Заклинатель - Эванс Николас - Страница 79

Звонок Люси вернул Энни в реальную жизнь, то же самое сейчас, звонок Роберта – то же, только несколько по-другому. Впрочем, Энни уже не знала, какую жизнь считать реальной. Что могло быть подлиннее того, что она увидела здесь? И в чем заключается разница между ее существованиями дома и здесь?

Первое, казалось Энни, сплошь состояло из обязанностей, в то время как другое – из возможностей. Вот где, наверное, и следует искать понятие реальности. Обязанности – вещь вполне осязаемая, конкретная, а возможности… по существу, это химеры – хрупкие, бессмысленные, а подчас и опасные. Становясь старше и мудрее, вы осознаете это и отказываетесь от них. Так лучше. И спокойнее.

Жучок в плафоне избрал теперь иную тактику: он надолго затихал, а потом опять возобновлял возню с новой силой. Грейс рассказывала Роберту, как послезавтра отправится вместе с другими перегонять скот на летние пастбища, и как все они будут там спать под открытым небом. Да, верхом, а как же иначе?! – услышала Энни.

– Не волнуйся, папочка. Гонзо – замечательный конь!

Энни закончила дела на кухне и выключила там свет, тем самым дав жучку передышку. Незаметно пройдя в гостиную, она остановилась у стула, на котором сидела дочь, машинально перебирая ее распущенные волосы.

– Нет, она не едет, – сказала Грейс. – Говорит, у нее много работы. Она стоит рядом, хочешь с ней поговорить? Хорошо. Я тоже люблю тебя, папочка.

Грейс освободила стул для Энни, а сама пошла наверх набирать ванну. Роберт все еще находился в Женеве, а в Нью-Йорке собирался быть в следующий понедельник. Два дня назад Роберт рассказал ей о разговоре с Фредди Кейном, а теперь она усталым голосом объявила, что Гейтс уволил Люси. Выслушав ее, Роберт спросил, что она собирается делать. Энни тяжело вздохнула.

– Ума не приложу. А что, по-твоему, я должна делать?

Роберт молчал. Энни понимала, что он серьезно обдумывает свой ответ.

– Не думаю, что, находясь в Монтане, ты сможешь что-либо изменить.

– Ты хочешь сказать, что нам надо возвращаться?..

– Этого я не говорил.

– …Хотя у Грейс и Пилигрима дела пошли на поправку?

– Энни, я ничего подобного не говорил.

– Но подразумевал.

Услышав вздох мужа, она почувствовала угрызения совести из-за того, что передернула его слова и сама многое недоговаривала, скрывая истинные мотивы, по которым ей хотелось остаться здесь. Когда муж заговорил снова, голос его звучал сдержанно:

– Извини, если мои слова так прозвучали. Я очень рад за Грейс и Пилигрима. Вам надо обязательно оставаться там – сколько нужно.

– Ты хочешь сказать, это важнее моей работы?

– Энни! Господь с тобой! Что ты говоришь?

Они стали обсуждать другие, не столь щекотливые темы, и к концу разговора между ними вновь воцарился мир, хотя в этот раз муж не сказал на прощанье, что любит ее. Энни повесила трубку и села. Она совсем не хотела нападать на Роберта. Может, она таким образом на самом деле наказала себя? За то, что не в состоянии разобраться в своих подсознательных желаниях и душевной смуте.

Грейс захватила с собой в ванную приемник. В эфире была программа «Старые записи». Только что отзвучала песня «Мечтатель» и началась – «Последний поезд на Кларксвилль». Грейс что, заснула, или у нее залило уши водой?

Неожиданно с пугающей ясностью Энни поняла, что ей надо делать. Если Гейтс не восстановит на работе Люси, она уволится. Завтра же пошлет ему по факсу ультиматум. И если Букеры не станут возражать, она отправится с ними перегонять этот чертов скот на летние пастбища. А когда вернется, будет ясно – есть ли у нее работа, или нет.

Стадо тянулось вверх – прямо к Тому; огибая гору, оно напоминало черную реку, текущую вспять. Животных не приходилось направлять – сам ландшафт вел их куда надо – у них не было иного выбора, кроме как брести по прохладной тропе. Тому нравилось, приехав сюда раньше всех, стоять на краю обрыва и смотреть, как движется стадо. Постепенно приближались и другие всадники, распределившиеся по всей длине колонны для лучшего присмотра за стадом. Джо и Грейс ехали с правой стороны, Фрэнк и Энни – с левой, а замыкала шествие Дайана с близнецами. Оставшееся позади плоскогорье представляло собой сплошное море цветов с темно-зеленой тропой посредине, которую проложили они. В полдень на равнине устроили привал, дав возможность животным вволю напиться.

С того места, где Том остановил коня, он мог видеть лишь легкое поблескивание озерка вдали – долина же с ее лугами и речушки с поросшими тополем берегами были вовсе не видны. Плоскогорье, казалось, сразу переходило в небо, сливаясь с ним.

Телята были резвые и упитанные, спины их лоснились – любо-дорого посмотреть. Том улыбнулся, вспомнив, каких заморышей пригнали они сюда тридцать лет назад, когда отец привез в этот край семью. У некоторых можно было ребра пересчитать.

На старом месте, в Кларк-Форк, Дэниел Букер пережил несколько суровых зим, но таких лютых морозов, как здесь, там все же не было. В первую же зиму он потерял почти всех телят. Холод и тревоги проложили новые морщины на его лице, уже и так навсегда потухшем после продажи родного дома. Но, поднявшись на ту высоту, где сейчас находился Том, отец радостно улыбнулся, потому что, оглядевшись, понял: здесь семья не пропадет и, напротив, добьется благоденствия.

Когда они пересекали плато, Том рассказал все это Энни. Раньше – утром и даже на привале – было много суеты, и им не удалось перекинуться даже словечком. Теперь же, когда все пошло отлаженным порядком, скот спокойно продвигался вперед, и у них появилось время поговорить. Они ехали рядом, и Энни спрашивала у Тома названия цветов. Он показал ей, как выглядит лен, лапчатка, бальзамин, а также цветок, которые местные называют петушиной головой. Энни слушала в своей обычной манере – очень серьезно и сосредоточенно, – откладывая эти знания в голове, как будто наступит день, когда ее проэкзаменуют и потребуют точного ответа.

Эта весна была одной из самых погожих на памяти Тома. Роскошная зеленая трава словно истекала соком под копытами лошадей. Указывая на горную цепь впереди, Том сказал, что когда-то они с отцом забирались на самую вершину, чтобы проверить, правильно ли выбраны пастбища.