Рассвет судьбы - Битнер Розанна - Страница 6

– Сеньору Гальвесу вообще-то больше не нужны люди, – сказал Тому один из мексиканцев – самоуверенный молодой человек, сразу чем-то ему не понравившийся.

Том решил: если хозяин ему тоже не понравится, то он просто двинется дальше.

– Зачем же тогда вы ведете меня к нему?

– Потому что ты попросил об этом. Я командую этими людьми, но все решения принимает хозяин. Он и только он нанимает и увольняет людей. Как твое имя?

– Меня зовут Том Сакс. А тебя? Красавец холодно взглянул на Тома.

– Эмануэль Идальго.

Он смерил Тома взглядом.

– Ты не похож на настоящего мексиканца.

– Я не мексиканец. Я на три четверти индеец. Моя мать из племени шайенов, а мой отец – наполовину индеец.

Идальго выгнул дугой бровь.

– Если ты ищешь работу, то ты не туда попал. Сеньор Гальвес использует индейцев только как рабов. Он хорошо с ними обращается. У них есть дома и еда, но они не получают денег и являются собственностью сеньора Гальвеса.

Том с достоинством выпрямился.

– Я никогда не был чьей-то собственностью и не буду.

Идальго усмехнулся.

– Посмотрим.

Том нахмурился и решил переменить тему. – Кстати, где, черт возьми, я нахожусь? Я знаю, что в Калифорнии, но где именно?

– В долине Сакраменто, сеньор, недалеко от Сономы. Это северная часть Калифорнии.

Они подошли совсем близко к дому, и тут Том увидел темноглазую девушку, наблюдавшую за ним с веранды. Она была совсем молоденькая. Ее красота поразила Тома в самое сердце. Он не мог отвести взгляд от больших красивых глаз девушки, от ее блестящих темных волос, каскадом кудрей спускавшихся до самой талии. Прелестное желтое платье выгодно подчеркивало ее высокую грудь и изящную фигурку.

– Осторожней, сеньор, иначе хозяин пристрелит тебя, – сказал Идальго. – Это его дочь, и он не спускает с нее глаз. Ее мать умерла, и у нее нет ни братьев, ни сестер. И она не для индейца.

Тому не понравились его слова.

– Думаю, что ее отец сам решит, кто достоин его дочери, а кто нет, – раздраженно заметил он. – А как ее зовут?

Идальго предостерегающе взглянул на него.

– Это донна Хуанита Розанна Гальвес де Сонома. Ей пятнадцать, и скоро она будет в том возрасте, когда ей можно выходить замуж. И тогда она выйдет за меня, Эмануэля Идальго.

Брови Тома удивленно поползли вверх.

– Ты уже просил ее руки, и она приняла твое предложение?

Мексиканец нахмурился.

– Нет. Я просто говорю тебе, как все будет. И нечего заглядываться на нее.

Том улыбнулся.

– Думаю, что все зависит от хозяина.

Они остановились перед домом, и Идальго бросил через плечо всем остальным:

– Вы все можете идти. Я остаюсь до тех пор, пока сеньор Гальвес не решит, как поступить с этим индейцем. Возвращайтесь на свои места.

Помощники удалились, украдкой бросая взгляды на Хуаниту. Том тоже стал смотреть на нее, не заботясь о предостережении Идальго. Возможно, тот только хвастается и много о себе воображает. Вряд ли он порядочный человек. Такой красавице нужен муж, который будет бережно лелеять ее.

Он знал порядки этих людей. Девушка – невинна. И останется такой до свадьбы, а выйдет только за того, кого одобрит ее отец. Внезапно Том поймал себя на мысли, что ему не хочется, чтобы ее мужем был кто-то вроде Эмануэля Идальго. Ему была неприятна сама мысль о том, что Идальго будет тем, кто сделает из нее женщину. Том решил во что бы то ни стало добиться здесь работы, но не в качестве раба, а за деньги.

Из дома вышел коренастый смуглый человек и первым делом прикрикнул на дочь, недовольный тем, что она так открыто разглядывает незнакомца. Девушка улыбнулась Тому и быстро исчезла внутри дома. Том подумал, что в такую жару под платьем у нее, наверное, ничего нет, но тут же укорил себя за подобные мысли. И переключил все свое внимание на ее отца.

– Вы и есть Антонио Гальвес?

– Да. И что же ты хочешь?

– Он ищет работу на ранчо, – встрял в разговор Идальго. – Но он индеец, хозяин. Я сказал ему, что вы не нанимаете индейцев за плату.

Гальвес бросил на него раздраженный взгляд.

– Я нанимаю тех, кто того стоит, и неважно, индеец это, мексиканец или белый, – холодно бросил хозяин.

Том едва удержался от улыбки, видя, как это не понравилось Идальго.

– Меня зовут Том Сакс, сеньор. Думаю, я стою того, чтобы мне платили. Я вырос на ранчо отца в Техасе. У нас была тысяча акров земли и превосходные лошади. Мой отец и сейчас занимается лошадьми, но не в Техасе, а в Колорадо. Я знаю лошадей и умею объезжать диких мустангов. Могу ездить на аукционы, чтобы помочь выбрать самых лучших кобыл и жеребцов. Знаю, как лечить больных и раненых лошадей и как принять роды у кобылы.

Гальвес слушал его, кивая.

– Техас? Наверное, помогал отбирать Техас у мексиканцев?

– Не думаю, что Техас отобрали. Я там вырос и любил эту землю. Мы дружили с мексиканцами, но они не помогли нам в борьбе против команчей и преступников. Нам самим пришлось защищать то, что принадлежало нам по праву – дом, землю, семью. Меня захватили в плен, и я несколько лет провел в мексиканской тюрьме. Когда меня выпустили, богатый мексиканец, вроде вас, дал мне работу и был добр ко мне. Вот тогда я и понял, что война шла не между народами, а между политиками. Когда американцы отвоевали Техас, его независимость обернулась против моего отца, поскольку он – индеец. Мы вынуждены были переехать. В Техасе у меня была жена, но она умерла. Теперь у меня нет ни дома, ни семьи, у меня нет ненависти к мексиканцам. На войне человек часто не знает, за что он сражается.

Гальвес опять закивал головой.

– Я вижу, что ты разумный молодой человек. Мне нравится, как ты рассуждаешь. Чувствуется, что ты говоришь правду.

Он оглядел Тома с ног до головы, про себя восхищаясь крепким сложением и гордой красотой индейца. Антонио Гальвес разбирался в людях, и этот парень ему понравился.

– Ты заявил, что разбираешься в лошадях?

– Сколько себя помню, я имел дело с лошадьми, сеньор. Я приехал в Калифорнию, чтобы забыть прошлое и начать новую жизнь. Пока я не решу, что делать, мне необходима работа. Как только я увидел вашу гасиенду, то сразу подумал, что здесь не помешают лишние руки.

Гальвес подергал себя за ус.

– Эмануэль был прав, когда сказал, что большинство моих индейцев находятся на положении рабов. Но они не такие, как ты. Мне нравится, как ты говоришь, как сидишь на лошади. Что за прекрасный конь!

– Он один из тех, кого вырастил мой отец. А как я уже говорил, мой отец отбирает самых лучших. Но я буду работать только за плату, если нет, то я поеду искать работу в другом месте.

– Нет, – сказал Гальвес и обошел вокруг Тома и его коня, как бы изучая их обоих.

Том улучил момент, чтобы взглянуть на окно, где показалось личико молодой девушки, осторожно выглядывавшей из-за кружевной занавески. Девушка улыбнулась, и волна страсти захлестнула Тома. С каким наслаждением он обучил бы это юное создание премудростям любви, сколько радости постарался бы ей доставить. «О, опять эти мысли!» – упрекнул он себя.

– Я предлагаю тебе сделку, сеньор Сакс, – сказал наконец Гальвес, глядя прямо в глаза Тому. – Я заключил дружеское пари с соседом, владельцем ранчо Хулио Бакой. Пока никто из нас не выиграл. Если ты поможешь мне выиграть, то получишь здесь работу за приличную плату. Том нахмурился.

– А как я помогу вам выиграть? Гальвес улыбнулся.

– У меня есть черный жеребец, себе на уме, дикий, непредсказуемый. Ты понимаешь, о чем я?

Том понимающе кивнул.

– Я имел дело с подобными жеребцами. Идальго заерзал в седле, стараясь скрыть свое недовольство. Его взбесило то, что, похоже, Антонио Гальвесу понравился этот молодой индеец. От него не ускользнуло и то, что Хуанита не спускает глаз с красивого незнакомца. Да, если бы она была его женой, то дорого заплатила бы за это. Посмела бы она взглянуть на чужого мужчину. О, как он мечтает о том, чтобы стать первым мужчиной Хуаниты Гальвес.