Сердце изгнанника - Таннер Сюзан - Страница 4

Берингард слез с лошади, снял шлем и обнял мать, прежде чем улыбнуться отцу. Старший сын был любимцем Сэлека, он был очень похож на него характером, чего нельзя было сказать о внешности. У него были каштановые волосы, отдельные пряди отливали золотом, а глаза с одинаковым успехом можно было назвать и зелеными и голубыми. Он был стройный и гибкий, в отличие от братьев, унаследовавших массивность фигуры своего отца.

– Добрались благополучно? – пробурчал Сэлек, стараясь не показывать, что он так же, как и мать, рад видеть сына живым и невредимым под защитой стен замка Сиаран. На юге Шотландии было неспокойно, англичане подступили к самому порогу.

– Без особых приключений. – Берингард понимал, что даже сейчас, когда он находился совсем рядом со своими родителями, они все равно нуждались в подтверждении его безопасности. – Я кое-что узнал о наследнике Гилликриста. – Он помолчал. – Он англичанин.

– Как? – рев Сэлека заглушил слова Джиорсал, пытавшейся возразить. – Как это могло случиться?

– Его воспитали англичанином, – уточнил Берингард. – Он сын Аласдера Гилликриста и Энн Доннчад.

Джиорсал нахмурилась.

– Но ее убили англичане в том году, когда ты появился на свет, Берин. Двадцать лет тому назад.

– Ее не убили, – сказал Берингард, стараясь вспомнить кривотолки, которые наводнили Эдинбург по его приезде туда. – Ее пленили. Англичанин, который взял ее в плен, с тех пор живет с ней.

– И она не противилась этому? – Джиорсал не скрывала своего потрясения.

– Нет, и выдавала сына Гилликриста за сына этого англичанина.

– Проклятье, – с чувством выругался Сэлек. – Какая низость – поступить так с человеком.

Джиорсал было трудно что-либо возразить, но она все же напомнила Сэлеку о том, как обходился Гилликрист со своей молодой женой, добавив:

– Я не могу ее осуждать за то, что она воспользовалась этой возможностью. Но забрать наследника… – Здесь она замолчала, потому что не была уверена в том, что поступила бы иначе, окажись она в такой же ситуации.

– Этот молодой человек приедет в Дейлисс? – спросил Сэлек.

– Вначале он поедет в Коэ, и говорят, что там его ждет не особо горячий прием.

Сэлек ухмыльнулся.

– Хоть мне не нравится его английское воспитание, я буду ему сочувствовать, когда он предъявит свои права на наследство. Тавис настроен против него?

– Этот внебрачный сын Гилликриста? Я не слышал, чтоб об этом говорили. Одни считают, что он будет против, другие, что нет, но никто не слышал, чтобы Тавис сам что-нибудь сказал по этому поводу.

– На стороне наследника будет его дядя, и я сомневаюсь, что кому-либо, даже Тавису, удастся долго продержаться в схватке с Доннчадом, – размышлял Сэлек. – Из Доннчада получился бы отличный союзник.

Его слова испугали Джиорсал. Конечно же, он не думает о том, чтобы выдать свою дочь замуж за наследника Гилликриста, несмотря на все блага, которые сулил этот союз. Во всяком случае, сейчас. Несмотря на свою шотландскую кровь, сын Энн мог быть англичанином, и только англичанином – и в мыслях, и в поступках. Нет, конечно же, Сэлек даже не подумает о том, чтобы сейчас выдать Сеси замуж за этого человека.

ГЛАВА 2

Иан Гилликрист разглядывал могучие, сложенные из серого камня стены замка Дейлисс и не испытывал при этом никаких чувств. Ни чувства родного дома, ни радостного ожидания, ни зова предков. Он и не ожидал, что испытает что-либо подобное, и почувствовал облегчение, потому что муки, которые терзали его последние месяцы, на какое-то время отпустили. Каково было услышать из уст своей матери, что человек, которого ты почти двадцать лет называл отцом, вовсе не твой отец и даже не муж твоей матери.

Муж Энн Линдел, нет, муж Энн Гилликрист лежал в свежей могиле на пограничной полосе с Шотландией. Англичанин, которого он привык видеть рядом с матерью, был всего-навсего ее любовником, человеком, который однажды похитил ее.

Лошадь под Ианом переступила с ноги на ногу и вернула его к реальной жизни в одно из многочисленных владений лорда Гилликриста, первое, на которое он заявил свои права. Небольшой замок всего в нескольких милях от границы с Англией лежал сейчас в развалинах в назидание непокорным и как память о том дне, когда отсюда была похищена его мать с сыном во чреве.

Для смотрителя замка Дейлисс не требовалось больше никаких назидательных примеров. Когда передовой отряд Иана подъехал к воротам, они широко распахнулись, и он ощутил атмосферу покорности и повиновения, чему был не очень рад, так как его меч все еще жаждал крови.

– Лорд Гилликрист?

Иан вздрогнул от непривычного обращения и посмотрел на капитана, который с нетерпением ждал дальнейших распоряжений.

Фрейн сглотнул слюну. Пресвятая Дева Мария, этот человек не похож ни на кого, кому он раньше служил: он почти ничего не говорит и совсем не улыбается. Прервав так глупо его мысли, капитан совсем не жаждал продолжать что-либо говорить. Но лорд Гилликрист ждал, всем своим видом выказывая нетерпение.

– Мы приближаемся?

Фрейн знал, что сражения не будет. Половина обитателей замка находилась на жаловании у лорда Гилликриста. Другая половина была напугана рассказами о жестокости Иана, с которой он сражался в замке Коэ.

Иан натянул поводья.

– У меня нет ни малейшего желания провести еще одну ночь в этом забытом Богом месте. – Забытом, как и он сам.

Приближаясь, Иан вглядывался в очертания замка. Расположенный на ровной долине, образованной подобием холмов, замок был сооружен со знанием строительного дела: имел квадратные стены и башню в виде перевернутой буквы Г. Снаружи он выглядел внушительно и прочно, но Иан уже заметил две особенности незнакомца, который был его отцом. Насколько Аласдер Гилликрист был богат, настолько же он был и жаден. Замок Коэ, хотя и находился на самой границе с Англией, не имел ни достаточной охраны, ни запасов оружия. Стены замка обрушились еще до первой атаки.

Нельзя сказать, что, будь всего в достатке, исход мог бы быть иным. Смотритель замка сдался при первом пушечном выстреле, но Иан был полон холодной ярости, которая не покидала его с того дня, когда он узнал от матери о смерти своего отца и похоронил все свои мечты. Разрешив обитателям покинуть замок, Иан безжалостно разрушил его стены, не оставив от него камня на камне.

Очертания замка Дейлисс проступали все явственней, напоминая английскую крепость. Это было для него самым тяжелым ударом. Он мог простить своей матери измену своему мужу. Он мог простить ей ту ложь, с которой, оказывается, всегда жил. Но она лишила его главного. Он, англичанин до мозга костей, сейчас оказался шотландцем. Страна, которую он тайно презирал, была его родиной. В его жилах текла кровь людей, на которых он тайно смотрел свысока. Тайно, потому что его отец, сэр Джеффри, никогда не позволял ни челяди, ни детям высмеивать Шотландию или шотландцев. Теперь Иан знал, почему.

– О Боже!

Голос капитана вернул его к реальности. Он поднял глаза и увидел небольшую группу всадников, выезжающую из ворот замка и направляющуюся к нему. Он обругал себя за то, что позволил себе так расслабиться, что был, застигнут врасплох, отметив при этом, что, хотя он и сплоховал, его люди оказались на высоте. Они стояли вокруг, готовые к бою. Он остановил их жестом и натянул поводья.

Минуту спустя напряжение спало. Группа всадников, едущая ему навстречу, излучала миролюбие. Вообще, похоже, было, что они только что вышли из гостиной: так богаты были их одежды, яркие краски которых соперничали с золотом утреннего солнца и голубизной неба. Их бархатные камзолы и плащи из легчайших тканей были украшены сверкающими драгоценными камнями.

Один из всадников ехал посередине группы и немного впереди. Его некогда темные волосы, уже тронутые сединой, прямой нос и пронзительный взгляд темных глаз напомнили Иану о матери, и он понял, что перед ним был его дядя – человек, который затеял все это, разбил его жизнь надвое.