– Как насчет того, чтобы позавтракать «У Лестера»? – спросил Роберт как-то утром, стараясь, чтобы голос звучал как можно небрежнее. Энни дома не было – у нее была назначена ранняя встреча. Грейс пожала плечами и сказала:

– Конечно, если хочешь.

Они спустились на лифте и, пожелав доброго утра швейцару Рамону, собирались уже выйти на улицу.

– Может, вызвать такси? – предложил Рамон.

Роберт на мгновение заколебался.

– Не надо. Мы поедем на автобусе.

Пока они шли до остановки, Роберт, не переставая, болтал, делая вид, что для него обычное дело идти так медленно. Он, конечно, понимал, что Грейс его не слушает. Она не сводила напряженного взгляда с тротуара, высматривая, нет ли там какой-нибудь западни, аккуратно опускала резиновый конец палки и, удостоверившись, что та стоит надежно, выносила вперед ногу. Когда они подошли к остановке, дочь, несмотря на прохладную погоду, была в испарине.

В автобус Грейс забралась весьма ловко, словно всю жизнь проделывала это в таком состоянии. Он был изрядно набит, и какое-то время они стояли у входа, затем один пожилой человек, обратив внимание на палку Грейс, предложил ей сесть. Та, поблагодарив, отказалась, но мужчина настаивал. Роберту захотелось заорать на него, чтоб не лез не в свое дело, но он промолчал, а Грейс, залившись краской, села. Подняв глаза, она жалко ему улыбнулась, и от этой улыбки у Роберта заныло сердце.

Когда они вошли в кафе, Роберта вдруг охватила паника – он пожалел, что не позвонил Лестеру заранее, не предупредил, чтобы никто ничего не спрашивал и вообще, чтобы не поднимали суеты. Но он зря волновался. Возможно, слухи из школы уже просочились, потому что и сам Лестер, и официанты держали себя как обычно – приветливо и дружелюбно.

Они сели за свой столик у окна и заказали то, что заказывали всегда, – сырные булочки и копченую лососину. Пока пеклись булочки, Роберт старательно поддерживал беседу, заполняя возникающие минуты молчания. Эти неловкие паузы были так ему непривычны, раньше общаться с Грейс было очень легко. Взгляд дочери то и дело устремлялся за окно – туда, где по улице спешили на работу люди. В кафе у Лестера, подвижного коротышки с усиками щеточкой, всегда работало радио, и Роберта впервые порадовала эта непрерывная пустая мешанина из дорожных новостей и рекламных объявлений. К принесенным булочкам Грейс почти не прикоснулась.

– Хочешь, этим летом поедем в Европу, – предложил Роберт.

– Ты имеешь в виду – на каникулах?

– Да. Например, в Италию. Снимем домик в Тоскане или еще где-нибудь. Что ты на это скажешь?

Дочь пожала плечиками.

– Можно.

– Но если ты против, то…

– Почему же? Хорошая мысль.

– Если хочешь, можем поехать в Англию – повидаться с бабушкой.

Грейс состроила гримаску, которую и ждал от нее отец. Угроза отправить ее погостить у матери Энни была любимой семейной шуткой. Грейс еще раз посмотрела в окно и перевела взгляд на Роберта:

– Папа, мне, пожалуй, пора.

– Ты больше не хочешь есть? Она покачала головой. Он все понял. Дочь хотела попасть в школу пораньше, пока в холл не ворвалась толпа неуклюжих девчонок. Роберт допил кофе и заплатил по счету.

Грейс предпочла проститься с отцом на углу, не разрешив проводить себя до школьного подъезда. Роберт поцеловал ее и пошел прочь, борясь с желанием оглянуться и посмотреть, как она входит в школу. Он знал: если Грейс заметит его взгляд, то может принять тревогу за жалость. Дойдя до Третьей авеню, он повернул к центру, где располагался его офис.

Пока они сидели в кафе, небо очистилось. День сулил быть морозным и ясным – Роберт любил такие дни в Нью-Йорке. Прекрасная погода для прогулки пешком. Он шел быстрым шагом, стараясь отогнать воспоминание об одинокой фигурке, ковыляющей к школе. Лучше уж думать о предстоящей работе.

Сначала, как обычно, он позвонит нанятому ими адвокату – специалисту по тяжбам, связанным с несчастными случаями, – она представляла их в том запутанном юридическом фарсе, в какой понемногу превращался трагический инцидент с Грейс.

Всякий разумный человек, наверное, счел бы, что главное – выяснить, кто спровоцировал несчастный случай: сами девочки, если они проявили роковую невнимательность на дороге, или шофер, – если он врезался в них по своему недосмотру. Вместо этого все судились друг с другом: страховые компании девочек, страховая компания водителя грузовика, транспортная компания Атланты, страховая компания транспортников, компания, у которой шофер взял в аренду грузовик, ее страховая компания, завод, где сделан грузовик, шинный завод, власти округа, хозяева фабрики, владельцы железной дороги. Разве только Господа Бога забыли привлечь к суду за выпавший снег. Но все еще впереди – тяжба только раскручивалась. Для адвоката такое дело – просто находка, юридическое раздолье, а для Роберта… так непривычно было чувствовать себя истцом, оказаться как бы с другой стороны.

Пока, к счастью, им удавалось почти все скрывать от Грейс. Помимо заявления, сделанного в больнице, ей оставалось только дать показания под присягой их адвокату. Грейс видела эту женщину пару раз раньше, и еще один разговор о несчастном случае, похоже, не расстроил ее. Она повторила, что помнит только то, как они скатились с обледеневшего склона.

В начале нового года водитель грузовика прислал письмо, писал, что страшно сожалеет о случившемся. Роберт и Энни долго обсуждали, показывать это письмо Грейс или не стоит. В конце концов решили, что она имеет право знать о нем. Дочь долго и внимательно его читала, сказав только, что очень мило со стороны шофера написать им. Роберту же предстояло принять еще одно важное решение – стоит ли ознакомить с письмом адвоката? Несомненно, она вцепится в него мертвой хваткой… еще бы – это же признание вины. Как юрист Роберт склонялся к тому, чтобы показать письмо. Но чисто по-человечески ему было неприятно это делать. Оттягивая принятие решения, Роберт хранил письмо в папке.

Вдали замаячило высокое здание его конторы, он уже видел, как в стеклах холодным огнем поблескивает солнце.

За потерю конечности, прочел недавно Роберт в одном научном журнале по юриспруденции, в настоящее время могут выплатить компенсацию в размере трех миллионов долларов. Перед его глазами возникло бледное личико дочки, глядящей на улицу из окна кафе. И какие же это умники-эксперты додумались устанавливать цены за такое несчастье?