Гвиневера: Королева Летних Звезд - Вулли Персия - Страница 11

ГЛАВА 4

БРАТСТВО

Разделившись на группы, чтобы преследовать ирландцев, люди Артура договорились, что встретятся в Силчестере в день осеннего равноденствия. Теперь эти военные отряды беспорядочно прибывали, с тревогой ожидая известий о своих товарищах и, желая отпраздновать окончание похода.

С этими людьми я встречалась скорее случайно, чем намеренно, а однажды столкнулась с двумя из них на конюшенном дворе.

Араб Паломид, научивший Артура пользоваться стременами, лукаво улыбнулся и низко поклонился.

– Пеллеас, – сказал он своему товарищу, – перед нами верховная королева!

Я с любопытством посмотрела на незнакомца, потому что Артур говорил раньше, что у него задатки великолепного наездника. Худой и неловкий, он встал на одно колено и пробормотал какие-то извинения за то, что не узнал меня.

– Не стоит извинений, – ответила я. – Паломид, когда мы встретились в первый раз, принял меня за пажа.

Мы с арабом засмеялись, вспомнив тот случай, а Пеллеас смотрел на нас удивленно и недоверчиво. Потом Паломид наклонился и подал ему руку, помогая подняться, а я торопливо пошла на кухню.

Следующим утром Артур заявил, что нужно устроить праздник в честь победы.

– Что-нибудь необыкновенное, похожее на то, как было в Каэрлеоне… – Он плескался в бадье с водой и продолжал говорить, пока вытирал полотенцем голову и лицо. – Думаю, что через неделю ты сумеешь все устроить?

– Дорогой, имеешь ты хоть малейшее представление, сколько времени нужно, чтобы устроить праздник? – Я слезла с кровати и подкралась к нему сзади. – К празднику нельзя подготовиться за такое короткое время, – объявила я, дернув за угол полотенца с такой силой, что он обернулся.

– Ты должна успеть, – ответил он, пытаясь удержать полотенце. – Кэй тебе поможет.

А потом мы, смеясь и балуясь, начали борьбу за полотенце, и все планы относительно праздника были забыты. Поэтому названного брата Артура я разыскала только в середине дня.

Умение Кэя уделять внимание мелочам навело Артура на мысль сделать его сенешалем королевства. Кэй остр на язык, и многие находят это неприятным, особенно, когда он собирает с них налоги. Но мне нравится его преданность Артуру и его умение выделять особенные вещи среди сотен других. Он воспринял идею организации праздника с восторгом.

– Залы в неплохом состоянии, кроме того угла, где обвалилась крыша. Нужно только избавиться от сов. – Кэй на минуту нахмурился, потом его лицо посветлело. – Ты подумай, кого пригласить, госпожа, а я позабочусь о развлечениях.

Итак, Силчестер стал похож на улей. Артур ежедневно уезжал на охоту, и воины были при деле и в то же время помогали Кэю доставать провизию для праздника. А в швейной комнате женщины усердно работали иголками, вышивая имя каждого приглашенного на флагах, которые во время праздника будут украшать их стулья. Это были символы, означающие прием в Братство, и каждый приглашенный должен был иметь такой флаг.

Кухарка собирала по всей округе все, что обычно шло в пищу, а Кэй делал набеги на старые сады, добывая такие редкости, как орехи и поздний инжир.

За два дня до праздника сенешаль стойл перед длинным столом в нашей рабочей комнате, хмуро разглядывая стеклянную бутылку, заткнутую тряпкой, смоченной маслом, плавающим на поверхности ее содержимого.

– Это самое лучшее, что мы могли достать в данных обстоятельствах, – неуверенно сказал он.

– Это подойдет. – Артур лишь на мгновение оторвался от родословной коневодческой таблицы. – Это встреча беспутных воинов, а не утонченной знати, многие из них не могут отличить хорошего вина от плохого.

Услышав это, я ухмыльнулась. Воспитанная на сидре и крепком черном эле, я так и не научилась разбираться в сортах вин.

Кэй продолжал хмуро рассматривать бутылку, потом пожал плечами, как бы снимая с себя ответственность.

– Круглый стол готовить? – спросил он.

– Несомненно. – Артур неожиданно стал внимательнее. – Со времени пророчества Мерлина люди говорят о круглом столе так, как будто он сам по себе является волшебством. – Артур посмотрел по сторонам, бросив мне лукавый взгляд, который я так любила. – Никогда не встречал кельта, который бы устоял перед обещанием славы и великолепия.

Я засмеялась, потому что Артур любил дразнить меня моим кельтским происхождением, хотя большинство бриттов вышли из кельтов, а позднее всех их назвали гражданами Римской империи.

– Но Артур, – предсказывал чародей, – будет королем всех бриттов: римлян и кельтов, пиктов и шотландцев… да, даже древний народ будет обращаться к нему, ища справедливости. А рыцарей Круглого Стола воспоют на все времена.

Это было великое и волнующее предсказание. И мы не представляли, как оно может быть выполнено.

Я вспомнила о нем снова, когда британские воины стали съезжаться на праздник в замок. Здесь были люди, подобные Герайнту и Агриколе, которые говорили на латыни и носили знаки отличия, полученные от предков, награжденных ими во времена Империи. Были и грубые, неотесанные, но храбрые и достойные воины, которые приехали из восточных крепостей, выстроенных их предками на вершинах холмов. Рыцари, одетые в домотканое платье и шкуры, они никогда не знали грамоты, а пели и орали друг на друга на языке кумбрийцев.

Пеллинор из Рекина был одним из них. Воин, отдававший свое время женщинам в надежде найти воплощение богини, он ввалился в комнату, веселый и взбодрившийся элем.

Я поприветствовала Пеллинора, помахав рукой, и он сразу же подошел ко мне.

– Прекрасный шелк, госпожа, – заметил он, дотрагиваясь рукой до края моего дамасского шарфа. – Очень подходит королеве, правда?

Я кивнула в знак согласия и оглядела залу. Ее вычистили и прибрали. На старых, кое-где треснувших стенах висели флаги и щиты, а в старинные светильники вставили новые факелы.

Каждому члену Братства предназначался стул, а за его спиной располагались его люди. Слуги и дети бегали, выполняя поручения, между столами или перебегали через пустое пространство в центре. Воздух гудел от разговоров.

– Кто-то прячется за этой драпировкой, госпожа, – прошептал Пеллинор, вытаскивая свой нож, и припал к земле, готовый к прыжку.

Я вздрогнула и, обернувшись, посмотрела на большой пестрый ковер, который Кэй повесил у нас за спиной. Краски на нем были яркие и многоцветные, в середине ковра – темно-бордовый орнамент с серебряными звездами. Мне стало интересно, где его нашел сенешаль, а в это время Пелли прыгнул вперед и, отогнув край ковра, воинственно закричал:

– Ну-ка, покажись! Что ты там прячешься, свинья?

Из-под ковра на воина уставилась пара сов, а Пеллинор разразился проклятиями.

– О, Пелли! Это же просто птицы!

Я рассмеялась и над изобретательностью Кэя, и над замешательством Пелли и обрадовалась, когда старик тоже добродушно рассмеялся. После того как отошел Пелли, я стала внимательно рассматривать ковер, подумывая, не постелить ли его в спальне, а потом посмотрела на Артура.

Отдохнувший и спокойный, он сидел, откинувшись на спинку своего резного стула с обманчивой небрежностью бывалого воина. Я сшила ему новую красную куртку, и цвет факелов переливался и отражался на ее вышитой отделке. На руках Артура были надеты золотые браслеты, унизывавшие руки почти до локтей, а на пальце у него было кольцо – символ государственной королевской власти. В мерцающем свете казалось, что темно-красный с золотом дракон обвивается вокруг его пальца. Артур выглядел как человек, который несет свой королевский сан с достоинством, и я снова подумала, как мне повезло. Когда зал заполнился, трубач протрубил звучный призыв, и краски заиграли на круглом столе. Я, ничего не понимая, следила за фигурой двигающегося человека, не узнавая акробата, который выступал на нашей свадьбе в прошлом году.

– Дагонет был с нами в походе, – шепнул Артур, наклонившись ко мне. – Он доблестно служил как пеший воин, но его веселые ужимки у лагерного костра оказались более полезными. За остроумие Гавейн прозвал Дагонета королевским шутом.