Сердце изгнанника - Таннер Сюзан - Страница 6

Нет. Он не напишет матери ни слова, пока не найдет в себе силы простить ее. Для этого нужно, чтобы утихли гнев и боль, наполнявшие его душу.

Вконец измученный, он упал на кровать и, утонув в ее безбрежной мягкости, заснул. На рассвете его разбудил неясный шум. Он быстро надел мундир, шерстяные, плотно обтягивающие ноги чулки и вышел из комнаты, держа в руке меч. Огромный зал под ним был безлюден; не было видно даже слуги в сером утреннем свете, льющемся сквозь высокие освинцованные окна.

Как только он толкнул тяжелую дверь в зал, неясное бормотание, которое разбудило его, переросло в рев. Как оказалось, во дворе замка собрались все его обитатели, включая дядю и его людей.

В центре всеобщего внимания находился небольшой отряд всадников. Спускаясь по ступеням главной башни, Иан замедлил шаг. Его внимание привлек один из всадников, высокий и широкоплечий, с такими же темными волосами и глазами, как у него самого. Взгляд всадника остановился на Иане и затем скользнул по мечу, который тот держал в руке. Улыбаясь, юноша слез с лошади и склонился в притворно почтительном поклоне.

– Милорд Гилликрист, не так ли? – У всадника была квадратная челюсть, высокий лоб и умное выражение лица, а также острый и цепкий взгляд, по которому ничего нельзя было прочитать.

Иан остановился перед ним и поклонился.

– Я – Иан Гилликрист.

– Добро пожаловать в Шотландию… брат.

Иан напрягся и посмотрел на Доннчада, который спокойно встретил его вопросительный взгляд и ответил:

– Это, племянник, твой единокровный брат, Тавис.

– Твой ублюдочный единокровный брат, – растягивая слова, сказал Тавис, удивленный реакцией Иана. – Ты что, не знал? – Он закинул голову и рассмеялся горьким смехом. – Жаль, но это не имеет значения. Я тоже не догадывался о твоем существовании. До тех пор пока не умер наш благословенный отец.

Одна за другой мысли проносились в голове Иана, пытавшегося распознать истинную реакцию Тависа на свое прибытие. Неужели Аласдер Гилликрист убедил незаконнорожденного сына в том, что ему все достанется? Сделав это, он бы поступил правильно. В конце концов, откуда ему было знать о существовании Иана?

– Добро пожаловать в Дейлисс, – наконец молвил Иан, не зная, что сказать дальше.

Тавис снова засмеялся. Смех его был безрадостным.

– Премного благодарен… брат. Приятно, когда ты желанный гость в доме своей юности.

Понимая, в какое положение попал этот человек, и сочувствуя ему, Иан тем не менее начинал испытывать раздражение от его тона. Дела Гилликриста были в дьявольском беспорядке по вине этого человека.

– Вы будете желанным, – наконец сказал он, – до тех пор, пока будете желать этого сами.

Взгляд Доннчада был проницательным, но не осуждающим. Лицо Тависа напряглось.

– Вы меня не за того принимаете, милорд, – резко сказал Тавис, – я не собираюсь занимать ваше место.

Иан не извинился, но мрачно кивнул.

– Давайте посмотрим, чем мы можем разговеться. – Он бросил взгляд на небольшую группу все еще не спешившихся всадников. – Пусть ваши люди присоединяются к нам.

Как бы забыв о возможном вероломстве, он повернулся к ним спиной. И, хотя он еще многого не знал, он был уверен, что поступает правильно, не показывая своего страха перед этим человеком. Его братом. Эта мысль обескураживала его. Он думал о том, что еще предстояло ему узнать.

К удивлению Иана, за трапезой, которая состояла из хлеба, сыра и эля, Доннчад и Тавис оживленно беседовали. Было ясно, что они давно хорошо знают друг друга. Поначалу Иан больше слушал, так как они говорили о той Шотландии, которая была незнакома ему. Хотя он и был в курсе политических интриг – Джеффри Линдел заботился о том, чтобы его дети были сведущи в делах своей страны и ее изменчивого соседа, – это была та сторона шотландской жизни, о которой он ничего не знал.

Тавис сообщал Доннчаду последние новости:

– Наша малышка Мэри переехала в Дамбартон. Оставаться в Стирлинге было небезопасно.

Доннчад кивнул:

– Этот незаконнорожденный Сомерсет оставил орды своих кровожадных ублюдков к югу от Эдинбурга. Аррану недостает мужества, чтобы повести против них армию филистеров, и еще меньше желающих пойти в бой, который потом превратится в бойню.

Иан был удивлен услышать столь уничтожающую характеристику регента Шотландии из уст своего дяди. Ясно, что благородное сословие любило Аррана не больше, чем любили Сомерсета, которого год тому назад в январе провозгласили лордом-регентом Англии после смерти Генри.

Слушая их, Иан подумал, что ни одна из стран не была благополучной. В Англии на троне восседал десятилетний хрупкий король, королева Шотландии появилась на свет пятью годами раньше, буквально за несколько дней до смерти своего отца. Сомерсет был угрюмым человеком, одинаково нелюбимым баронами и простолюдинами. Арран, как оказалось, больше был известен своей трусостью, чем храбростью.

– Ну, а что слышно о Франции? – спросил Доннчад после того, как Тавис оставил без внимания его нелестную характеристику Аррана.

Взгляд Тависа скользнул по Иану, и тот заметил тень недоверия в его глазах. Все знали о страстном желании Мари де Гиз, вдовствующей королевы Шотландии, обручить свою дочь с Фрэнсисом, дофином Франции. Это обеспечило бы, как она надеялась, возможность заручиться сильной поддержкой Франции при защите границ Шотландии, а также давало Мари необходимые войска для подавления восстания реформаторов против ее любимой церкви.

Все это было известно Иану, как и то, что Сомерсет дорого заплатил бы за то, чтобы знать, подписан или нет брачный договор между королевскими семьями Франции и Шотландии. Именно это Тавис и боялся разгласить.

Иан горько улыбнулся, глядя на своего единокровного брата, и поднял кубок, как бы намереваясь произнести тост. Лучше бы Тавис попридержал язык. Иан по-прежнему не чувствовал себя шотландцем. Хотя его богатство и наследство находилось в Шотландии, он не принадлежал к ней.

Доннчад сказал:

– Возможно, тебе это и не понравится, мой мальчик, Шотландия является родным домом для семьи Гилликрист, и каждый из Гилликристов готов умереть, защищая ее.

И хотя эти слова предназначались для Тависа, Иан знал, что Доннчад имел в виду его, и не мог не удивляться тому, насколько дядя был уверен в нем, в то время как он сам в себе не был уверен совсем. Но Доннчад смотрел на него так ободряюще, что Иан не посмел сказать о тех сомнениях, которые терзали его душу.

ГЛАВА 3

– Матушка Джиорсал, вы должны как-то повлиять на Сесиль! – с этими словами Ниарра вошла в комнату, раздосадованная тем, что ей приходится жаловаться на золовку. Прошло почти две недели с тех пор, как отец Эйндреас с позором был изгнан из замка.

Джиорсал Лотаринг отложила в сторону моток шелка и взглянула на Ниарру. Вне всяких сомнений, ей нравилась Ниарра, но иногда она могла быть очень утомительной.

– Ну что этот чертенок натворил на этот раз?

– Несмотря на предупреждение Амальрика, она опять убежала из замка. Ее нет ни в ее комнате, ни во дворе замка. Стражник сказал, что она опять у реки. Он следит за ней, но… – Ниарра выглядела беспомощной.

Зная, что охрана Сиарана умрет, но защитит ее дочь, и поэтому, не очень беспокоясь за нее, Джиорсал решительным жестом пригласила Ниарру присесть на низенький диван рядом с ней.

– Посиди, Ниарра, успокойся немного.

Она знала, что жена ее старшего сына готовила замок к приезду гостей, и видела, как та устала. Могущественный граф Арран, регент Шотландии, собирался почтить их своим вниманием на этой неделе. Сиаран не особенно нуждался в приготовлениях. Ниарра справлялась с обязанностями смотрительницы замка намного лучше, чем это когда-либо удавалось Джиорсал. Все четыре года, которые прошли с тех пор, как Джиорсал с облегчением сняла с себя обязанности по хозяйству, Ниарра вела дела ровно и безупречно, что было полной противоположностью той суматошной манере, с которой Джиорсал правила в течение пятнадцати лет после смерти матери.