Заклинатель - Эванс Николас - Страница 90

Энни позвонила Букерам. К телефону подошла Дайана, она уже знала об их неприятности и выражала горячее сочувствие. Конечно, они могут оставить у них Пилигрима, сказала она. Смоки за ним присмотрит. Они с Фрэнком возвращаются из Лос-Анджелеса в субботу. Насчет Тома она точно не знает – он может и задержаться. Дайана приглашала их всех сегодня вечером к ним на барбекю. Энни поблагодарила и сказала, что они с радостью приедут.

Затем Роберт позвонил в авиакомпанию. Там возникли проблемы. На рейс от Солт-Лейк-Сити до Нью-Йорка, которым возвращался Роберт, оставался еще только один билет, Роберт попросил зарезервировать его за ним.

– Ничего – я прилечу позже, – сказала Энни.

– А, собственно, зачем? – подумал вслух Роберт. – Ты можешь остаться здесь.

– Но Грейс нельзя лететь назад одной.

Тут в разговор вступила сама Грейс.

– А почему, мамочка? Ведь летала же я одна в Англию, когда мне было только десять лет.

– Это другое дело. Но здесь у тебя будет пересадка. Зачем одной бродить по аэропорту?

– Энни, – вмешался Роберт, – не забывай, что пересадка – в Солт-Лейк-Сити, а там полно примерных христиан, побольше, чем в Ватикане.

– Мама, я уже не ребенок.

– Нет, ребенок.

– О ней позаботится авиакомпания, – прибавил Роберт. – И если уж на то пошло, с ней может полететь Эльза.

Роберт и Грейс терпеливо смотрели на Энни, ожидая ее решения. Еще по дороге из Бьютта Роберт заметил в Энни нечто новое – она как-то изменилась. В аэропорту он обратил внимание только на внешние перемены, обрадовавшись ее здоровому свежему виду. В машине Энни со спокойной веселостью прислушивалась к шутливой болтовне отца и дочери. Но позже ему показалось, что за ее подчеркнутой невозмутимостью кроется какая-то печальная тайна. В постели Энни довела его до блаженного безумия, но и тут он догадался, что не желание руководило ею, а нечто другое, какая-то скорбная неведомая ему тайна.

Роберт уверил себя, что все эти перемены, каковы бы они ни были, несомненно связаны с потерей работы. Но сейчас, дожидаясь решения жены, Роберт вынужден был признаться себе, что Энни для него – загадка.

Энни глядела в окно. Этот весенний день был прекрасен. Она повернулась к мужу и дочери, скорчив комическую печальную гримаску.

– Что ж, значит, придется куковать одной.

Все засмеялись. Грейс обняла мать:

– Бедненькая мамочка!

Роберт улыбнулся жене.

– Устрой себе небольшой отдых, – улыбнулся Роберт. – Наслаждайся жизнью. После года работы на Кроуфорда Гейтса тебе как никогда нужна передышка.

Позвонив в авиакомпанию, Роберт подтвердил заказ на билет для Грейс.

Костер развели у излучины реки, в укромном месте, где круглый год стояли грубо сбитые деревянные столы; верхние доски покоробились и пожухли от воды и солнца. Энни как-то наткнулась на столы во время утренней пробежки – от бега она и здесь не отказывалась. С того дня как перегоняли скот, она бегала только один раз, тогда же с изумлением услышав свои слова, обращенные к дочери. Энни тогда сказала, что идет бегать трусцой. Да, если она влилась в неисчислимую армию бегунов трусцой, значит, ее дела плохи.

Мужчины пришли раньше и занялись устройством костра. Грейс, которой даже с палкой было бы трудно доковылять сюда на заклеенном пластырем протезе, приехала к месту пикника вместе с Джо в «Шевроле», нагруженном всякой снедью и напитками. Дайана, Энни и близнецы отправились вслед за ними пешком. Шли они неторопливо, наслаждаясь предзакатным солнцем. Поездка в Лос-Анджелес перестала быть секретом, и мальчишки чуть с ума не посходили от радости.

Дайана держалась с Энни дружелюбнее обычного. Она искренне радовалась тому, что они так быстро нашли выход из затруднительного положения, и ничем не выказала своего неудовольствия, узнав, что Энни остается на ранчо.

– По правде говоря, Энни, я даже рада, что вы побудете здесь во время нашего отсутствия. Смоки – хороший парень, но очень молод, и я не уверена, что он сделает все, как надо.

Женщины не спеша шли к реке, впереди бежали близнецы. Только однажды оборвался неторопливый ручеек их беседы – когда в небе показалась пара белоснежных лебедей. Солнце играло на их гордо изогнутых шеях. Мягкие удары крыльев постепенно затухали в тишине.

Вскоре Энни услышала хруст сучьев и увидела вьющийся над тополиной рощицей тонкий дымок.

Мужчины развели костер на выступе у излучины, предварительно скосив там траву. Фрэнк показывал детям, как надо кидать в воду камешки, чтобы они по многу раз отскакивали, но у него не очень-то получалось, и дети безжалостно его высмеяли. Роберту доверили следить за мясом. В руке у мужа была банка пива. К своему поручению Роберт, со свойственной ему ответственностью, отнесся очень серьезно. Однако это не мешало ему одновременно болтать с Томом. Мясо же то и дело тыкал и переворачивал вилкой с длинной ручкой. В своей городской одежде Роберт выглядел здесь чужаком – особенно рядом с Томом.

Том первым заметил женщин и, приветливо им помахав, стал угощать напитками из портативного холодильника. Дайана взяла себе пива, а Энни – бокал белого вина, ею же привезенного. Когда Том передавал ей вино, она не осмелилась поднять на него глаза. Руки их на мгновение соприкоснулись, и от этого мимолетного касания сердце ее куда-то провалилось.

– Спасибо, – произнесла она.

– Значит, это вы следующую неделю будете хозяйкой на ранчо?

– Именно так.

– По крайней мере, останется кто-то, кто сумеет набрать номер, если что, не дай Бог, случится, – сказала Дайана.

Том улыбнулся и заговорщицки посмотрел на Энни. Сегодня он был без шляпы и, говоря, часто откидывал падающие на лоб белокурые волосы.

– Дайана считает, что бедняга Смоки не умеет считать до десяти.

Энни улыбнулась.

– Вы, как всегда, очень добры. Мы давно уже злоупотребляем вашим гостеприимством.

Том ничего не ответил, снова улыбнувшись, и на этот раз Энни удалось выдержать его взгляд. Она чувствовала, что, если даст себе волю, может легко утонуть в синеве его глаз. В этот момент прибежал Крэг, жалуясь, что Джо столкнул его в речку. Штаны мальчика были до колен мокрые. Дайана пошла разбираться, кто прав, кто виноват. Оставшись наедине с Томом, Энни ощутила нарастающую панику. Она многое хотела ему сказать, но обычные, банальные слова, подходящие к настоящей ситуации, не шли с языка. Она не знала, испытывает ли он нечто подобное и понимает ли, что с ней творится.